ПОЧЕМУ НУЖЕН ОНКОПСИХОЛОГ

Онкопсихолог, нутрициолог, диетолог, Ирина Валерьевна Мансурова, ответила на вопросы от движения «Рак излечим». Вопросы онкопациентов задавала Ольга Эдуардовна Бадсон - Черняк, лидер движения «Рак излечим».

- (О.Б.) Добрый день глубокоуважаемые участники движения «Рак излечим». В очередной раз хочу представить Ирину Валерьевну Мансурову. Она у нас медицинский психолог и Ирина Валерьевна, в очередной раз, отвечает на вопросы, от участников движения Рак излечим. Здравствуйте Ирина Валерьевна.

- (И.М.) Здравствуйте.

- (О.Б.) Вы обладаете большим опытом работы, связанной с поддержанием онкопациентов, их родственников, а так же врачей. Вы идете с ними по пути преодоления болезни, и даже по пути преодоления самых сложных состояний, вплоть до их ухода.

- (И.М.) Да.

- (О.Б.) Тема у нас с Вами не простая. Но попробуйте, пожалуйста, объяснить людям, почему онкопсихолог нужен на всех этапах их лечения?

- (И.М.) Скажу так, что психолог на самом деле нужен каждому из нас. А онкопациенту, человеку, который находится в сложной ситуации и с тяжелым заболеванием, хроническим заболеванием, нужен вдвойне. Психолог должен быть с таким пациентом на всех этапах прохождения. Я как раз объясняла волонтерам по этапам, как у нас все устроено. Вот когда онкопациент заболевает. Заболевание это распространяется на соматическом уровне, на эмоциональном уровне, на психологическом, на эмоциональном, на духовном уровне. Все эти стороны мы должны охватывать, чтобы лечение дало максимальный эффект. Потому, что, как правило, онкологическое заболевание лечат только на соматическом уровне. Мы должны помнить, что мы должны затрагивать все аспекты.

- (О.Б.) Пишет Елена. У меня девушка на работе. РМЖ. Ничего не хочет. Сказала, что как будет, так и будет. Слышать никого не хочет к врачу ходит через раз. Даже от химии отказалась. Вот так вот. Как такой женщине подсказать какие-то лайфхаки, с тем, чтобы она продлила свою жизнь?

- (И.М.) Как правило, такая реакция может возникать при постановке диагноза, очень часто человек находится в депрессии. Он отказывается верить. Если уже прошло какое-то время это может указывать на то, что у этой женщины клиническая депрессия. Как ей помочь? Как правило, могут помочь либо заинтересованный в пациенте пациентоориентированный врач-онколог, либо это должен быть, конечно, онкопсихолог.

- (О.Б.) Скажем так, пятнадцать минут на прием онколога этого не достаточно. Объективно это по ОМС то, что у нас имеется. У Вас есть фонд. Он небольшой совсем. Я знаю, что Вы принимаете пациентов бесплатно благодаря тому, что есть поддержка фонда. Вы находитесь в центре Москвы. Много женщин приходит с подобными вопросами?

- (И.М.) Много. Много женщин приходит, так как, к сожалению, онкозаболевание оказывается не единственным диагнозом, с которым женщина сталкивается. Есть еще и сопутствующие. Очень частый запрос на то, что муж изменяет. Мало того, что женщина болеет онкологическим заболеванием, проходит химию. Естественно, она переживает из-за изменения внешности. Это очень контрастно. От нее отдаляется супруг, плюс она не знает, как правильно преподнести, как правильно вести себя со своими детьми. Женщина просто не может справиться и ей некуда идти. Как правило, онкопсихологов мало, а психотерапевты дорого стоят. Так как у меня действительно богатая длительная практика в паллиативном отделении и с самого начала пути я позиционировала свою такую позицию, что эта помощь должна оказываться бесплатно. И она делалась бесплатно. Я пришла к тому, что я открыла свой фонд, где такие женщины и мужчины с онкологическим заболеванием, на любой стадии могут найти себе здесь свой эмоциональный приют.

- (О.Б.) Скажите, пожалуйста, а вот наиболее остро, когда нужна поддержка в наиболее острый момент?

- (И.М.) Самый острый момент - это такой дистресс, даже не стресс, когда человеку поставили диагноз, он узнает о смертельном диагнозе. У нас в стране ситуация информирования уже намного лучше, но все равно есть некая астигматизация этих людей и я не устаю спрашивать у пациентов об ассоциации со словом рак. И это всегда про боль, про мучение, про адские муки, про тяжелую смерть.

- (О.Б.) С учетом того, что есть врачи алгологи, которые помогают справиться с болью на всех возможных этапах. В конце концов, есть морфиновые помпы, которые крепят на человека и морфин поступает аккуратно, дозировано. То есть, если найти грамотного врача, то с болью можно справиться на всех этапах.

