Тайна завещания Рерихов
В конце июля 2024 года полковнику Службы внешней разведки (СВР) в отставке Коляденко Олегу Петровичу исполнилось 75 лет. Он живет в Новосибирске. С журналистами ТВ Метафора Сергеем Федоровым и Галиной Пырх он поделился рассказом, на публикацию которого уже снят гриф секретности, а я получила разрешение этой публикацией поделиться к юбилею Н.К.Рериха 9 октября.
В 1975 году О.Коляденко был приглашен на работу в Главное управление КГБ СССР, которое после перестройки реформировалось в Службу внешней разведки России. За спиной была работа в Афганистане и еще в 10 странах мира, но о трех днях из своей жизни во время командировки в Индию он помнит так, как будто это было вчера. «Эти три дня перевернули жизни многих людей, на излете существования СССР позволили вернуть в нашу страну ее бесценное национальное достояние, а также разрушили многолетний хитроумный замысел британской разведки и послужили причиной охлаждения дипломатических отношений с Индией на долгие годы», - писали журналисты-интервьюэры.
«Наверное, мало найдется в нашей стране, да и, пожалуй, в мире, таких людей, которые бы вообще ничего не слышали о чете Рерихов – Николае Константиновиче и Елене Ивановне, об их сыновьях Юрии и Святославе, а также о том огромном вкладе, который они внесли в развитие мировой культуры, искусства и науки. Николай Константинович всю свою сознательную жизнь посвятил духовным исканиям, художественному творчеству и коллекционированию предметов искусства. Из своих многочисленных экспедиций, посвященных поискам легендарных стран Шамбалы и Беловодья, он привозил ценнейшие артефакты, археологические редкости, манускрипты и прочие раритеты, которые со временем образовали довольно обширную коллекцию. Плюс к этому многие современные ему художники, увлеченные его учением «Агни Йога (Живая Этика)», считали Рериха своим Гуру (Учителем) и с почтением приносили ему в дар свои картины. Почитатели духовных наставлений Елены Ивановны также дарили ей множество ценных подарков в виде произведений искусства. Среди учеников и последователей Рерихов было немало государственных и других известных деятелей того времени в области искусства и науки. В 1947 году умер Николай Константинович, а в 1955 году – Елена Ивановна Рерих. К этому времени они уже много лет жили в Индии, в долине Кулу, вместе со своими сыновьями. В 1957 году, в самый разгар хрущевской «оттепели», старший сын Рерихов Юрий Николаевич вернулся в Советский Союз. Он стал работать заведующим сектором философии и истории религии Московского института востоковедения АН СССР, получив звание доктора филологических наук, профессора. Он был одинок, и после его смерти в 1960 году, единственным наследником всего состояния Рерихов стал младший брат, Святослав Николаевич Рерих. После смерти родителей и брата на его плечи легли все заботы по сохранению духовного и материального наследия старших Рерихов. К тому моменту он уже 16 лет был женат на знаменитой индийской киноактрисе 1930-х – начала 1940-х годов Девики Рани и проживал с ней в своей огромной усадьбе Татагуни, что в 20 км от города Бангалор.
На территории усадьбы, приобретенной еще в 1948 году у британского подданного, они с женой планировали со временем открыть культурно-научный центр. К сожалению, у Святослава Николаевича и Девики Рани тоже не было детей. Это обстоятельство очень сильно расстраивало их, особенно в последние годы жизни. Кто же унаследует все материальные и культурные ценности семейства Рерихов, при отсутствии прямых наследников? Этим вопросом, как позднее выяснилось, задавались многие, в том числе на их исторической родине в Советском Союзе и в Великобритании, колонией которой до 1947 года была Индия.
Святослав Николаевич Рерих неоднократно бывал в СССР с экспозицией картин отца и своих собственных. Первая выставка состоялась в год смерти брата Юрия, в 1960 году. В 1974 году, когда в СССР с размахом отмечалось 100-летие Николая Константиновича Рериха, он привез из Индии в Москву свыше 300 художественных полотен.
Через 10 лет Святослав Николаевич вместе со своей женой Девикой Рани принял участие в проходившей в Москве международной конференции, посвященной вкладу семьи Рерихов в мировую культуру. Одновременно была организована очередная выставка произведений Рерихов, в связи с юбилейными датами – 110-летием со дня рождения Николая Константиновича и 80-летием Святослава Николаевича Рерихов. Эти даты отмечались в СССР в течение года, и тогда же было принято решение о создании музея имени Н.К. Рериха. Во время своего следующего визита в СССР в мае 1987 года С.Н. Рерих встретился с Генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым. В ходе встречи обсуждались конкретные предложения о создании музея Рериха и культурного центра под эгидой Министерства культуры и Академии наук СССР.
