Детектив Алексея Авдеева. Начало истории.

Проводя пешеходные экскурсии по Тихому центру, и рассказывая историю нашего города и городские легенды вековой давности, я часто слышал пожелания от посетителей, чтобы я взялся за перо и создал увлекательный рассказ о жизни Ново-Николаевска начала ХХ века. И вот весной 2022 года меня таки посетила златокудрая Муза и я приступил к работе над произведением. Эта должна была стать детективная история, которая разворачивалась на улицах нашего города, в 1905 году.

Желая узнать, в том ли направлении я иду? И вообще нужна ли моя графомания кому либо? Я начал выкладывать отрывки своего рассказа на странице "Музея Железнодорожного района" "В контакте". На удивление читателям рассказ мой понравился. Люди отмечали интересный сюжет, живость повествования и просили продолжения. Всего было представлено порядка двенадцати отрывков, после чего возникла большая пауза в несколько лет. Но я не бросил работу над детективом, за этот период появились новые исторические данные, более четко начали вырисовываться образы некоторых героев и стали понятны их поступки. И сейчас я вновь начинаю выклыдывать отрывки из уже написанного, но отредактированного, на ваш суд. Итак:

Часть I. Глава 1.

Из дневника Петра Щеглова: «Солнце, в безуедном сибирском городке, Новониколаевске прилепившимся краем своим к правому берегу Оби, вставало, как ему и положено, на востоке. Сначала озорной лучик укалывал золочёный купол Вознесенского собора в Закаменке, заставляя его вспыхивать в утренней дымке; потом уже красноватый шар поднимался всё выше над горизонтом, заставляя полыхать сусальным огнём круглое навершие храма во имя святого Александра Невского; и только потом уже зажигал маковки-свечки Храма Покрова Пресвятой Богородицы на Болдыревской, и Воскресенской церкви, что стоит на самой окраине, на Обдорской, у крохотной Туруханской березовой рощи…»

Действительно, солнечные пятна бежали меж кривых заборов, сколоченных абы как из горбыля, мимо сараев и хлевов. Уже забренькали на улицах коровьи колокольчики-ботала, послышалось мычание и щелканье бичом – это пастухи с мальчиками-подпасками гнали стада на луга, за городскую окраину. Пестрые коровы и телки шли медленно, отгоняя хвостами надоедавший гнус, за ними неотлучно семенили маленькими копытцами веселые телята, у некоторых на мокрых носах натянуты кожаные ремешки-намордники с гвоздями острием наружу, чтоб не сосали молоко у мамки из вымени. Огромный бык-бугай, черный как смоль, с блестящим кольцом в ноздрях, шел медленнее всех, как бы демонстрируя окружающим свое превосходство и собственное достоинство. Мотая рогатой башкой из стороны в сторону, он то и дело утробно ревел, выказывая угрозу всему окружающему. Но хлесткий удар пастушьего бича по черному хребту моментально делал его кротким и заставлял поспешать за стадом. Следом за коровами белыми облачками и черными тучками бежали овцы и ягнята, блея на разные лады.

И только козы и свиньи, эта бесшабашная городская живность, свободно бродили по улочкам. Пуховые козы, все в репьях, объедали седую полынь и чернобыльник на пустырях и по обочинам дорог, ни чуть, не гнушаясь их горьким вкусом. Свиньи же, выпущенные со двора, и лишенные всякого надзора, с удовольствием и блаженством плескались в глубоких лужах и канавах, спасаясь от надоедливой мошки, которую приносило ветром с многочисленных болот с окраины. Рядом с хавроньями, вопреки поговорке, как старые товарищи бродили гуси, щипали траву и чистили перья.
День понемногу вступал свои права. На своих колясках, выкрашенных в желтый, катили по улицам извозчики в длинных темно-синих кафтанах, подпоясанных по цеховому уставу, желтыми или оранжевыми кушаками, в чудных шляпах с широкой тульей украшенных металлическими бляхами, которые ярко горели в утреннем свете. Громыхали железными ободами колёса тяжелых телег ломовиков, скакали на колдобинах дутые шины редких дорогих экипажей.

На пристани, у железнодорожного моста уже стояла суета и топот - это с барж, прибывших с Алтая по Оби, грузчики-амбалы по шатким сходням носили на спине бесчисленные мешки с зерном на склады паровых мельниц, чтобы это зерно к вечеру превратилось в чистейшую, белоснежную муку отменного качества. Пыхтели, свистели паровозы на Транссибе, бросая в небо белые облачка пара и оставляя черный шлейф дыма. Каждый день, без выходных и праздников, по пять-шесть воинских эшелонов проходили через станцию, и уходили на Восток, туда, где сейчас шла война! В местных газетах каждый день печатали статьи, в которых во всех красках описывались творившиеся ужасы и зверства японцев. Плохие новости были и про русскую армию, которая откатившись от Мукдена, сидит в наспех вырытых окопах под градом вражеских пуль и картечи.

