ГЛАВА ПЯТАЯ

во время написания которой я со странным чувством осматривал
клетушку-кафе размером 15 на 10 метров в университетском
общежитии, несчастные звуки «Регент-60»» и – сквозь завесу
сигаретного дыма – вокал Макаревича: «Сегодня самый лучший
день!!!»

Первой суперзвездой нашего рока стал Андрей Макаревич, лидер московской рок-группы «Машина Времени». Вместо блеянья о любви и дружеских чувствах он предлагал простые естественные песни на не менее простые и естественные темы, понятные и близкие почти всем.

Однако живучесть ВИА, их постоянное присутствие на сцене и в эфире, могут создать впечатление, что это всё что есть в современной музыке. Большими тиражами выпускаются диски ансамблей-близнецов, и это, конечно, не очень того… Мне вот приходят на ум стёршиеся медные пятаки. БР-р-р….

Псевдолирика, примитивизм и невыразительность средств - воистину это сегодняшнее лицо ВИА. Общая их черта - эскапизм. Эти ансамбли порядком набили оскомину сентиментальными песенками типа: «ты меня не любишь, а я тебя люблю», с примитивным припевом «ля-ля-ля». Кое-что по этому поводу говорил Макаревич:

«По всеобщему признанию, эстрада наиболее подвержена направлениям моды. Однако, поэтому одно время у нас появилось огромное количество всевозможных ансамблей. Их возникало гораздо больше, чем нужно, потому что они вошли в моду. Но обидно другое. Из этого непомерного числа лишь единицы были интересны. Остальные, словно братья-близнецы, все на одно лицо. И если интерес к новым ВИА поначалу был велик, как , впрочем, и к любому новому явлению, то затем он стал затухать, и молодёжь вновь обратила взоры к зарубежным группам. Почему так происходит? Я считаю, что во многом были виноваты сами музыканты. Так как число безликих ансамблей, исполняющие одни и те же песни, причём на примерно одинаковом уровне, оставалось пугающе большим, а хорошие песни появлялись редко. Для любого творческого коллектива главное – индивидуальность, самобытность.

Что же касается популярности нашей группы, то здесь всё обстоит достаточно просто. Поясню. Песни, которые мы поём, родились нашим коллективом. И всё, о чём говорится в них, близко и понятно нам. Мелодии их и обработки доступны и достаточно просты (но, смею надеяться, не примитивны). Поэтому во время концертов не теряется связь со зрителями. Слушатели находятся в постоянном напряжении, так как должны не только уловить мелодию, но и вникнуть в текст песен. Кстати, некоторые называют «Машину Времени» текстовой группой. Это не совсем так. Просто люди уже привыкли, что в исполнении ВИА главное – ритм, музыка. А слова - это нечто второстепенное. Я с этим не согласен. И вообще, мне кажется, что рок-музыка в отличии от поп-музыки, располагающей к отдыху, предполагает и направленную работу мысли и чувств. И, по-моему, зрители тоже постепенно приходят к этому убеждению».

Итак, «Машина Времени», ведомая Андреем Макаревичем, стала звездой отечественного рока.

В 1968 г. (именно только тогда) Андрей впервые услышал «Битлз». Это был альбом «Ночь после трудного дня». «Мы с друзьями были невероятно ошарашены…. Не только удивительная музыка, но и простой доходчивый текст… Это были обыкновенные ребята, такие же как и мы, и пели они простыми натуральными голосами. И потом, что самое главное, они ведь всё сами сочиняли!» - вспоминает Макаревич. Импульс был огромен, желание придумывать музыку и петь свои песни было непреодолимым, и восьмиклассник 14-й московской спецшколы Андрей Макаревич организовал группу, которую сразу, недолго думая, назвал «Машина Времени». Их было трое одноклассников Андрея: Саша Кутиков (лучший друг Андрея, очень любил петь и играть на бас-гитаре), Сергей Кавагоэ (пианист, орган) и Юра Борзов (ударные). Играть они практически не умели, но писать собственные песни стали сразу же с первых дней существования. На новогоднем вечере в школе участники групп впервые приобщились к «живому» року – играли знаменитые «Атланты», под руководством Алика Сикорского и Кости Никольского. Состоялось незабываемое впечатление: громкость, проникновение в зал, и наконец, самое главное – чарующее звуковое давление.