- (И.М.) Мы так же с Вами можем знать, что по статистике 60% онкологических больных не испытывают боль. Но, к сожалению, с пациентами мало кто разговаривает. И я очень удивлена, и приятно, и неприятно. А приятно потому, что люди теперь могут позвонить мне из регионов. Мы на онлайн связи обсуждаем все вопросы, все вот эти моменты. Так как я работала в клинике непосредственно.

- (О.Б.) Все видели.

- (И.М.) Все видела. Я делала обходы. Работала у Андрея Львовича Пылева. Я имела доступ к реанимации каждой палаты. Я знаю, как это все устроено. Я была погружена в любой онкологический процесс. Поэтому сейчас я могу пациентам в полной мере помогать и информировать.

- (О.Б.) Плюс у Вас очень много образований. Можете их перечислить?

- (И.М.) Могу. Я психотерапевт, медицинский психолог, диетолог, нутрициолог. Проходила профпереподготовку по психосоматике, по психотравматологии.

- (О.Б.) Гипноз.

- (И.М.) Да, и гипноз. Я квалифицированный гипотерапевт. Так же у меня есть международный сертификат по NLP . Я мастер NLP. Обладаю техниками дисамбилизация и переработки движений глаз. Это очень известная техника. Она работает с онкопациентами, апробирована. Так же у меня диплом по ведению семьи со сложным, тяжело болеющим ребенком, поэтому я так же сопровождаю родителей, у которых дети болеют онкологией. Я раньше занималась с детьми с УВЗ и с аутизмом, психолого-педагогическое. Так же у меня профподготовка, переподготовка по суицидологии, Я суицидолог, по психиатрии, по сексологии и семейной психотерапии. Мне кажется это еще не все. Я не помню. А еще у меня диплом по психоанализу.

- (О.Б.) Впечатляет, конечно, когда Вы начинаете перечислять свои образования. А с какого возраста Вы начали учиться? С детства?

- (И.М.) С семнадцати лет. Я как поступила, мне сейчас тридцать пять. Первый год, когда я сделала паузу. Сейчас отдыхаю и с сентября я приступаю, продолжаю писать диссертацию.

- (О.Б.) Вам большой удачи.

- (И.М.) Спасибо.

- (О.Б.) А Вы как считаете, поддержка психолога нужна родственникам? Ими же вообще никто не занимается.

- (И.М.) Знаете, зачастую нужна. Даже больше, чем самому пациенту.

- (О.Б.) Да?

- (И.М.) Конечно. Потому, что вся нагрузка ложиться на их плечи. И у родственников, как правило, возникает чувство вины. Они как будто бы останавливают, тормозят свою жизнь. Он, она болеет, а я живу, продолжаю жить. И запускают себя. Это такое невротическое чувство вины.

- (О.Б.) Истина.

- (И.М.) Истина. Это когда ты в чем-то провинился, извинился и живешь дальше. А здесь такое невротическое чувство вины. Родственники в нем прибывают. Я всегда повторяю, что гори другим, но не сгорай. В этом очень глубокий смысл потому, что нужно находить для себя время. Часа два в день для себя выделять. Раз в неделю день для себя выделять.

- (О.Б.) И ничего плохого в этом не будет?

- (И.М.) Наоборот, вернется с трехкратной пользой для Вас, и для Вашего близкого. Конечно ими никто не занимается, но я беру и родственников тоже по мере сил. Сейчас я обучаю волонтеров в фонде, и хочу, чтобы в фонде работало равное консультирование

- (О.Б.) Под Вашей супервизией. Потому, что равное консультирование, к сожалению, бывает люди выгорают, и никто уже выгоревшими не занимается. К сожалению, они приобретают и рецидивы.

- (И.М.) Только под супервизией, только с психотерапевтом.

- (О.Б.) А не могли бы Вы в заключение нашего разговора, надеюсь, мы еще приступим к разговору, но все-таки провести практическое занятие для нашей аудитории, для наших слушателей. Сами выберите либо для пациентов, либо для родственника.

- (И.М.) Практическое занятие будет. Я Вам скину запись. Я сейчас записываю материал, и я Вам отдельное видео отправлю. Там будет и погружение в трансовое состояние, гипнотерапия, техники по преодолению тревоги и страха. И так же хотела бы предложить упражнения по концентрации панической атаки, когда она приближается.

- (О.Б.) Это очень важно. У меня папа сам был онкопациентом,. И у меня была, не знаю, паническая атака или нет. Но я, когда ехала к нему, (рано утром, шел дождь), вдруг резко оказалась под мостом. Я ехала на машине на МКАДе. Мне резко стало плохо, нечем было дышать, я разрыдалась. То есть, машина совсем герметичная была, я остановилась под мостом, чтобы меня не заливало водой. Ко мне подошли полицейские, спросили: «Все ли у Вас в порядке?» Я сказала, прям вот так, вся в слезах, что у меня папа с четвертой стадией. Они сказали, что стоять нельзя под мостом по технике безопасности, но Вам можно, мы проконтролируем, чтобы с Вами все было хорошо. Плачьте столько, сколько Вам нужно. Как Вы считаете, полицейские были правы?

