Вредительство. Часть 2.

Через какое-то время всё устаканилось. Нам было приказано всё забыть и ни гу-гу до конца жизни. И где-то уже в начале лета вышли мы в Атлантику на обеспечение. Первый такой серьёзный поход. Не полноценная автономка, но всё же пара недель в море без всплытия.

И всё было замечательно: механизмы и аппаратура работали в штатном режиме, тревогами нас не мучили, народ просто отсыпался. Вахты проходили за вахтами, мы обрастали усами...

Срок нашего недальнего похода подходил к концу. Корабль шёл с крейсерской скоростью в 17 узлов на глубине 150 метров.

На средней палубе второго отсека, где проводился развод на вахты, на стене висела большая карта мира. И штурмана перед каждой вахтой дорисовывали на ней наш маршрут и флажком отмечали наше местонахождение. Получалось, что мы ходили галсами по самой кромке льдов.

По-прежнему все механизмы работали без сбоев. Слегка напрягал правый турбогенератор. Он грелся. В пределах нормы, градуса два за смену. Но температура выравнивалась пол оборотом маховика задвижки забортной воды, которая и охлаждала генератор.

Экипаж готовился к возвращению на базу, уже и старпом Мазовка обьявил по "Каштану" о генеральной приборке и приведению личного состава в соответствующий уставу внешний вид.

И тут наши акустики "поймали" шумы винтов большого количества кораблей. И среди этих шумов выделялся корабль огромного водоизмещения. И классифицировали его, как ударный американский авианосец с атомной энергетической установкой "Нимиц". Чёрт его побери! Дело в том, что в отличии от наших авианосных крейсеров, что могли автономно и в одиночку выполнять боевые задачи, ударные авианосцы США могли действовать только в составе авианосного соединения, состоящего из десятка кораблей охранения, снабжения и обеспечения. Также в свите пара-тройка атомных многоцелевых подводных лодок класса "Лос-Анджелес" - наших "коллег".

Контакт с вероятным противником - головная боль для экипажа, и в первую очередь для командира корабля. За обнаружение кораблей вероятного противника ордена не дадут, а вот если нас обнаружат, то по головке точно не погладят.

Была ещё призрачная надежда, что штаб всё же решит отправить нас на базу, но этого не случилось. И "сели мы на хвост" "Нимицу", началась игра в "кошки-мышки". Обычно акустический контакт может продолжаться от нескольких минут, до нескольких часов.

Авианосная группа со скоростью 25 узлов шла строго на юг. Ну и мы за ней, как нитка за иголкой.

И мы держали также. Тем временем температура забортной воды ощутимо росла, и тем выше, чем дальше врезались мы в Гольфстрим. Температура правого турбогенератора росла ещё быстрее и наконец не помогала и полностью открытая задвижка. Инженеры ломали голову, выясняя причину. Может, забился фильтр? Но пропуск забортной воды через байпас, минуя фильтр, ничего не изменил. Ситуация становилась критической. Доложили о происходящем в штаб. Пришёл ответ типа - "Преследование прекратить, выяснить причину неполадок, ни в коем случае не всплывать!"

Кстати, НАТОвские акустики нас так и не засекли.

Атомная подводная лодка - это сильно сжатый завод с замкнутым производством. Производство не только энергонасыщенное,но и энергоёмкое. Все системы дублируются дважды, а то и трижды. Два турбогенератора справляются с любыми нагрузками. Один тоже сделан с запасом мощности, но насколько времени хватит его работы с двойными перегрузками?

Причина перегрева известна - не хватает забортной воды на охлаждение. Почему не хватает?, - вот в чём вопрос. Версий немного - неполадки с задвижками. Но опять же, какие неполадки? В подводном положении производить какие-либо работы с забортной арматурой строжайше запрещено. Но у нас нет выбора.

И командир, взяв на себя ответственность, разрешает вскрыть систему охлаждения. Дождавшись ночи,всплываем на перископную глубину. Помолившись, чтобы приёмная задвижка держала, аккуратно вскрываем крышку фильтра. Корзина фильтра чиста. Снимаем катушку между фильтром и входным штуцером - ничего необычного. Светим фонариком в сам штуцер и...Крайне удивлены...Там, внутри деревянный чопик...Которого там быть ну никак не должно. После сеанса связи со штабом получаем команду - заглушить забортные отверстия, больше ничего не трогать, идти на базу, ни в коем случае не всплывать.

Идём на базу. Всё, что можно, отключено, даже часть освещения. В носовых и кормовых отсеках дубак, вахту несут в ватниках. В реакторном и турбинном под +50. Вахты сокращены до двух часов, но и это не спасает. Вырубает. И меня тоже. Но замены нет,укол снотворного, четыре часа сна, вместо 50 грамм вина 50 грамм чистого спирта и снова на вахту.

Часы кажутся вечностью. Но доходим до противолодочного рубежа НАТО Нордкап-Медвежий. Светиться нельзя. Ждём какую-нибудь подходящую посудину. Район оживлённый. Скоро услышали шум винтов гружёного сухогруза, поднырнули под него, прошли рубеж незаметно. Ещё немного и в нейтральных водах всплыли. Отрыли верхний рубочный люк, переборочные двери. В центральном очередь желающих выйти наверх. Наверху от свежего воздуха кружит голову, дрожат ноги и руки. На море вечер, штиль. Вдоль норвежского берега параллельно нашему курсу идёт огромный парусник.В лучах закатного солнца паруса отливают пурпуром. Красота!!!!

На базе опять то же самое. Флагманские, особисты, ремонтники. Вскрыта крышка системы охлаждения турбогенератора. Опять приглашают нас.

В руках особиста кусок дерева. Опять 100% диверсия. Опять гениальная простота исполнения.

В приёмный штуцер был забит кусок дерева. Но в сечении он не круглый,а квадратный.То есть,пока мы ходим в холодных водах, хватает воды для охлаждения,как только входим в тёплые воды, турбогенератор перегревается...

К гибели корабля это и не приведёт, но вывести из строя новейшую советскую многоцелевую атомную подводную лодку и вынудить её аварийно всплыть где-нибудь у берегов США или в Средиземном море - это мечта вероятного противника! Как оказалось, несбыточная.

Потом опять вопросы-допросы. Подписи, приказы.

И долгожданный отдых.

(с) submarineru