Вскоре и сама «Машина Времени» начала выступать на школьных вечерах и зарабатывать первые «неофициальные» деньги. Репетировать группа начала в Доме Культуры «Энергетик» (печальное и очень шумное место конца 60-х начала 70-х годов, что находится напротив гостиницы «Россия»). Там же создавали все свои программы «Скоморохи» с Александром Градским, Юрой Фокиным, Александром Лерманом, Юрием Шахназаровым и Александром Буйновым, группа «Второе Дыхание» во главе с русским Джимми Хендриксом Игорем Дегтярёвым, нашумевшая группа «Наш ответ «Роллинг Стоунз», мощная непоколебимая «Рубиновая Атака». Вообще в 69-70 гг. любительская рок-сцена Москвы бурлила, группы создавались сотнями, игрались джем-сейшены, а непосредственность и энтузиазм преимущественно «хипповой» аудитории соответствовали радостному настроению и энергии музыкантов. Рок-ветераны вспоминают то время с ностальгией, и понять их можно…

Курили травку, пили виски с соком.
Буйнов играл на цитре «Лет ит би».
В увещеваниях взрослых было мало толку
Мы жаждали свободы и любви.
Мы жаждали общенья – без скандалов
То были дни, но что – же с нами стало.
Уехал кто-то далеко-далёко
За океаны, в благословенный Штат.
А как же рок? А как же наши плечи?
В «Московском комсомольце» «хит-парад»
Знакомые фамилии мелькают.
Но что они теперь играют….
Кто в театре на вторых ролях и третьих
Кто продался за деньги в «Росконцерт»
Супругу кормит, у кого-то дети
Автомобиль (иль будет или нет)
Кто лыс, кто тощ, кто просто спился.
Такой нам сон тогда не снился…

Маргарита Пушкина

(из поэмы «Ностальгия» 1980 год)

Однако, было одно обстоятельство, ещё тогда вызвавшее у меня недоумение, да и сейчас удерживающее от большого восторга по поводу тех бурных сейшенов: почти все группы были ориентированы исключительно на англо-американский репертуар, преимущественно на музыку Джимми Хендрикса. «Машина Времени» исполняла песни собственного сочинения на русском языке и была вторым московским исключением после «Скоморохов» с буддийскими текстами Лермана. Макаревич вспоминает: «Битлз» пели о своих делах, мы поём о наших, мне казалось это совершенно естественным». Мне это тоже кажется «совершенно естественным» и очень важным, однако прошло ещё около 10 лет, прежде чем большинство советских рок-музыкантов прониклось весьма не сложной мыслью о том, что надо придумывать своё, а не копировать.

Все четверо были хорошими друзьями, каких ещё надо поискать. Их объединяла не только музыка, привычные цели, мировоззрение – всё у них было общим. То, что обычно называется духовным родством. Собственно говоря, иначе они себе настоящую рок-группу и не представляли. О распадах групп и спорах (ссорах) их участников на западе тогда в Москве ещё не слышали, и их образец – весёлая четвёрка «Битлз» - были пока вместе, равно как и остальные английские и американские квартеты и квинтеты. И, казалось, прочен их вечный союз, и играть им вместе до самой смерти или пока не надоест.

Для всех, кто в это время верил в это (и верили поначалу, наверное, все четверо), расставание со светлой «музыкантской»(?) иллюзией было болезненным. Но неизбежным. Выяснилось, оказывается, что один, грубо говоря, умеет играть на инструментах, а у других это, чёрт возьми, никак не получается. И место за ударными занял техничный Максим Капитановский (в настоящее время играет в ВИА «Лейся, песня»). Но искушения продолжились. Вскоре пришлось пожертвовать не одним музыкантом, а целым ансамблем: Макаревича и Кавагоэ пригласили играть в составе одной из популярнейших московских групп «Лучшие годы». Целый год «Машина времени» не существовала, но, по словам Макаревича, они с Кавагоэ многому научились, играя с «Лучшими годами».

