«Ночью царствуют стаканы…»

В пятой главе романа «Евгений Онегин», в сцене именин Татьяны есть строчки, относящиеся к Евпраксии Вульф, дочери хозяйки Тригорского:

Между жарким и блан-манже,

Цимлянское несут уже;

За ним строй рюмок узких, длинных,

Подобно талии твоей,

Зизи, кристалл души моей,

Предмет стихов моих невинных,

Любви приманчивый фиал,

Ты, от кого я пьян бывал!

Чем лучше мы знаем биографию Пушкина, тем понятнее становятся многие строчки его произведений, тем большее удовольствие доставляет их чтение - за мимолетным упоминанием имени или события мы узнаем эпизод из жизни самого поэта.

В 1824 году, когда Пушкин находился в Михайловском в ссылке, Евпраксии, Зизи, как звали ее домашние, было пятнадцать лет и она была слегка полновата. Брату Льву Пушкин писал: «…на днях я мерился поясом с Евпраксией и тальи наши нашлись одинаковы. <…> Евпраксия дуется и очень мила». Отсюда и появилось добродушное сравнение талии Зизи и «узких, длинных» рюмок. А «пьян» от Зизи Пушкин бывал в прямом смысле: в свои юные годы она прекрасно варила жженку. Вероятно, талант этот достался ей от деда А. М. Вындомского, который, живя в Тригорском, занимался виноделием и даже написал брошюру (известны четыре издания): «Записка, каким образом сделать из простого горячего вина лучшую французскую водку...»

Летом 1826 года из Дерптского университета на каникулы приехали в Тригорское сын хозяйки Алексей Вульф и его друг Николай Языков. Они вместе с Пушкиным практически поселились в горнице в крытой соломой тригорской баньке. Одним из развлечений, наряду со спорами, дружескими беседами, прогулками, было и распитие жженки.

Жженка – горячий слабоалкогольный напиток, как писал Пушкин, «напиток благородный, слиянье рому и вина, без примеси воды негодной». Существовало несколько рецептов ее приготовления. Вот один из них:

«В большую глубокую огнеупорную посуду для пунша кладут на дно глазированные фрукты, нарезанные кусочками, изюм (или виноград “малага”), финики, очищенные от косточек, глазированную апельсиновую корку, сливы, наполненные орехами и т. д. На верх блюда надо положить железную решетку, на нее два килограмма головного сахара, разломанного на большие куски. (Можно взять и пиленый сахар). Смочить сахар полулитром очень хорошего рома (можно ром смешать с водкой из слив или коньяком). Зажечь приготовленным из бумаги фитилем. Лампы погасить и ждать терпеливо, пока горящий спирт не прогорит и не растопленный сахар не начнет стекать в посуду. Когда этот процесс закончится, налить два литра хорошего глинтвейна, заправленного всякими специями (корицей, лимонной цедрой, гвоздикой и т.д.), один литр горячего чая, сок двух лимонов и двух апельсинов, можно добавить также сок других фруктов. Оставить так на несколько минут. Употреблять напиток надо пока он горячий. Хорошо перемешать и попробовать, достаточно ли вкусен полученный напиток, крепок, или, наоборот, не надо ли еще чего-нибудь добавить. Потом процедить в стаканы горячий напиток и положить в каждый стакан кусочки глазированных фруктов».

Тушение свечей и зажигание сахара, когда стемнеет, создавало романтическое настроение, располагало к беседам. Сам напиток был очень вкусен. Горячий он быстро, но легко пьянил. Зизи разливала жженку специальным серебряным ковшичком и выходила из баньки. Ковшик этот Алексей Вульф хранил до самой смерти.

Осенью 1826 года, вспоминая время, проведенное с Вульфом и Языковым», Пушкин в письме к Алексею Вульфу писал в стихах:

«Здравствуй, Вульф, приятель мой!

Приезжай сюда зимой,

Да Языкова поэта

Затащи ко мне с собой.

. . . . . . . . . . . . .

Запируем уж, молчи!

Чудо – жизнь анахорета!

В Троегорском до ночи,

А в Михайловском до света;

Дни любви посвящены,

Ночью царствуют стаканы,

Мы же – то смертельно пьяны,

То мертвецки влюблены.»

Приглашаем вас на выставку «Пушкинские места России», где представлены работы художников XIX — XX веков. Мы расскажем еще много интересного!