7 июня – 230 лет со дня рождения П.Я. Чаадаева

Личность писателя-философа Петра Яковлевича Чаадаева, человека государственного ума и благородного сердца, кого Пушкин называл своим «единственным другом», осталась в крупнейших образах русской классики: Чацком, Онегине, Печорине. Три поэтических послания посвятил Чаадаеву Пушкин. Самое раннее, написанное 19-летним поэтом в 1818 году, «Любви, надежды, тихой славы» известно любому школьнику.

«Говоря о Чаадаеве, нельзя не говорить о Пушкине, – писал современник, – …дружеские имена их останутся нераздельны в памяти потомства». Когда незадолго до смерти, в 1855 году, Чаадаев обнаружит в статье П.И. Бартенева, одного из первых биографов Пушкина, отсутствие своего имени, уязвленный этим забвением он ответит: «Пушкин гордился моею дружбою…».

Лицейский Пушкин и блестящий гвардейский офицер, получивший боевое крещение под Бородиным, познакомились летом 1816 года в Царском Селе. Обширными познаниями и начитанностью, глубиной мышления, свободным владением четырех языков, красивый, безукоризненно одетый Чаадаев резко выделялся на фоне других знакомых Пушкину гусар.

Во многом Чаадаеву, занявшему положение друга-учителя, обязан юный Пушкин своим духовным и умственным возмужанием. В 1823 году, узнав об отъезде Чаадаева в Европу, огорченный поэт, «любимой надеждой» которого было совместное с ним путешествие, писал из Кишинева П.А. Вяземскому: «теперь Бог знает, когда свидимся» (5 апреля 1823 года).

Увидятся они через три года в Москве, куда вернутся почти одновременно, в 1826 году. Вторая половина 1820-х, когда Пушкиным создаются седьмая глава «Евгения Онегина», «Полтава», «Жил на свете рыцарь бедный», для Чаадаева – время колоссальной, утаенной от всей интеллектуальной работы над «Философическими письмами». Так назовет он философский трактат из восьми статей, написанный в жанре писем и законченный к 1831 году.

Весной того же года с двумя письмами, позднее получившими номера 6 и 7, познакомился Пушкин. Чаадаев намеревался издать их отдельной брошюрой под названием «Два письма об истории, адресованные даме». В мае 1831 года рукопись этих писем Пушкин увез из Москвы в Петербург, вероятно, надеясь на их издание.

Не имея известий о Пушкине, Чаадаев неоднократно обращался к поэту в Царское Село с просьбой вернуть ему рукопись. В 20-х числах июля Пушкин предпринял безуспешную попытку отослать её в Москву, но в связи с эпидемией холеры посылку не приняли на почте. Спустя месяц поэт повторил свою попытку, как только Жуковский, которому он дал прочитать рукопись, вернул ее назад. 23 августа Жуковский уверял А.И. Тургенева, что Чаадаев, вероятно, уже получил свой «манускрипт».

Возвращение «манускрипта», однако, затянулось, и 18 сентября Чаадаев в очередном письме в Царское Село задавал Пушкину все тот же волновавший его вопрос: «Ну что же, мой друг, куда вы девали мою рукопись? Холера ее забрала что ли?».

В конце концов так и не напечатанная рукопись вернулась к своему автору, став поводом переписки Пушкина с Чаадаевым в холерное лето 1831 года. «Мы продолжим беседы, начатые в свое время в Царском Селе и так часто с тех пор прерывавшиеся», – писал Пушкин Чаадаеву 17 июня из Царского Села. Запад и Восток, Россия и Запад, вопросы философии и эстетики, история церкви и древнего искусства, Библия и Гомер – вот неполный круг историко-философских тем, затронутых в их переписке.

К этому времени Пушкиным уже было прочитано первое философическое письмо, законченное Чаадаевым к 1 декабря 1829 года. В печати оно появится в октябре 1836 года и быстро распространится в списках, став вызовом не только властям, но и всему российскому обществу. «[…] мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку […], – писал Чаадаев в первом письме. – Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего из мира не взяли […] ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды…». С мрачной безнадежностью говорил Чаадаев о прошлом и будущем России, живущей «среди мертвого застоя».

Одним из первых на письмо Чаадаева откликнется Пушкин, громко заявивший, о том, что история России – не «бледный и полузабытый сон», а неодолимый процесс создания могущественного государства, спасшего европейскую цивилизацию от внешних опасностей. «Клянусь честью, – писал поэт – что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал».

Это оставшееся неотправленным письмо, написанное в 25-ю лицейскую годовщину, 19 октября 1836 года, станет логическим завершением эпистолярного интеллектуального поединка Пушкина с Чаадаевым, начатого в Царском Селе в 1831 году.

Автор текста — Татьяна Ивановна Галкина, хранитель экспозиции Мемориального Музея-Лицея и музея-дачи А. С. Пушкина.