Летом 1989 года советский индолог Р.Б. Рыбаков доставил в Москву письмо Святослава Рериха, где тот предлагал создать общественный музей им. Н.К. Рериха и фонд, который бы его содержал. 29 июля 1989 года это письмо было опубликовано в газете «Советская культура», а уже в октябре прошло учредительное собрание, на котором был создан Советский фонд Рерихов, позднее, с распадом Союза, переименованный в Международный фонд Рерихов (далее – МФР). 4 ноября 1989 года вышло соответствующее постановление Совета Министров СССР. В том же году в Москву приехал сам Святослав Николаевич и встретился с Михаилом Горбачевым, для обсуждения организационных вопросов создания музея и фонда. На следующий год, как сказано во многих источниках, посвященных деятельности Святослава Рериха, «наследие старших Рерихов завещалось передать после его смерти Советскому Фонду Рерихов (СФР) на основе юридически заверенного и подписанного им документа». Для деятельности Советского фонда Рерихов Мосгорисполкомом была выделена городская усадьба Лопухиных.
В докладе первого вице-президента МЦР, генерального директора центра-музея им. Н.К. Рериха, академика РАЕН и РАКЦ Л.В. Шапошниковой, озвученном на юбилейной конференции, посвященной 100-летию Святослава Рериха, об этом значимом факте говорится так: «Святослав Николаевич всегда обращал свои взоры к России и высоко ценил свою связь с ней. Он сумел передать бесценное наследие Рерихов в Россию и выполнить ту задачу, которая была поставлена перед ним и Юрием Николаевичем их родителями. На основе этого наследия, по инициативе Святослава Николаевича, был в Москве создан Музей имени Н.К. Рериха».
До самого последнего времени никто не знал, что скрывается за этими скупыми строчками – «сумел передать...».
В год 120-летия со дня рождения Святослава Николаевича Рериха, настало время приподнять завесу тайны и рассказать о том, что осталось за кадром официальной хроники…
Наши ученые очень часто ездили за границу на различные научные симпозиумы, конференции и т.д. Зарубежные ученые тоже не обделяли своим вниманием научные институты и учреждения СО АН СССР, часто приезжая в Академгородок, на так называемые обмены опытом и научные дискуссии. Как известно из советских и зарубежных фильмов и книг, нередко в таких делегациях с обеих сторон находились те самые бойцы невидимого фронта. Одни из них следили за тем, чтобы государственные секреты не утекали за границу, а другие, наоборот, приезжали для того, чтобы эти секреты выведывать и красть. Иностранные коллеги-разведчики были хорошо осведомлены о том, что мы знаем о них и всегда ждем с радостью. Они знали о нас, но все равно слетались в нашу страну в большом количестве, как мухи на мед, и ждали нас к себе, но уже без радости. В марте 1990 года группа ученых Сибирского отделения Академии наук СССР готовилась к визиту в столицу Индии Дели на научный конгресс. В состав делегации был включен и … Олег Петрович Коляденко. Накануне отъезда новосибирской делегации за рубеж его в срочном порядке вызвали в Москву. Руководство ПГУ КГБ СССР ознакомило Олега Петровича с той ситуацией, которая возникла вокруг семьи Рерихов.
По информации нашей разведки, после смерти Николая и Елены Рерихов и старшего брата Юрия Святослав Рерих стал единственным обладателем богатейшей коллекции картин, произведений искусства и восточных предметов древности, собранной в его имении Татагуни. По самым скромным оценкам, стоимость коллекции исчислялась суммой в несколько сотен миллионов долларов. Так как детей у Святослава Николаевича и Девики Рани не было, а возраст обоих к 1990 году был уже более чем солидный, остро встал вопрос: кому достанется эта бесценная коллекция? Было известно, что Святослав Рерих намеревался официально передать ее своей исторической родине. Однако была получена информация о том, что британская разведка собирается прибрать к своим рукам наследие Рерихов. Для этих целей она даже внедрила своего сотрудника в качестве экономки и личного секретаря престарелых супругов.