«Лучшие Годы» выступали перед более дорогой публикой, нежели «Машина». Вот, в частности, один из концертов 1972 года. На фоне выстроенных и снисходительных боссов, играющих в группе уже долгое время, сутулый Макаревич держался напряжённо. Он смотрел загадочно, с затаённым страхом, в глазах улыбаясь (старался это делать) публике и выглядел очень трогательно. Сергей Кавагоэ тоже выглядел не лучше: мрачноватый, нервный и одетый в замусоленное пончо из бабушкиного сундука. Один только Кутиков держался уверенно, как основной, бегая около сцены, сверкая застиранными до белизны джинсами и размахивая «королевской» шевелюрой. Он был оператором группы.

В первом отделении вокалист Сергей Грачёв долго имитировал Тома Джонса и других популярных артистов зарубежной эстрады. Впоследствии эта программа без изменений перекочевала в репертуар «Цветов», куда скоро подался и сам Грачёв. Затем настала очередь петь Макаревичу. Песни, как ни странно, были на русском языке (интересно!), очень (очень!) простые, мажорные и в хорошем темпе. Сильно ощущалось влияние ранних «Битлз» и, как и поняли уже позднее, огромное влияние самодеятельной «трёхаккордной» туристско-подъездной песни. Вместе всё это казалось вариациями на тему «Об-ла-ди, Об-ла-да». Тексты, в большинстве своём, годились для школьного ВИА:

Мне форму новую дадут,
Научат бить из автомата.
Когда по городу пройду
Умрут от завести ребята.

Славно, не правда ли? Впрочем, некоторые нравились больше.

И беда всегда станет нипочём,
Коли ты надел очки с розовым стеклом.

В одних песнях била по струнам вовсю романтика («весенний ветер вновь и вновь твердить мне будет о тебе»), в других чувствовалась усталость и воспоминания 19-летнего человека («караваны дней былых в последний раз промчатся надо мной»). Макаревич с Кавагоэ были интересными ребятами…

Роман с «Лучшими годами» продолжался год и в результате в 1973 г. Макаревич остался без аппаратуры: «старшие» партнёры присвоили её себе, оставив Макаревичу только гитару. Всё же мало-помалу «Машина времени» начала возрождаться и приступила к репетициям.

Но тут новое бедствие: пропало главное материальное достоинство ансамбля – новенький японский электроорган «Эйстон», который подарил Кавагоэ его дядя (усилиями милиции он всё же был найден в Сибири в одном из клубов, спустя пять лет).

Раз украли орган, то Кавагоэ пересел на барабаны. И начался карнавал составов. Это был 1974 год. Они играли вшестером: пришёл Игорь Саульский и притащил с собой орган (пара пришла «оттуда», Алик …. пел, Фокин играл на бонгах, на скрипке играл Сергей Осташёв, ещё был флейтист, но даже Андрей сейчас не помнит, как его звали). Началось самое суматошное время. Деловой и энергичный Саша Кутиков, не выдержав «напрягов», ушёл из группы и начал создавать знаменитый состав «Високосного Лета», ещё одной московской супергруппы. После его ухода состав получился совсем курьёзный: Макаревич взялся за бас-гитару, лидер-гитара перешла к Игорю Дегтярёву…. Потом бас взял Саульский, а Кавагоэ снова пересел к органу. Чего только не было….

Найти новых единомышленников для группы стало трудной задачей. Макаревич кидался из стороны в сторону и стал приглашать музыкантов из разных групп. Специально для них писались партии, они их исполняли. Когда вызванный интерес иссякал, то люди уходили и приходили новые. Подход Макаревича к музыке становился более профессиональным, а музыкантов, воспитанных на сейшенах, интересовали больше деньги, чем творчество. Остались позади горечь неоправданных надежд, ссор, материальных разногласий и расставаний. Всё же каждый музыкант приходил как новый друг, а уходил… разочарованным, обиженным, равнодушным. А может быть и нет. Таких было не меньше десятка, и они могут смело сказать: «А я играл с Макаревичем в «Машине Времени», - и, наверное, будут думать, что их собеседник им завидует.

