«ПАЦИЕНТ ДЛЯ НАС ВСЕГДА ГЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК», — ВАСИЛЬЕВ Ю.А.

Лидер движения рак излечим, Ольга Бадсон, взяла интервью у Юрия Александровича Васильева, возглавляющего центр диагностики и телемедицины ДЗМ.

Юрий Александрович Васильев занимает должность директора Центра диагностики и телемедицины Департамента здравоохранения Москвы. Он работает в организации с 2016 года, управленческий опыт приобрел в качестве заведующего отделением лучевой диагностики Городской клинической онкологической больницы №1 ДЗМ, а также в структуре МВД России.

Юрий Александрович – кандидат медицинских наук, рентгенолог-эксперт центрального административного округа столицы по лучевой диагностике. В профессиональной сфере также известен как член правления Московского регионального отделения Российского общества рентгенологов и радиологов. Васильев начинал профессиональный путь в Главном клиническом госпитале МВД России.

Директор имеет два высших образования: окончил Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова и Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики. В арсенале также клиническая ординатура кафедры лучевой диагностики Российского научного центра радиологии и хирургических технологий имени акад. A.M. Гранова и аспирантура кафедры лучевой диагностики МГМСУ им. А.И. Евдокимова Минздрава России. Прошел обучение по программе European School of Radiology.

Юрий Александрович рассказал про системы мотивации и обучающие программы, а также, как он подбирает команду для работы.

— Расскажите пожалуйста, у Вас здесь довольно молодой коллектив. Как Вы подбираете специалистов? И я обратила внимание, что у Вас много симпатичных девушек, вот для чего они?

— Во первых, мы все-таки должны понимать, что сервисная часть и медицинская часть — это разные части. Производственный процесс прихода пациентов в больницу в первую очередь — это, конечно, сервис. Это в первую очередь те люди, которые встречают. В большинстве случаев пациентами занимается средний медицинский персонал или немедицинский персонал. Потому что пациента встречает администратор, укладывает в томограф лаборант, а колет в вену медицинская сестра. Поэтому весь производственный процесс осуществляют люди либо немедицинского, либо среднего медицинского персонала. Если говорить про немедицинский персонал, то мы, конечно, делаем на нем очень большой акцент, по одной простой причине, что это тот человек, который встречает пациента. Во первых — пациенту должно быть комфортно в общении с ним, во вторых — это добрые и сердобольные люди. Те, кто был у нас в отделении, уже заметили, что это очень сердобольные девочки.

— Я бы назвала их эмпатичными.

— Да. Сердобольность — это один из критериев, по которому мы, в общем-то, и выбираем персонал. У человека должно быть желание искренне помогать.

— Это очень важно.

— Наши девочки сами по себе очень добрые люди. Ведь доброта — она исходит из человека изнутри. Знаете, напыщенную доброту не сделаешь, не сформируешь ее. Рано или поздно она закончится по профессиональному выгоранию. Поэтому мы стараемся найти таких людей, кто действительно добрый. Тех, на кого не хочется кричать, придя на работу, не хочется скандалить и конфликтовать, в том числе. Хотя стрессовая нагрузка идет колоссальная со всех сторон. И пациенту нахождение в онкологическом учреждении не добавляет никакого удовольствия. Но тем не менее один из критериев, которого мы хотим достичь — это комфорт пациента на этапе даже первичного общения. Пациент пришёл, увидел молодых людей, которые относятся к нему очень трепетно и хорошо, и тогда становится и самому приятно находиться в учреждении.

— И благодаря этому он не запутывается в кабинетах, понимает, куда ему надо идти с карточкой.

— Да. Тем более у нас нету карточек, нам они не нужны. Пациенты не носят свои карточки. У нас есть ЕМИАС, и пациентам на самом деле ничего не нужно. Единственное, проблема возникает тогда, если пациент уходит от нас в другое учреждение. Потому что нужно записать диск, распечатать этому пациенту заключение. Вот тогда возникают какие-то проблемы. Но если пациент остаётся в системе по ОМС, в системе ДЗМ, то тогда врач может в любое время посмотреть его заключение в электронной медицинской карте.

— Причём любой врач, получается. И диагност, и химиотерапевт.

