Не ошибаются

...Вся эта хогвартская монументальность, конечно, изначально подразумевала, что празднество будет... Торжественным.
Да. В смысле, понимаете, когда пол под ногами - сплошной гранит, а стены даже в спальнях толщиной с руку, волей-неволей ожидаешь чего-то такого.
Вот в Дурмстранге, говорят, полы деревянные, поэтому вместо молока они получают в этот день грог, и, ну, на этом всё заканчивается.
...В Хогвартсе столы ломятся от всевозможных угощений, и, будьте уверены, если бы в деревянных ножках не оказалось хорошей такой порции бытовой магии, простым оборотом речи дело бы не закончилось.
И ель. Ель впечатляет. Возможно, дело не обошлось без «Энгоргио», потому что ветви размером со столетний дуб - это ненормально.
С другой стороны, Локи не так часто шалит, чтобы отрабатывать в Запретном лесу дальше Южной опушки.
Локи некогда.

Это было его первое Рождество вне дома.
Тор, конечно, расстроился: они не так часто виделись, чтобы пропускать ещё и редкие праздники, иногда целыми неделями умудряясь не пересекаться даже в Большом зале, но Локи оставался непреклонен. Пятый курс - это не шутки.
СОВ нависали укоризненной горой конспектов и потрепанных книг - но, кажется, из всего потока опасность своему будущему в этом видел только Локи.
И парочка хаффлпаффцев, конечно же - но кто вообще берет в расчет нудных заучек?
Дома вот ёлки не было.
Была огромная сосна, и Хугин и Мунин, дерущиеся за ароматную веточку на самой верхушке. Она росла со двора, стучалась ночами в окна прислуги - и от пушистых иголок в комнатах было темно даже днем. Фригга украшала её очень скромно, да и то - пока Локи с Тором не стукнуло по тринадцать, но и сейчас где-то на подкорке сознания хранились ностальгические огоньки, лениво гуляющие между ветвей.
Локи ни за что бы не признался, что склонен к меланхолии, но от ряженой ёлки в зале сбежал практически сразу.
Здесь, на заснеженных кирпичах двора, было лучше.
Не мешал даже мелкий снег - свои конспекты Локи зачаровывал так, что навредить им могло, пожалуй, разве что Адское Пламя.
А потому и шаги услышал не сразу - увлеченный свойствами алихоции, примирившийся с грубым скрипом пера - стоило незваному гостю шлепнуться на камни рядом, бедного Локи подкинуло безо всякой «Левиосы».
-Вы!!
Гость кокетливо кашлянул.
Наверно, хотел смущенно - но у этого типа всё само собой получалось кокетливо, манерно или наигранно.
А ещё у него было восемь колец только на правой ладони.
-Прохладненько сегодня. Скажешь, нет?
Локи молча воззрился на утопленные в снег золотые сандалии гостя. Смуглые пальцы, приминающие колкий наст к подошве, смотрелись почти коричневыми.
-Профессор, - припечатал Лафейсон. Непонятно, правда, к чему.
-Прохладненько, - смакуя, повторил его собеседник, - снежок валит. А ты тут сидишь.
Они не были, в полном смысле этого слова, знакомы. То есть, конечно же, профессора Эн Дви Гаста знали все: мало кто кроме директора может позволить себе шастать по Хогвартсу в блестящем халате и толкать речи в Большом зале по зову своего настроения, но, к счастью , от Прорицаний Лафейсон бегал ещё со второго курса, а потому знакомством на расстоянии дело и ограничилось.
Ограничивалось.
-Время позднее, - явно не нуждаясь в диалоге как в таковом, продолжал тем временем Гаст, - весьма. Темноватенько. Люмосовастненько.
-Люмосо...
Вспыхнувший над правым ухом веселенький огонек живо принудил Локи повторить свой прыжок по параболе «на бис».
-Вы даже палочку не достали! - почти - «почти», - уверял себя потом мальчик, - обиженно рявкнул он.
-А ты торчишь на морозе в Сочельник.
Локи молча подобрал челюсть.
-Зелененький. Это был несвежий тыквенный сок, или ты... - Гаст звонко пощелкал пальцами, стрельнул рассеянным взглядом к галстуку Лафейсона, и, наконец, обрадованно пропел:
-Сли-зе-рин! О, ну да, как же я сразу не догадался, вы же все такие... Такие чудные!
Челюсть, не стерпев такой наглости, стремительно поползла обратно.
-Чудные? - подождав, пока зубы встретятся снова, осторожно уточнил Локи. В ответ ему весело закивали:
-Совершенно чокнутые!
-Нас... Обычно называют иначе.
-Неужели? - распахнув глаза так широко, что ресницы, должно быть, встретились со вскинутыми бровями, недоуменно отозвался Эн Дви. - Разве есть слово точнее?
-Вы...
-Ну же!
-Злые.
-Злые?
-И самовлюбленные. Негодяи. Самовлюбленные негодяи, змеи подземелий, холёные тва...
-Как грубо!
Локи, неизвестно почему вообще разговорившийся с профессором, удивленно поднял взгляд, и, на всякий случай прижав конспекты поближе к груди, во все глаза уставился на гневно размахивающего руками мужчину. Тот, похоже, возмущался вполне себе искренне: у него, слетевшего с камня, от неприкрытого возмущения заалели кончики ушей, и губы дрожали так явно, что, похоже, прорицатель из последних сил пытался сдержать в себе нечто на редкость обсценное.
...не уследив за собой, Локи тихонечко фыркнул.
Потом ещё, и ещё - успевший вытоптать вокруг них маленькую полянку Гаст замер, и, повернувшись к Лафейсону, долго моргал на его неприкрытый, заливистый смех.

-Так что же ты, все каникулы будешь сидеть тут? Не боишься нарваться на снежную бурю? - смешливо уточнил маг, подбирая отлетевший к его ногам листочек с перечнем полезных свойств мяты, и, не найдя в оном ничего интересного, торжественно вручил обратно Лафейсону.
-А мне кажется, завтра небо будет чистым, - отозвался Локи в ответ, и, покрепче затянув на конспекте веревочку, утрамбовал его в сумку, - воздух, что ли. Всего доброго, профессор Гаст.
Профессор хмыкнул.
-Воздух, - утвердительно кивнул он чуть позже, когда Локи, бдительно осмотревший холодные камни на предмет забытого, поднялся на ноги, - ну да.
Мальчик вежливо поклонился.
Волосы его замело снегом, черные прядки потерялись в белой холодной шапочке - сыпалось с него, как из старой подушки перьями, а он ещё и головой тряс - почувствовал, видно, как уши морозом куснуло. Улыбнулся напоследок ещё разок - кривенько, неумело, а потом схлопотал ответный доброжелательный оскал - и смылся с ударившим в спину ветром.

Оставшись один, Эн Дви Гаст подманил к себе огонек, послюнявил пальцы - и, погрузившись во тьму, поднял прищуренный взгляд к небу.
И, знаете, он не сомневался - завтра их ждёт солнечный день.
Они, предсказатели, не ошибаются.