Мери Джойс Пунача по своему происхождению была полуиндианка, полуангличанка. Рерихи ласково называли ее «дуэньей». Она сумела так втереться в доверие к Девике Рани, что та, по имеющимся у нашей разведки сведениям, даже официально удочерила ее. То, что эта энергичная дама является также сотрудником Секретной разведывательной службы МИД Великобритании, или СИС/МИ-6 наши спецслужбы знали. Было понятно, что англичане планируют завладеть сокровищами Рерихов через Мэри Пунача.
Олегу Петровичу была поставлена задача: в ходе визита в Индию найти возможность встретиться со Святославом Рерихом и предложить ему написать завещание о передаче коллекции Рерихов Советскому Союзу.…Индийская столица встретила советских ученых жарой и духотой. Контраст местной температуры воздуха с той, которая была на родине, в Сибири, резко ощущался уже при выходе из авиалайнера. Из окна автобуса, на котором советскую делегацию везли в гостиницу, город показался большим, но очень шумным и суетливым.
Научная конференция прошла в спокойной обстановке, до окончания визы оставалось еще несколько дней. Организаторы форума с индийской стороны предложили нашим ученым посвятить это время посещению исторических достопримечательностей Дели.
Олег Петрович решил, что грех не воспользоваться такой возможностью, тем более что план выполнения задания был им заранее продуман. Он попросил организаторов дать возможность ему и еще нескольким членам делегации, которых он сумел уговорить, съездить в Бангалор, для ознакомления с работой университета Шри Сатья Саи. Это учебное заведение было основано в Бриндаване, находившемся недалеко от города Бангалор, Сатья Саи Бабой – неоиндуистским религиозным лидером и гуру в 1981 году. Просьба членов советской делегации не вызвала подозрений у индийцев, так как учение нового гуру было в тот период очень популярным, и огромные толпы почитателей из разных стран стремились попасть на сеансы своего кумира, чтобы получить «просветление». К тому же, было похоже на то, что организаторы конференции сами не прочь посодействовать знакомству русских ученых с различными индийскими духовными практиками, в целях их популяризации. Дополнительно члены делегации высказали пожелание, чтобы им были забронированы места в отеле «Ашока», так как он – один из самых престижных отелей в Бангалоре.
На самом же деле, эта просьба объяснялась тем, что отель «Ашока» наполовину принадлежал Святославу Николаевичу и Девике Рани. Было известно, что супруги Рерихи последнее время проживали в нем постоянно, уже не имея возможности, в силу преклонного возраста, лично управлять своим имением Татагуни.
Бангалор – столица штата Карнатака, встретил нашу делегацию тепло и радушно. Это один из самых чистых и благоустроенных городов Индии (те наши сограждане, кто был в Индии, подтвердят эти слова). Мягкий климат, шикарная природа, богатая история местности и тому подобное. В общем, райское место. Недаром в 1831 году, в период колонизации Великобританией индийских территорий, англичане сделали его административным центром Южной Индии и одновременно – популярным курортом. Здесь они отдыхали от духоты и зноя Бомбея и Мадраса.
Это одно из немногих мест в Индии, где европейцы могли чувствовать себя комфортно, благодаря сухому и относительно прохладному климату, постоянным муссонам и пассатам, продувающим город, расположенный на высоте около 1000 метров над уровнем моря. Может быть, именно эти обстоятельства повлияли на желание четы Рерихов выбрать пригород Бангалора в качестве постоянного места жительства.
После размещения в отеле Олег Петрович задумался: а что дальше? Часть плана была им успешно реализована, но как ему выйти на Святослава Рериха? Ответа на этот вопрос у него пока не было. Поэтому для начала он решил пройтись по округе и осмотреться.
– Оставив свои вещи в номере, я спустился вниз, на ресепшен, – воспоминает Олег Петрович. – Смотрю, в холле стоит сам Святослав Николаевич – седой, элегантный пожилой человек в шелковой синей рубашке. Я его сразу узнал. Вот это удача! Решив, что такой возможности может больше и не быть, я, недолго думая, подошел к Рериху и на чистом русском языке, с небольшим хохлятским акцентом, сказал:
– Здравствуйте, Святослав Николаевич!
– Здравствуйте, – ответил он удивленно. – А вы откуда?
– Из России.
– Я понял, что из России, а откуда из России?
– Из Новосибирска.
– О, я знаю Новосибирск! А как вы здесь оказались?
И начался оживленный разговор.
Я рассказал о нашем мероприятии в Дели, о том, что приехал в Бангалор с группой товарищей из Академгородка для ознакомления с университетом Сатья Бабы.