— Да. И пациент сам может тоже все посмотреть. У пациента есть приложение. Вот я, например, знаю, что у меня есть приложение. И если мне нужны данные моего исследования, то я одной кнопкой в приложении нажимаю и оно скачивается.

— Это действительно очень удобно.

— Это очень удобно, и это очень круто. Мне это кажется одной из самых современных систем, которые есть в мире. Потому что, приехав куда-нибудь за рубеж, вы не получите такой единый контур. К примеру, у меня есть коллега, доктор из Швейцарии. Он приезжал учиться ко мне. Так получилось, что в своё время мы были одними из первых, кто занимался МРТ легких при Covid. И вот он приехал учиться ко мне, потому что у нас была первая в мире публикация, и мы довольно много пациентов набрали. Он был в крайней степени удивлён тому, насколько все цифровизировано. Он сказал: «Как так, у тебя есть приложение, а как вы осуществляете безопасность данных?». Я рассказывал ему какие есть айти-сервера, про систему безопасности. Он говорит: «Это же колоссальные деньги, это же так круто!». Да, это, действительно, так круто. Когда я показывал всю систему вот этой цифровизации, он был, мягко говоря, удивлён. Он доктор, у него есть стартап, который занимается интеллектом искусственным медицины и когда он увидел количество испытуемых систем искусственного интеллекта в настоящее момент у нас в радиологической информационной системе, он просто опешил. Потому что у них даже близко такого количества нету, которые подобрались хоть как-то к реалиям каким-то». То есть, я могу сказать точно, что Москва находится впереди планеты всей, и это, знаете, не пафосные слова. Нет, это действительно реалии такие, что мы находимся сейчас вот в этом контуре ДЗМ, где любое исследование пациента я могу посмотреть.

— Это реально классно.

— Иногда конечно бывают накладки, но они везде бывают. При том процессе, который существует. Это огромная база данных. Представьте, там 15 млн человек, из них 10 млн прошло три раза КТ. Представьте себе, какое это количество информации, которое хранится на серверах, которое есть в доступе. Хороший классный доступ, который можно посмотреть. И, возвращаясь к сервису глобальной истории, все-таки хочется, чтобы эта глобальная история соответствовала тому сервису, который мы даём пациенту.

— Это абсолютно логично.

— И, в том числе, и доктора, которые работают у нас в отделении. Ведь мы делаем ставку особенно на тех, кого знаем много лет. Например, у нас есть проект, который я веду много лет. Это Всероссийская Олимпиада по лучевой диагностике. У нас участвовали, в том числе, коллеги из СНГ. Это и студенты, и ординаторы, это большое поле людей по этой специальности. Так вот, большинство из тех коллег, которые работают у нас в отделении, это те люди, которые со студенческой скамьи участвовали в моих олимпиадах.

— Это люди, которых вы знаете.

— Это те люди, которых я знаю много-много лет. Я знаю, что этот человек на этапе студента ещё многого не знал, а на этапе ординатора он победил в этой Олимпиаде . Уже пройдя столько лет, столько попыток, чтобы победить. Олимпиада на самом деле абсолютно непредвзята, я не знаю ответов на вопросы. Эта система разделена так, что каждый, кто отвечает за свой сегмент, только он знает ответы на эти вопросы. И поэтому как-то схитрить невозможно. Ну просто это невозможно. У нас были проблемы с онлайн ведением. Потому что были и те люди, кто списывали, и они откровенно огорчали нас. Первый раз мы очень ругались на это. Но, слава Богу, кончились времена онлайн, и настали времена офлайн. Сейчас мы восстанавливаем нашу офлайн Олимпиаду, в которой невозможно списать, в которой невозможно схитрить. И поэтому само по себе отделение претерпевает такие изменения. Я бы даже не сказал изменения. Просто мы работаем в единой команде, где люди не приходят на работу только для того, чтобы прийти и уйти, а для того, чтобы вот к вам приходит человек, он знает, если что-то не готово, что-то не сделано, он это сделает. Например, я посадил врачей в ординаторскую, через 15 минут пришёл, а они уже все расставили, как удобно, как красиво, чтобы всем было комфортно работать. Вызвали инженера, если нужно, который подключил все и в общем-то все работает, людей не нужно заставлять.

— Это прекрасно.