Кейт Ричардс из «Роллинг Стоунз» однажды поделился ценным наблюдением: самые лучшие песни создаются в самые плохие времена, когда ситуация напряжена и не устроена. Опыт «Машины» подтверждает это. Именно в те годы (73-75) Андрей Макаревич с коллегами написал самые знаменитые свои песни, которые спустя несколько лет сработали, как бомба замедленного действия с часовым механизмом, и привели группу к всесоюзной славе. Это драматический блюз «Ты или Я» (часто именуемый «Солнечный остров» или «Всё очень просто»), это и не весёлый «День Рождения», и саркастические «Маски», это «Чёрно-белый цвет», «Марионетки» и «День Гнева». Последнюю песню я помню особенно хорошо и особенно люблю её. Редкий гитарный аккорд, отпечатывающийся раз за разом, как сапоги шеренги марширующих по брусчатке:

Сегодня самый лучший день
Пусть реют флаги над полками.
Сегодня самый лучший день
Сегодня битва с дураками.

Никто в зале не считал себя дураком, и восторгу аудитории не было конца:

Когда последний враг упал
Труба победу проиграла.
Лишь в этот миг я осознал
Насколько нас осталось мало….

И я в этот миг осознал, что они не такие уж птенчики и вовсе не дураки, и явно не носят розовых очков. К ним стоило прислушаться. Я с интересом наблюдал за дальнейшим продвижением группы.

Ядро ансамбля стабилизировалось в начале 1975 года. Неизменными были «Макар» и «Кава», а третьим стал бас-гитара Евгений Маргулис (потом ушёл в «Аракс»). Женя стал членом «Машины» будучи очень сильным музыкантом, с этаким джазовым привкусом. Он же иногда пел высоким, хрипловатым, я бы даже сказал – блюзовым голосом. Помогал Макаревичу писать музыку к песням и сам написал композицию «Круг Чистой Воды». Как-то не очень заметно, но абсолютно чётко «Машина Времени» становится одной из двух-трёх музыкальных групп в Москве, пропуская вперёд, пожалуй, только «Удачное Приобретение» и «Високосное Лето». А в феврале 1976 г. наши герои с немалым мандражом едут на первый рок-фестиваль в Таллин, организованный ЦК ВЛКСМ Эстонии, и возвратятся оттуда с первым местом и хвалебными статьями на страницах эстонских молодёжных газет. «Мы совершенно не ждали такого приёма, такой оценки жюри, - признаётся Макаревич. – мы были просто счастливы». Рок-фестиваль - это даже не столько призы, сколько новые нужные контакты. И после Таллина «Машина» начинает гастролировать. Сначала в Ленинграде, где Андрей с товарищами стали настоящими кумирами, и пережили волну подражателей, затем… «вишенкой» на вершине торта» стало их участие в кинофильме «Афоня», правда, достаточно эпизодическое, но всё же участие. Кинозрители всей страны увидели живую «Машину», исполнившую «Ты или Я» в эпизоде «Танцы в молодёжном клубе». Группа становится новинкой для советской эстрады.

Я не был их горячим приверженцем и из москвичей предпочитал «Удачное Приобретение» Лёши Белова (хотя они пели по-английски, что, впрочем, делают до сих пор – взрослеют, но не умнеют (почему так?) Наверное, «Машина» была чересчур умственной, а поэтому холодноватой на мой вкус группой. Прекрасно, если рок-музыка даёт пищу для размышления, но согласитесь, что это не самое важное её предназначение: существуют ведь Достоевский, Герман и прочие. А у меня отношения с группой Андрея Макаревича складывались именно так: я приходил на концерт, «улавливал» сквозь грохот новые интересные тексты, иногда отмечая красивую мелодию и, насыщенный этой информацией, без особого трепета покидал зал, чтобы вновь послушать группу через полгода, когда наберётся достаточно новых песен. В противоположность этому группу Саши Белова (его до сих пор называют в Москве «Уайтсс») я готов был слушать каждую неделю и по 20-25 раз одну и ту же песню: они играли здорово, весело, энергично, приводили в экстаз – и я получал особое наслаждение, которое можно получить только от настоящего «живого» рока. А «Машина»… На сцене они были довольно скованы, играли на инструментах, будем откровенно говорить, не ахти как классно и были, пожалуй, слишком серьёзны. Впрочем, повторяю, это дело вкуса. Кому что нравится….