– Я хотел бы с вами встретиться, пообщаться, – заявил Святослав Николаевич. – Давайте так: вы два часа отдохнете, а потом приходите в зал внизу, приводите ваших ученых, я приведу своих учеников, и поговорим.
И мы там встретились. Мы очень долго разговаривали, общались, знакомились. Они расспрашивали нас, мы много расспрашивали их…
В конце встречи Святослав Николаевич спросил меня, когда мы вернемся из Бриндавана – ашрама Шри Сатья Саи Бабы. Я ответил, что не знаю.
– Как вернетесь, пообедаете – и сразу ко мне! – сказал Святослав Николаевич
Мы очень хорошо с ним тогда поговорили и, между прочим, я ни разу в разговоре не сказал: «Советский Союз» – только «Россия». У нас с ним возник хороший контакт. Ему очень хотелось поговорить с русским человеком, недавно приехавшим из России, хотя, казалось бы, встреч с соотечественниками ему хватало. Ведь к Рерихам часто приезжали и различные делегации, и туристы из Советского Союза, но, видимо, такое непосредственное общение было редким.
В конце концов, Святослав Николаевич предложил мне посмотреть то, что находилось не в самой его художественной галерее, а в запасниках. Это было что-то невероятное… Помимо того, что Рерихи привезли из Юго-Восточной Азии, там были подлинники Дали, Ренуара, Сезанна, других импрессионистов и экспрессионистов. Сколько может стоить одна такая картина? – миллионы…
И мне стало понятно, что я не ошибусь, если скажу: здесь было сокровищ на миллиарды долларов. И все это культурное богатство может уйти, и России ничего не достанется! А ведь оно по праву принадлежит нашей стране, потому что Рерихи не потеряли российского и советского гражданства. Это наши, русские люди!
Назавтра нам надо было уже улетать в Москву. Вечером мы встретились со Святославом Николаевичем в его кабинете, который находился в цокольном этаже. Разговор снова как-то сам собой зашел о наследии Николая Константиновича и Елены Ивановны Рерих, о коллекции, и я сказал:
– Вы же русский, вы понимаете, что все это должно принадлежать России, русскому народу. Если бы ваш отец был жив, он бы все это завещал и передал только своему народу. Но у вас это не получится.
– Почему? – удивился он.
– Да потому, что ваша «дуэнья» – сотрудник британской разведки, подполковник SIS.
Святослав Николаевич был несказанно удивлен моими словами. По его реакции я понял, что эта информация ему очень не понравилась. Помолчав, он сказал:
– Я догадывался, кто вы. А теперь я в этом уверен.
– А я это и не скрывал, – ответил я. – Просто вы раньше не задавали мне этот вопрос.
– Тогда скажите, какая ваша главная задача?
– Простая. Поговорить с вами и постараться убедить в том, что все это должно принадлежать России, русскому народу.
– А как это сделать?
– Напишите завещание, и я его отвезу в Россию.
– Я подумаю об этом. Во сколько вы завтра вылетаете в Дели?
– В два часа.
– Вы можете прийти ко мне сюда в 10 часов? Я дам ответ.
Мы распрощались, и я ушел.
В 10 часов утра я уже был около двери его кабинета. Постучав, зашел; Святослав Николаевич встал из-за стола и крепко пожал мне руку. Молча открыл ящик стола, достал из него большой узкий конверт и протянул мне:
– Здесь все, что вы просили. Читайте!
– Я не буду это читать, – отрицательно покачал я головой. – Это не мне предназначено. Это предназначено русскому народу.
– Вот вы какой… – задумчиво протянул Святослав Николаевич. – Я счастлив, что познакомился с вами.
– Спасибо на добром слове. Мне тоже было очень интересно с вами познакомиться.
Я положил конверт во внутренний карман пиджака. Мы обнялись на прощанье, и я направился к двери. Уже выходя, услышал его слова:
– Если здесь (он кинул выразительный взгляд на потолок) что-то есть, то вы до Дели не долетите…
– Да, это так, – ответил я. – Но у меня работа такая.
– Храни вас Бог!
– Самолет из Бангалора в Дели долетел без происшествий, – продолжил Олег Петрович свой рассказ. – Это означало, что кабинет Рериха не был оборудован прослушивающим устройством. Повезло.