Молодой человек, Петр Щеглов, двадцати шести лет от роду, стройный, даже немного худощавый, с копной вечно взъерошенных темных волос и небольшими бакенбардами, оторвался от чтения военной хроники в газете, поправил очки в тонкой оправе, осмотрелся.

Не так давно, Он -Выпускник Томского университета, факультета словесности, понимая, что выходит из университетских дверей сразу во взрослую жизнь, впервые решил проявить самостоятельность, и желая уйти из под опеки своей маменьки (женщины очень властной и авторитетной не только в городе, но и в губернии, вдовы инспектора учебных заведений, тоже человека весьма влиятельного), безмерно увлеченный чтением детективной литературы, тайно написал прошение в Министерство внутренних дел, о зачислении его на службу в полицию. Совершенно не надеясь на благоприятный исход дела, на удивление, вскоре получил приглашение в Управу внутренних дел Томска для знакомства и заполнения документов. Пройдя не сложную комиссию, он в итоге получил положительную рекомендацию, о назначении его, Петра Артемовича Щеглова, на должность секретаря и помощника участкового пристава с присвоением чина титулярного советника с жалованием в 25 рублей в месяц, и направлением Его для исполнения служебных обязанностей из богатого, ухоженного Томска, в соседний Новониколаевск - населенный пункт, который только-только получил статус безуездного города, потому как насчитывал уже двадцать тысяч населения. Молодой человек был удивлен и одновременно обрадован этим назначением, хотя немного и обескуражен, так как он рассчитывал получить место в томском отделе сыска, о чем его клятвенно заверил начальник томской полиции – старинный друг их семьи. И тут вдруг – Новониколаевск! Место службы, почитавшееся в губернской столице "глухим". Но манило неизвестностью, открытием новых возможностей и романтикой.
Петр вернулся к чтению газеты, перелистнул страницу и вдруг застыл. Он увидел фотографию родного Томска, улицу и даже отчий дом с богатой резьбой. Сердце его заколотилось, он вспомнил, как покидал этот дом, как уходил не оборачиваясь, не обращая внимания на слезы горем убитой маменьки, мольбы остаться и ее угрозы умереть от тоски. Он вспомнил как кусал губы, вжимал голову в плечи, сутулился, стискивал кулаки до хруста костяшек, затыкал уши, и еле сдерживался чтобы самому не расплакаться. Но вдруг принял для себя решение, что он не станет учителем родного языка в Томске и не проведет последующие годы, преподавая в гимназии грамматику балбесам, рассказывая им о подлежащем и сказуемом, и может потом, благодаря связям маменьки займет пост инспектора, как его папенька, потом растолстеет, полысеет, начнет брать взятки от разных господ чтобы пристроили их бестолоча в то или иное учебное заведение, разбогатеет и помрет в сорок лет, хваченный апоплексическим ударом, в родной усадьбе, в постели, в окружении своей большой семьи: толстой, скучной жены и толпы сопливых ребятишек. Нет, не такой жизни он хотел для себя. Ему хотелось опасности, приключений, головокружительной любви…И он взял себя в руки, сделал выбор, и ушел! Он шел вперед, на встречу новой, неизведанной жизни!
************
Из письма Полины Александровны Щегловой начальнику томской полиции:
«Милостивый государь, я вчера с прискорбием узнала, что Вы – друг нашей семьи и личный друг покойного Артема Аркадьевича стали частью интриги направленной против нашей семьи. Вы, ни словом со мной не обмолвившись, принимаете у себя моего единственного непутевого сына, Петрушу, и зачисляете его к себе на службу. Я категорически против этого, и не желаю, чтобы мой сын становился, простите, ищейкой. Но коли мой своевольный сын проявил непокорность, и принял самостоятельное и необдуманное решение, то прошу Вас, во имя нашей дружбы, во имя светлой памяти моего покойного мужа и Вашего друга, в наказание моему сыну, отправить его из благополучного Томска в какую ни будь, извините, дыру! Это послужит ему достойным уроком, и я надеюсь, он вскоре вернется в слезах покаяния к своей убитой горем и вечно любящей его, матери.»
Из приказа начальника городского управления полиции города Томска:
«…Направить Щеглова Петра Артемовича для прохождения службы в Центральный участок безуездного города Ново-Николаевска Томской губернии…»
Продолжаем читать #ДетективАвдеева по ссылке и на странице музея.