«Машина Времени» одержала верх в этой нервной, но символической дуэли с «Удачным приобретением». Да иначе и быть не могло. Остальные пели как птички божьи: лабали музыку, развивали пальцы и…. зарабатывали большие деньги. А у «Машины» было ещё осознание собственной миссии, своего предназначения в московском музыкальном мире (хотя, возможно, это утверждение Макаревич будет отрицать). Во всяком случае, некий особый идеалистический дух сохранился в «Машине времени» с её ранних лет, именно он помогал группе держать твёрдый курс в хаотичном и полном соблазнов мире столичного рока, подниматься после неудач и завоёвывать всё новых и новых поклонников. Не знаю как называется путеводная звезда Макаревича. Может быть, он и сам этого не знает…. Но в одном я уверен: «Машина времени» никогда не была группой музыкантов, объединённых общими вкусами к «экономическим» интересам. Я разговаривал со многими ребятами, в разное время игравших в «Машине», и все они, как один, не без ведома, соглашались, что в группе всегда была особая атмосфера. Дружеская? Творческая? Скажем так: неформальная.

Андрей Макаревич был бесспорным лидером – и эта позиция его никогда не смущала – но диктатором он не был. Однажды, в середине 76 года он пригласил в группу со-лидера Юру Ильченко из ленинградских «Мифов», блистательного музыканта и певца, отличного гитариста и личность незаурядную. Честно говоря, я очень надеялся, что он внесёт немного стихийности, «уличности», доброго чёрного юмора в праведную схему Макаревича, но альянс не удался и они расстались. Командный дух и злокачественная интеллегентность Макаревича вновь восторжествовали…

Были и другие передряги с составом в эти годы. Почти весь 76г. «Машина» выступала с духовой секцией (Кузьменок и Легусов, сейчас оба в театре), потом вновь вернулся, побывав в «Арсенале» Лёши Козлова, Игорь Саульский, потом снова ушёл (уехал в 1980 г. в США). Остались позади комсомольские фестивали в Свердловске и Черноголовке, гастроли в Куйбышеве и Ташкенте. Но речь не об этом. Песни «Машины» начали свою самостоятельную жизнь. Причём совсем не обычно.

То, что едва ли не половина репертуара вечерних гитарных концертов в подъездах и беседках принадлежат перу Макаревича стало для непреложным фактом ещё в 1977 году. Чуть позже, прослушав в Московском Дворце пионеров около сорока школьных ансамблей (была одно время такая идея - сделать фестиваль самодеятельных школьных ансамблей), я путём простого подсчёта песен, исполненных ими, убедился, что «Машина Времени» - самые популярные среди них авторы (замечу, что программы были должным образом «скорректированы» в сторону школьной тематики в Красной Шапочке). Ладно, Москва – Москвой, но были и факты более поразительные. Ребята с Дальнего Востока пели у костра «День Гнева». «Кто сочинил?» - спрашиваю. «Фольклор, народная песня…» - отвечают мне. Приехала «Машина» в Свердловск, а там оказывается знают почти все песни Макаревича и местное студенчество осведомлено о репертуаре группы, хотя ходят слухи, что все песни пишет жена Макаревича, которая профессиональная поэтесса.