Похоже, английская разведка расслабилась, будучи уверена в том, что у их сотрудника все «под контролем». Войдя в номер гостиницы, где размещалась новосибирская делегация ученых, он услышал, как звонит телефон. С ресепшн сообщили, что ко нему пришли. Он очень встревожился: кто бы это мог быть?Спустившись в холл гостиницы, увидел резидента советской разведки в Индии. Честно говоря, не ожидал…Мы сели за столик в баре отеля и заказали по чашке кофе. Он спросил: «Ну как, получилось встретиться с Рерихом?»Я ответил утвердительно и сообщил, что мне даже удалось получить от него завещание. Достав из внутреннего кармана пиджака конверт, протянул его резиденту, наивно полагая, что на этом моя миссия закончена. Он спросил, читал ли я завещание, я ответил, что нет, и предложил ему прочитать самому. Но резидент отказался от моего предложения, аргументировав тем, что оно тоже не ему написано и сообщил неприятную для меня новость: завещание придется везти в Москву мне. Я был удивлен и поинтересовался, почему нельзя отправить его по дипломатическим каналам.«Да вы что, – возмутился резидент. – А вдруг произойдет утечка информации, вы представляете, что может случиться? Англичане от нашего посольства камня на камне не оставят, чтобы уничтожить это завещание. Нам эти теракты, жертвы среди сотрудников посольства точно не нужны». Видя резкое изменение моего настроения, он по-дружески попытался поддержать меня: «Вы еще достаточно молоды и не знаете одну нашу примету: если разведчику повезло в самом начале, то ему будет везти до самого конца. Так что кладите письмо обратно в карман, идите в номер, отдыхайте, а утром в аэропорт – и домой. А мы постараемся вас подстраховать до посадки в самолет. И это все, что в этой ситуации мы можем для вас сделать. С Богом!» Мы тепло попрощались, и я вернулся в свой номер. Здесь, взаперти, мне предстояло провести все время, оставшееся до отъезда в аэропорт.
Из номера я уже никуда не выходил, даже на ужин и завтрак. О том, что пришлось пережить в эти долгие часы в номере, бывший разведчик теперь вспоминает одной фразой: «Нехорошая ночь была, жаркая…». Пришлось дремать одетым в кресле, часто просыпаясь от каждого шороха. В аэропорту он незаметно оглядывал окружающих его в терминале людей. Внимание привлекли двое молодых мужчин европейской внешности, которые стояли в стороне, изредка бросая на него взгляды. Профессиональное чутье подсказывало, что это по его душу…
Пытаясь хоть как-то обезопасить себя, он стал держаться в толпе участников делегации и пассажиров московского рейса, не выпуская из виду показавшихся ему подозрительными мужчин. Успокоился только тогда, когда увидел из окна автобуса, доставлявшего пассажиров к трапу самолета, что те сели в машину с нашими посольскими номерами. «Сдержал-таки свое обещание, подстраховал», – помянул добрым словом резидента Олег Петрович. Полет показался ему бесконечным, время тянулось очень медленно. В салоне было душно, но пиджак, во внутреннем кармане которого лежал бесценный документ, снимать не стал, так было спокойнее. Все шесть часов полета до Москвы так и просидел в пиджаке, обливаясь потом. Единственным положительным моментом в этой, финальной, части всей его миссии было то, что он впервые за двое суток, прошедших с момента расставания с Рерихом, поел на борту.
После приземления в «Шереметьево-2» Олег Петрович увидел в иллюминатор, как к трапу самолета подъехал автомобиль. В салон авиалайнера вошел человек, что-то сказал стюардессе и поманил его рукой. Спустившись по трапу самолета, молча сели в машину, которая тут же тронулась с места. По маршруту движения Олег Петрович понял, что его везут за город, в резиденцию советской разведки. В кабинете первого заместителя начальника Первого Главного управления (ПГУ) КГБ СССР из-за стола поднялся огромного роста человек в генеральской форме. Олег Петрович представился и протянул ему конверт, уже основательно помятый и размякший от пота. Генерал поинтересовался, читал ли он документ, и, услышав в ответ: «Нет, не мне предназначено!» – усмехнулся: «А я прочитаю!»
Внимательно изучив написанное, он одобрительно произнес:
– Вот молодец!
– Кто, я? – наивно спросил Коляденко.
– Нет, не ты – Рерих, – отрезал генерал и протянул ему письмо. Он даже и не заметил, как своим грубым ответом на корню напрочь ликвидировал у подчиненного только-только зарождающее чувство собственной значимости от успешно выполненного задания.
