18 сентября 1883 года родился Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов

18 сентября 1883 года родился Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов (1883-1955) – ученый, профессор Ленинградского государственного университета, один из вдохновителей создания музея Н.А. Некрасова.

В год 225-летия со дня рождения А.П. Пушкина мы решили рассказать о некоторых точках соприкосновений ученого-некрасововеда с пушкинской темой.

Евгеньев-Максимов относился с искренней любовью к творчеству первого русского поэта, знал наизусть многие его стихи. Исследователь творчества Н.А. Некрасова, ученый прекрасно понимал какое влияние Пушкин оказал на поэзию Некрасова; как Некрасов-критик защищал поэта от критика Кс. Полевого в «Современнике» за ноябрь 1855 года. Евгеньев-Максимов отмечал в статье «Пушкин в освещении Некрасова», опубликованной в 1949 году в «Вестнике Академии наук СССР», №5, что литератор Некрасов призывал «поучаться примером великого поэта любить искусство, правду и родину, и если Бог дал вам талант, идите по следам Пушкина».

После окончания историко-филологического факультета Петербургского университета (1906), Владислав Евгеньевич преподавал в Царскосельском реальном училище, затем в независимых народных учебных заведениях, читал лекции в просветительских учреждениях. Занимаясь преподавательской деятельностью, он в конце 1911 – начале 1912 года составил учебник по истории русской литературы, заказанный киевским издательством «Сотрудник». Несомненно, во всех своих работах педагог не мог обойти темы жизни и творчества Пушкина. В 1917 году, после чреды революций, Евгеньев-Максимов размышляя над тем, чем заняться ему во время неразберихи, разрухи и голода, пришел к выводу, что наиболее полезным в данный момент может оказаться его «деятельное участие в преобразовании того учебного заведения, в котором работал с 1908 г. (Первое реальное училище), в школу нового типа, в школу советскую, а также отдаться лекционной работе в бесчисленных клубах того времени». Для тридцатипятилетнего преподавателя наступила «лекционная страда, захватившая целые полтора года (весь 1918 год и первую половину 1919 г.)». Тогда в «обтрепанном пальтишке, брюках с бахромой, ботинках без подошв, пропускающие воду даже при самом легком дожде» он бежал через весь город с одной лекции на другую. «И тем не менее все существо переполняет чувство какого-то непередаваемого энтузиазма. Кажется, вот-вот у тебя вырастут крылья, взмахнешь ими и улетишь куда-то в поднебесную высь и ширь». Затем два с лишним года Евгеньев-Максимов заведовал детской колонией в Любани. «Началась крайне напряженная работа, поглощавшая все мое время без остатка, сначала по устройству временной "летней колонии", затем по преобразованию ее в постоянную "зимнюю колонию" – в новом помещении и на новых основаниях. Когда организационный период был закончен, выяснилось, что при существовавших тогда условиях обслужить колонию и дровами, и продуктами, и учебными пособиями, и, наконец, персоналом – задача исключительной трудности», – такие вспоминая оставил об этом периоде профессор в записках «Из прошлого».

В это беспокойное время, период становления советской власти, молодому государству необходимы были учебные пособия, которые формировали бы нового человека труда – образованного и просвещенного. К решению этой задачи привлекается и Евгеньев-Максимов. Ученый публикует ряд небольших книжек, посвященных жизни и творчеству М.Е. Салтыкова-Щедрина, журналу «Современник», истории новейшей русской литературы. Среди изданий примечательна брошюра «Памятка о Пушкине» (1924). Евгеньев-Максимов совместно с исследователем творчества А.С. Пушкина, литературоведом и заведующим Рукописным фондом Пушкинского дома Б.В. Томашевским, выпускают её к 125-летию со дня рождения поэта и 100-летию со дня приезда Пушкина в с. Михайловское, где были созданы, по мнению составителей «лучшие его произведения» – «Борис Годунов» и III-VI главы «Евгения Онегина». Авторы отмечали, что прежде всего брошюра рассчитана на школьников и «культурно-просветительские учреждения провинциальные, отчасти даже сельские». Одна из основных статей сборника «Пушкин и правительственная власть» была написана Владиславом Евгеньевичем.