Свидетельств таинственного «беспроволочного» проникновения песен «Машины Времени» во Всесоюзное молодёжное сознание можно привести сотни. В чём причина такой популярности? Наверное, не надо быть специалистом в области социальной психологии, чтобы ответить на этот вопрос твёрдо и не двусмысленно: творчество группы Макаревича по-настоящему близко нашей молодёжи и является для неё штукой очень актуальной. Музыку можно было бы оставить за скобками: рок у нас любим и почитаем, как музыка современная, энергичная и потому молодёжная. Добавлю лишь то, что песням «Машины» присуща доступность, часто даже мелодическо-текстовая «прилипчивость», далеко не всегда встречающаяся у наших ансамблей. Строго говоря, музыкальная стихия «Машины времени» не чистый рок, а некая смесь рока, кантри, «городских романсов» и даже традиционной, образца «Самоцветов», ВИА-эстрады.

Эту эклектичность и ставку на лёгкую улавливаемость музыки ансамблю часто вменяют в вину. Я сам бы присоединился к «атакующим», если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что музыка у «Машины» играет лишь подчинённую роль. Весь инструментальный базис здесь нужен для того, чтобы донести до сознания слушателей текстовую «подстройку» - и эту задачу музыканты ансамбля, по-моему, даже перевыполняют. Во всяком случае, лично меня ничуть не коробит отсутствие в инструментовках группы духовых инструментов, скрипки или синтезатора – вполне хватает трёх гитар и фортепьяно. Демократичность музыки «Машины», отсутствие в ней элементов всяческого радикализма, бесспорно, способствует популярности их песен в самой широкой аудитории.

Теперь о стихах Макаревича. Увы, мы привыкли к тому, что тексты в эстрадных песнях условны, банальны, малохудожественны, короче – просто плохи. Намного реже они бывают яркими и умными. И ещё раз – проблемными (естественно, отбросим проблемы типа «остановите музыку – с другим танцует девушка моя»). Получается так, что герой нашей молодёжной песни – в массе своей – глуп, сентиментален, любимые девушки от него почему-то всегда уходят и не приходят на свидания, и, вдобавок, он ещё и косноязычен. Глубину его любовных переживаний вполне можно выразить припевом «ля-ля-ля» или «пам-ту-ру-дам-ту-ру-дам», а разнообразие жизненных ситуаций ограничивается стандартными, прекрасно известными наперёд наборами. Но послушайте, ведь в жизни не так! И реальный герой нашего времени в тысячу раз сложнее и умнее своего песенного двойника. В то же время, вполне естественно, современный молодой человек имеет право на достойные его умственных способностей и художественных запросов новые песни – и он требует их. Так вот творчество Андрея Макаревича как раз в какой-то мере компенсировало дефицит искренних, проблемных песен.

Основной пафос песен Макаревича – и он очень симпатичен – это желание заставить слушателей честно взглянуть на себя, своих друзей, весь мир, и более активно вмешаться в борьбу добра и зла, благородства и косности, правды и лжи.

Как легко решить, что ты слаб,
Чтобы мир изменить.
Опустить над крепостью флаг
И ворота открыть……

Как легко петь с эстрады ничего не значащие песенки, но как не просто находить такие слова, чтобы люди тебе верили.

Много о чём поётся в песнях «Машины Времени», и интересно, что тематика их удивительно совпадает с предметами самых острых споров и дискуссий, где бы они не велись – на страницах «Комсомольской Правды» или на твоём дне рождения. Это проблема равнодушия («это мой дом с заколоченным окном, пусть мир встанет вверх дном – меня сохранит мой дом»), проблема инерции и несостоятельности («а ты дороги не выбирал и был всегда не у дел, и ты нашёл не то что искал, а искал – не то, что хотел») проблема бездумного следования моде («ты верил в гитару битлов и цветы, мечтая весь мир возлюбить, но все эти песни придумал не ты: кого ты хотел удивить?»), проблема бескомпромиссности («и так уж случилось, и вышло так, что нет середины спорной, и если не друг – то значит враг и если не белый, то чёрный….»), проблема приспособленчества («таких стороной обходила волна – и ты всегда незаметен, и если на каждого ляжет вина – тебя обвинить будет не в чем»), и проблема лицемерия («под маской, как в сказке, ты не видим и сколько угодно ты можешь смеяться над другом своим»). И многих других горячих и волнующих всех нас вопросов касаются песни «Машины». Это не только морально-этическая проблема. Есть у группы песни и более «бытовые», как например «Блюз о безусловном вреде пьянства» и настоящие антивоенные, среди которых лучшие – «Девятый Вал» и «Весь мир сошёл с ума».