- (И.М.) Да. Столько, сколько нужно. На это нужно выделить себе время, чтобы слезы не пролились целый день и это не переросло в какое-то расстройство депрессивное. Я предлагаю дать себе время. Например, час проплакаться, два проплакаться. Постенать, покричать, дать всем эмоциям выйти. Потом взять себя в руки, красиво одеться и пойти.

- (О.Б.) И дальше жить.

• (И.М.) И дальше жить.

- (О.Б.) Вы знаете, вот еще из личного опыта могу сказать, что когда я приезжала к папе домой. Он после химии был. Мы его завозили домой, мы ходили с ним в ресторан, ходили с ним вкусно поесть. Он говорил, что вся еда мне надоела дома и я хочу пойти куда-то прогуляться. Иногда, извините, это был даже Макдональдс, но ему этого очень хотелось. И мне врачи сказали «Слушайте, ну в его состоянии это можно». И когда мы приходили домой опять начинались разговоры про медицину. Папа говорил: «Можете вы хотя бы дома не разговаривать про медицину!». И просил у меня и у мамы, чтобы мы разговаривали про платья, про готовку, про театры, про движение «Рак излечим». Как там, какой запрос ты сделала, надо ли тебе помочь, какой ты фильм посмотрела? Однажды, я ездила в Санкт-Петербург на онкологический форум, а потом заехала еще в одно место, где меня приняла моя подруга. Это оказалось то место, где он проводил свое детство (в Ленинградской области). И когда папа увидел фотографии, он сказал: «Как, ты там была, на речке, где я купался!». Вы представляете, у него было счастье в глазах, что он как бы свои детские воспоминания мне транслировал через эти фотографии. Поэтому, обращаю внимание, что с онкопациентами нужно, на мой взгляд, разговаривать не только о болезни.

- (И.М.) Чтобы вся жизнь не крутилась только вокруг заболевания. Я из опыта могу сказать, что онкопациенты не любят, когда говорят только о болезни, а просят говорить обо всем, как ни в чем не бывало. Они говорят: «я такой же, я такая же. Говорите со мной обо всем, рассказывайте мне обо всем, о жизни, куда вы пошли, что вы надели, о новостях каких-то». И не нужно делать угрюмое лицо. Будьте естественными.

- (О.Б.) Знаете, мне как-то сказали, что, почему вы в моем присутствии делаете такое лицо, как будто меня уже похоронили.

- (И.М.) Да.

- (О.Б.) Никому не хочется быть похороненным заранее, вот абсолютно.

- (И.М.) Нет. Будьте естественными, но так же будьте естественны в том, если вам страшно, вы можете взять за руку и сказать «мне страшно».

- (О.Б.) Да?

- (И.М.) Да. И онкопациент тоже вам в этом признается.

- (О.Б.) Вы знаете, многие женщины в группе говорят: «Ну я же должна быть сильная, у меня болеет папа, у меня болеет мама. И я никому не могу признаться в своих чувствах, в своей слабости, то, что страшно, то, что хочется пойти с мужем на свидание, или с ребенком пойти в театр, или еще что-то такое. Я должна быть при маме, или при папе». Вот как Вы думаете, как человеку дать какую-то психологическую разгрузку?

- (И.М.) Психологическую разгрузку. Это посвятить время себе. Надо помнить, что мы существа живые и рождены для того, чтобы естественно и живо проявлять свои эмоции. Мы же не роботы. Так же мы должны помнить, что существует механизм психосоматики. И что значит, я должна быть сильной? Вы должны быть разными. Вы должны быть и сильными и слабыми, и веселыми и грустными. То, как требует эта ситуация.

- (О.Б.) И не важно, онкопациент это, или родственник онкопациента. То есть по разному.

- (И.М.) По разному. Конечно, если родственник сутками в унынии, в грусти, в слезах - это уже патологическая ситуация. Но когда вы в моменте естественно выражаете свои эмоции, когда вам грустно, вы показываете, что вам грустно. Когда вам страшно, вы говорите мне страшно, мне вот здесь не понятно. Вы можете в моменте поговорить об этом. Это живой, здоровый диалог. Вы проговорите и эта ситуация отпустится. И вы дальше свободно живете. То есть вы не подавляете.

- (О.Б.) Большое спасибо за этот разговор. Надеюсь, мы к Вам вернемся еще и позадаем вопросы с вашего разрешения.

- (И.М.) Спасибо. С удовольствием.

Ссылка на интервью

https://vk.com/video-211192196_456240174?list=0245645e9aabd24950