Пушкинский юбилей 1937 года ознаменовался целым рядом торжественных мероприятий, посвящённых 100-летию со дня смерти А.С. Пушкина. Торжества были отмечены выходом многочисленных изданий поэта, научных трудов, посвящённых его творчеству. В этот год Евгеньев-Максимов совместно с историком искусства, художественным и литературным критиком Э.Ф. Голлербахом издали пособие для учащихся «А.С. Пушкин в портретах и иллюстрациях». Статья «Путеводитель по альбому», написанная для сборника Владиславом Евгеньевичем, убедительно показывает насколько глубоко и детально он знал творчество и биографию, окружение поэта, его литературные пристрастия, как тщательно были подобраны документальный и изобразительны ряд.

Следующее «соприкосновение» профессора с Пушкиным произойдет в годы войны. Самую страшную зиму 1941-1942 годов Евгеньев-Максимов оставался в блокадном городе, продолжая преподавать в Ленинградском университете. В эвакуации работал в саратовском музее-усадьбе Н.Г. Чернышевского. «После возвращения в 1944 году в Ленинград В.Е. Евгеньев-Максимов вместе с группой сотрудников Института русской литературы АН СССР выезжает в недавно освобожденный от немецких захватчиков Пушкинский заповедник. Это была не только трудная, но во многом и рискованная поездка. Из-за транспортных затруднений пришлось на утлом челне переправляться через бурную в ту пору реку Великую, да и сам заповедник был еще не полностью безопасен: под крыльцом дома, близ которого Владислав Евгеньевич фотографировался вместе с участниками поездки, была обнаружена мощная немецкая мина», – вспоминал ученик Евгеньева-Максимова, ученый-филолог Виктор Сергеевич Маслов.

В июне 1945 года Владислав Евгеньевич вновь отправился в «рискованную поездку». В заповеднике отмечали первую после освобождения 146 годовщину со дня рождения Пушкина. Директор мемориального музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» Семён Степанович Гейченко (1903-1993) вспоминал, что в Михайловском собралось «тысяч десять народу», среди гостей был и Евгеньев-Максимов «человек хотя и пожилой, но восторженный и громогласный. Узнав, что в Михайловском состоится традиционный Пушкинский праздник, он несмотря на свои преклонные годы и уговоры родных, счел за долг и великую честь побывать на нем». Почти двое суток ученый добирался на поезде до Пскова, а оттуда на лошадях, на попутных грузовиках до реки Великой. «Моста через реку не было, он был взорван, и направляющимся дальше, в сторону Новоржева и Пушкинских гор, приходилось переплывать с берега на берег на сколоченных на живую нитку бревнах. Всё это пришлось пережить доброму старику ученому, и он порядочно раскис. А тут ещё разболелись у него зубы и налился флюс. Повязал он лицо повязкой и стал похож на раненого деда-партизана.

– Партизан, партизан! – шептались шмыгавшие вокруг него мальчишки…», – продолжал рассказ Гейченко.

На торжественном митинге Владиславу Евгеньевичу дали слово, в котором он эмоционально говорил «о бессмертии и величии Пушкина, о его патриотизме, о том, как в годы войны стихи Пушкина помогали нашим воинам громить фашистов». Начал читать строки из «Евгения Онегина» и споткнулся, забыл, выручил его «какой-то высокий бородатый дед, чеканя пушкинский ямб, стал громогласно читать то, что никак не мог вспомнить профессор». После митинга Евгеньев-Максимов «подошел к неизвестному и, обнявши его, предложил посидеть с ним вместе неподалеку от эстрады.

– Голубчик, кто вы, что вы, откуда милый вы мой?»

Им оказался обычный колхозник, и, как выяснилось, он знал наизусть весь роман «Евгений Онегин».

Этот трогательный эпизод Гейченко сохранил в своей памяти и описал, спустя много лет в книге «Пушкиногорье» (1981). С каким же добрым юмором и теплотой пишет директор заповедника об этом событии! Может быть многим оно покажется незначительным, однако поступок ученого вызывает уважение. Ведь Владиславу Евгеньевичу, можно было и не приезжать: ему за шестьдесят, он страдает тяжёлым сердечным заболеванием, а тут ещё прибавилась зубная боль. Да и дата у Пушкина «не круглая». Путь в заповедник не из лёгких и ночевали гости, по воспоминаниям Гейченко, в кабинете директора – в то время больше напоминавшем шалаш – на сколоченных топчанах. Столько трудностей преодолел ученый, сколько претерпел неудобств! «Но дорогие каждому русскому сердцу места надо было поднимать из пепла, и ученый не мог не принять посильного участия в этом важном деле», вспоминал В.С. Маслов. Этим поступком Евгеньев-Максимов отдал дань и выразил свое глубокое уважение великому русскому поэту.

Автор статьи – хранитель муз. предметов 1 категории О.К. Цехановская