Бывает, что Макаревича обвиняют в пессимизме. Например, пришло на радио однажды письмо примерно такого содержания: «Послушал я, мол, песню «День Рождения» в исполнении ансамбля «Машина времени» и возмутился. Каким изображают авторы нового молодого современника и его окружение? Друзья его пьют вино (разве об этом тоже поётся в песне?) и разговаривают только о дисках и джинсах, а сам именинник после ухода друзей жалуется на то, что ему одиноко (ай-ай-ай, как страшно быть одиноким в нашем социалистическом обществе!). «Разврат и нигилизм всё это!» - заканчивает автор своё письмо. К сожалению, такое письмо не отдельный курьёз, и «Машине» потребовалось немало времени, чтобы отстоять и доказать верность своей позиции. Странное дело происходит: беспроблемность, приукрашательство, ханжество давно изжиты в поле «большой» поэзии, литературе, кино и театре, и лишь в области популярной песни мы наблюдаем этот печальный атавизм, а особенно он заметен у наших ВИА, которые давно изжили себя. Но дело не в этом. По моему глубокому убеждению, работы Макаревича очень и очень оптимистичны. Не только «по букве», хотя можно без конца цитировать фразы из песен, вроде этих: «Я верую в светлый разум, и в то, что он добрым будет….», или «я в сотый раз опять начну сначала, пока не меркнет свет, пока горит свеча», или «ты просто верил и шёл на свет, и я знаю, что ты дойдёшь». Самое главное, что они оптимистичные и жизнеутверждающие «по духу», ибо не может быть «пессимистической» песня, в которой объектом - истовая заинтересованность и забота о наших жизненных проблемах, песни, основанные на вере в светлое будущее и неравнодушие к тому, каким оно будет.

Если говорится так много хорошего, то, естественно, необходимо отметить «имеющиеся недостатки», как мы это обычно делаем на различных собраниях. Тем более, что я считаю, что всё-таки таковые у «Машины Времени» есть. Во-первых, мне порой кажется, что они многосложны. И чем дальше, тем больше. Чёткий и выразительный лаконизм («кто-то успеет – ты или я») уступил место стихам длинным, важным и поэтичным. Во-вторых (а это, как мне кажется, постоянный бич Макаревича), стихи слишком абстрактны и надуманно-философичны. Андрей редко спускается до конкретных жизненных ситуаций, он предпочитает смотреть на проблему сверху, «в общем». Между тем, как я убедился, побывав на нескольких концертах «Машины», самым большим успехом у слушателей пользовались «приземлённые» песни вроде «Кафе «Лира», в которых многие наверняка узнавали себя, а потому попадали точно в цель. И не в этом ли причина огромного успеха абсолютно не эффективного с музыкальной точки зрения «Дня Рождения». В-третьих, песни Макаревича порой слишком дидактичны. Сам Макаревич с этим категорически не соглашается, считает, что это было бы ужасно, если бы так было на самом деле. Он даже на эту тему написал песню, где есть такие строчки: «В песнях никогда я не поучал». И тем не менее, почти во всех его песнях содержится некая мораль (не буду говорить «поучение», дабы не обидеть Андрея). И хотя нельзя сказать, что у Андрея Макаревича «на любой вопрос готов ответ», вся атмосфера его песен – даже если смысл не однозначен – педагогична. Мы можем смело сказать, что автор – человек умный и тонкий. И все это заранее знают и воспринимают послание в песнях как заведомую истину. Но согласиться с этим трудно. Поменьше бы готовых афоризмов, Андрюша, не надо думать о (за) других.