— Это очень приятно и в том числе и для меня, как для руководителя, которому ничего делать не надо.

— Это супер, когда руководитель все организовал так, что ему ничего делать не надо — значит, он прекрасный руководитель.

— Моей заслуги нет никакой, все благодаря тем людям, с которыми я работаю. Это поднимает уровень помощи, и у нас есть некий девиз в отделении, куда я выбираю человека для работы. Это три пункта. Первый пункт — я всегда пренебрегу своими собственными интересами ради пациента, и это то, что должен знать каждый. Я не боюсь об этом говорить на камеру, любой, кто устаивается ко мне в отделение, слышал эту фразу: «Я пренебрегу Вашими и своими интересами ради пациента». Здесь пациент самый главный человек. Мы работаем ради него. Второй момент — у нас исключены любые сплетни и интриги, потому что с такими людьми мы не уживаемся. Это коллектив, внутренний мир коллектива. Это самое главное, что позволяет идти дальше. Ну и третий фактор - это всегда хорошее настроение. Мы договариваемся со всеми коллегами о том, что все профессиональные выгорания, все проблемы остаются за пределами больницы. Их запрещено проносить на территорию больницы. Все проблемы дома, все остаётся там. Здесь ничего не должно быть. Это больница, здесь ты приходишь и улыбаешься. Более того, я хочу прийти к себе в отделение, посмеяться с коллегами, а не на кого-то ругаться. Я не кайфую от этого ни капельки. Я, наоборот, посмеюсь с ними и расскажу какую-то шутку. Людям комфортно работать вне стрессовой ситуации. Благодаря этому, они не совершают ошибки, и, в общем-то, работа выстроена так, что становится всем комфортно. У нас и сама по себе культура выстроена под политикой НЕ наказания. Мы обсуждаем все проблемы. Например, лаборант в любой момент может прийти и сказать: «Саня, так как мы работаем — это неэффективно». Ну хорошо, давайте сделаем, как эффективно.

— Предложения. Главное, чтобы они были конструктивны.

— Да. Знаете, есть, конечно, люди, которые просто критикуют. Таких мы не слушаем. Просто они существуют. Они будут, есть и остаются. Но у нас большинство коллег — это те люди, которые приходят и говорят: «Нет, давайте не так сделаем. Вот если мы сделаем вот так, то будет лучше». Я только ЗА, за любые изменения. То есть у нас нет вот этой закостенелой системы, которую мы сформировали и больше никак не меняемся. Как пример, у нас ломается один из томографов. За один день мы перестраиваем работу. Мы работали на двух томографах с 8.00 утра до 20.00. Мы за один день перестраиваем работу, все графики, все. На следующее утро мы работаем с 6.00 до 23.00. Люди встают в 4 утра, чтобы приехать на работу к шести и провести исследование.

— Я об этом даже не знала.

— У нас и сейчас так работают. Из-за того, что у нас сломан томограф на Бауманке, мы уже два месяца работаем с 6.00 до 23.00. То есть в шесть утра здесь уже первые пациенты. Как только мы запустим следующий томограф, то перейдём работать с 8.00 до 20.00. Но как только у нас происходит подобная ситуация, у нас всегда готов график работы с 6.00 до 23.00, чтобы мы могли за один день перестроить всю работу. Мы обзваниваем всех пациентов, предупреждаем. Но, единственное, не все пациенты оставляют свои контактные данные, и бывают такие проблемы, когда мы объясняем пациенту: «Простите нас, мы не дозвонились до Вас». Тем не менее, в большинстве случаев мы звоним по десять тысяч раз, чтобы они не приехали, если томограф сломан, или приехали в другое время, чтобы мы могли провести исследование. Вот сегодня мы работаем с 6.00 до 23.00. Люди возвращаются домой практически в час ночи.

— Спасибо Вам большое за эту беседу, дай Бог Вам здоровья.

— Да. Чтобы у нас не было пациентов, и никто не болел. Чтобы просто приходили обследоваться, делать CHECK UP, вот только лишь так. Поэтому, не болейте. Мы конечно всех рады видеть, но желательно, чтобы никто не болел. Всего доброго.

Так закончился диалог с уважаемым Юрием Александровичем Васильевым, оставив после себя только приятное впечатление.