В глаза бросился стоявший под текстом прямоугольный зеленый штемпель. Это означало, что Святослав Николаевич успел каким-то образом официально оформить свое завещание, что сделало его волеизъявление международно-значимым юридическим документом. Олег Петрович вернулся в Новосибирск и приступил к своей повседневной работе. В Москве его строго-настрого предупредили о том, чтобы об истинной цели поездки в Индию он никому не рассказывал, ни коллегам, ни даже своему непосредственному начальнику – руководителю местного управления КГБ. Прошло три года, и из сообщений в газетах он узнал, что Святослав Николаевич Рерих умер.
В 1993 году его (Коляденко) несколько раз вызывали в Москву, потому что возникли крупные осложнения, связанные с установлением права на наследство Рерихов. Дважды ему пришлось выступать перед представителями трех стран с подробным рассказом о том, где, когда и при каких обстоятельства ему было передано Святославом Рерихом это завещание. Разборки по поводу наследства Рерихов тянулись до тех пор, пока Россия не передала все имеющиеся у нее материалы в Гаагский международный суд. И он постановил, что подлинность завещания не вызывает сомнений, в связи с чем все имущество Рерихов должно принадлежать Советскому Союзу, или России, как его правопреемнице. Из-за этих тяжб в российско-индийских отношениях на долгие годы наступило взаимное охлаждение. Кроме России и Индии, на культурные сокровища Рерихов стали уже открыто претендовать Великобритания и Америка.
США еще в 30-х годах прошлого века просто «прихватизировали» картины Николая Рериха, хранившиеся в Нью-Йоркском музее его имени. Англия же, упустив возможность, из-за прокола своих спецслужб с завещанием, на законных основаниях претендовать на наследство Рерихов, пустилась во все тяжкие, на банальный грабеж и подделку документов. Мэри Джойс Пунача шесть раз предъявляла поддельные завещания, пытаясь доказать, что всё, вместе с усадьбой Татагуни, по наследству принадлежит именно ей. Известно, что в последние годы жизни старая и больная Девика Рани находилась полностью во власти своего секретаря. А та, используя ранее выданную ей Рерихами генеральную доверенность, уволила всех преданных семье сиделок и разорвала договор с адвокатом, услугами которого много лет пользовался Святослав Николаевич, чтобы безнаказанно можно было красть имущество Рерихов. Как писала индийская и российская пресса тех лет, еще при жизни Девики Рани, ушедшей вслед за мужем через год с небольшим, Пунача вывезла из имения пять грузовиков с награбленным имуществом – картинами, предметами искусства, артефактами и драгоценностями, среди которых были статуя золотого Будды, фамильные ювелирные украшения Рерихов и большая коллекция золотых украшений, принадлежащая лично Девике Рани.
Как это все-таки символично и типично для Англии! В сущности, открытый грабеж бывших колоний и заложил фундамент процветания Британской империи. Похоже, эти «фамильные» пороки достались в наследство и ее нынешнему осколку – «Мелкобритании». Мэри Джойс Пунача также небезосновательно подозревают в том, что она сделала все от нее зависящее, чтобы Святослав Рерих не был похоронен согласно его воле в России – в Санкт-Петербурге, рядом с могилой деда. В общем «англичанка гадила»… по полной. Тяжба с Мэри Джойс Пунача продолжалась более 15 лет. Некоторые похищенные ею бесценные реликвии удалось вернуть индийской полиции, которая изъяла их в ходе проводившихся у нее обысков, но многое пропало безвозвратно. Возможно, сейчас эти раритеты хранятся где-нибудь в подвалах-запасниках Туманного Альбиона, либо в частных коллекциях. Известно, что картины Рерихов часто выставляются на продажу на различных престижных аукционах.
В 2005 году справедливость все-таки восторжествовала: «дуэнью» осудили за кражу, мошенничество, в связи с подделкой завещаний, и за злоупотребление доверием. Впрочем, это уже не имеет никакого отношения к нашей истории подвига новосибирского разведчика по возвращению русскому народу духовного и культурного наследия Рерихов. Благодаря ему оно вернулось на свою родину, в Россию, и составило основу постоянной экспозиции негосударственного Музея имени Н.К. Рериха МЦР.
Его деятельность строится на принципах, заложенных самим Святославом Николаевичем, который был и до сих пор остается почетным президентом созданного им Международного Центра Рерихов.
В завершение хочется сказать огромное спасибо бывшим и ныне действующим сотрудникам Службы внешней разведки за то, что они думают не только о безопасности нашей Родины, но и о ее духовном и культурном возрождении».
Сотрудник Художественного музея им. М.Нестерова Вероника Боттичелли. Материал публикуется с разрешения гл.редактора ТВ Метафора.