Вообще, поэтическая стихия Макаревича ближе к литературной песне (Б.Окуджава и подобные), чем к року. Интересно сравнить поэтику Макаревича со стихами Высоцкого, которые, на мой взгляд, по своей сути напротив ближе к року, даже точнее бы сказал так: стихи Высоцкого в какой-то мере рок-тексты, а Макаревич ближе к кантри-балладам. У Высоцкого они более резкие, эмоциональные, конкретные, словно услышанные в суматохе улиц и вокзалов. Они скорее соответствуют ритму и напору рок-музыки, чем рефлексирующие сочинения Макаревича. И аудитория это чувствует тоже. Бурю аплодисментов вызывают «Мазурка на смерть поэта», «Давайте делать паузы в словах» и немногие акустические песни Андрея Макаревича, некоторые он исполняет на концертах без сопровождения ансамбля. Не потому ли они лучшие, что звучат более естественно? И ещё один вопрос к читателю: не задумывались ли вы, почему в Америке очень популярен Боб Дилан, а у нас отношение к нему довольно холодное? Да потому, что сама музыка Дилана заключается именно в искренности разговора со слушателями, и она намного ближе, когда песня исполняется в акустическом варианте. Тоже самое и у Макаревича.

Летом 1979 года в составе «Машины Времени» произошли радикальные изменения. Распалось многолетнее содружество Макаревича и Кавагоэ («из-за музыкальных и финансовых разногласий», - сказал Сергей). Ушёл создавать новую группу и Женя Маргулис. В новый состав влился новый барабанщик «Високосного Лета» Валерий Ефремов, в очередной раз пришёл Саша Кутиков, который привёл с собой клавишника Зайцева. С Зайцевым у Макаревича что-то не получилось, и через месяц его место занял прекрасный органист Пётр Подгородецкий, который учился в консерватории вместе с Зайцевым.

В ноябре последовала новая, не менее важная перемена: «Машина Времени» стала работать профессионально при Московском театре музыкальной комедии. А в январе 80-го её пригласили в Росконцерт. Первые музыкальные гастроли группы в Ростове-на-Дону (февраль) прошли очень удачно. «Браво, «Машина»! Счастливого тебе пути!» - под таким заголовком написали о них тогда в областной ростовской газете.

У группы сразу появилось множество планов. Запись миньона, музыки к театральным спектаклям, новые гастроли, кино, телевидение. Словно плотину прорвало. «Машина Времени» стала самым популярным у нас в стране музыкальным коллективом, так много свежести несла она с собой на скучную эстраду.

В марте 80 г. группа приняла участие во Всесоюзном фестивале поп-музыки «Тбилиси-80» и завоевала (наряду с таллинским «Магнетиком») первую премию.

Конкурсная программа состояла из старых и новых песен Макаревича, прозвучала свежо, непосредственно. Она всё ещё чем-то напоминает студенческий песенный концерт-капустник, она уходит корнями в породившее её «молодёжное музыкальное движение», и питается его соками. И потому жюри предпочло «Машину» многим другим ансамблям, которые в чисто исполнительском плане можно было поставить выше. Союз журналистов Грузии отметил Макаревича специальным призом за лучшие песенные тексты, газета «Советская культура» назвала искания ансамбля «новаторскими и творческими», председатель жюри, композитор Саульский – «новым шагом в развитии традиционной для советской песни гражданской тематике»….

Фирма «Мелодия» собиралась выпустить альбом «Машины», но в начале лета того же года, на прослушивании, эта идея была зарублена на корню председателем Союза композиторов. Ну, всё-таки эти товарищи не смогли всё прикрыть и кое-что всё же выходит. А сам Макаревич в 1981 году был отпущен в Польшу, где пел акустический материал.

Тут, мне кажется, на фасаде популярности ансамбля появилась трещина. Это было вызвано появлением целого ряда новых рок-групп, которые увели часть аудитории. Тем не менее, в 82-м г. о «Машине Времени» писала «Крисчен сайанс монитор» как о ведущей советской группе с сильными текстами.

продолжение следует…..