Хранители. Музей «Дом станционного смотрителя»

Ольга Коноплева — главный хранитель фондов Музея «Дом станционного смотрителя»

Ольга — главный хранитель фондов в первом в нашей стране музее литературного героя. «Дом станционного смотрителя» был открыт в 1972 году в зданиях бывшей почтовой станции XIX века. В пушкинские времена здесь проходил Белорусский почтовый тракт, соединявший Петербург с западными и южными губерниями России. Выра была третьей станцией от столицы, где путники отдыхали и меняли лошадей. По архивным документам и описаниям из повести «Станционный смотритель» на первой экспозиции музея была воссоздана атмосфера дорожной станции эпохи Николая I. В 2018 году музей был закрыт для проведения реставрационных работ.

До прихода в музей Ольга Миннихановна сменила много профессий: была фотографом в ателье, вела в школе кружок по фотографии, работала художником росписи по дереву. В музей пришла сначала завхозом, потом стала смотрителем, научным сотрудником и наконец — главным хранителем.

Как другие люди реагируют на Вашу должность? Какие интересные вопросы Вам задают? Вам нравится слово “хранитель”?

О.К.: Реагируют на должность ХРАНИТЕЛЬ по-разному, но чаще немой вопрос в глазах – что это? Слово ХРАНИТЕЛЬ звучит очень архаично, что-то есть из сказок - хранитель королевской печати. И это первое, что мне говорят. А один раз спросили: «Это с охраной связано»? Сама я к названию моей должности отношусь спокойно, считаю, что ничего необычного в слове хранитель нет, просто эта профессия не на слуху, даже в музее остаётся за закрытыми дверями.

По-вашему, кто это – “хранитель”? Как Вы впервые встретились с хранителем в своей жизни? У Вас был учитель в профессии?

О.К.: По-моему, “хранитель”– это немного Плюшкин, но в хорошем смысле этого слова. Хранитель - это педант, который любит раскладывать всё по полочкам. Хранитель - это этнограф, который знает всё о росписи на коромысле и изготовлении мебели и в то же время искусствовед, который разбираться в живописи и скульптуре. Это немного юрист, немного завхоз, немного археолог. Это человек, который любит быть один и заниматься описанием и изучением предметов. Но это и психолог, работающий с людьми, умеющий много говорить и лёгкий на подъём.

Я не могу вспомнить как впервые встретилась с профессией хранитель. Наверное, не впечатлил тот момент, но несколько человек помогли мне понять многое в этой профессии.

Первый момент был на лекции Шляхтиной. Именно Людмила Михайловна смогла заинтересовать меня комплектованием музейного фонда всего одним вопросом. Она просто поставила свою сумку на стол перед студентами и спросила: «Эта сумка может быть музейным предметом?» Не знаю, что именно меня зацепило, но проснулся интерес именно к комплектованию музейного фонда. Затем была Мария Борисовна Правдина, молодая девочка, которая даже не ходила, а летала по коридорам института. Она учила нас атрибуции. Мы описывали музейные предметы. Как мне было страшно сдавать ей экзамены, стыдно было бы этой умной девочке ответить неправильно. И как была счастлива, когда слышала: «это описание как песня, читал бы и читал…!». И еще была моя коллега - Папиашвили Раиса Фёдоровна. Ведь как обычно мы видим музейные предметы? Как правило для нас это Рубенс, Шишкин, Васнецов… И обязательно что-нибудь такое колоссальное – статуя Давида или Самсон. А Раиса Фёдоровна знала всё об этнографии и с такой теплотой говорила об обыденных предметах, что и я по-другому посмотрела на хомуты и сундуки.

Есть у Вас любимые музейные предметы?

О.А.: Мне как хранителю очень сложно выбрать какой предмет в нашем музее любимый, это, наверное, зависит от настроения и ситуации. В фондах Вырского филиала есть очень дорогие по антикварной стоимости предметы и те, которые ещё недавно можно было найти в любом доме, но все они интересны, каждый имеет свою историю, художественную или краеведческую ценность. Уверена, что любой предмет из фондов музея, будь то прялка-самопряха или ларец с инкрустацией XVIII века, может стать самым интересным.

Какой уголок в музее Ваш родной?

Влюбилась в музей «Дом станционного смотрителя» искренне и уже навсегда. Нравится «Чистая половина», где время как будто остановилось. Обожаю, когда топится русская печь в «Ямщицкой». Нравятся конюшни, из которых только что вывели лошадей, сараи, в которых пахнет лесом и свежими дровами, колодец с огромным воротом. У этого колодца очень любят фотографироваться посетители — он такой колоритный — и часто просят того, кто проходит мимо, их сфотографировать. Однажды во мне проснулся фотограф из «прошлой жизни». Я прошу девушку встать к колодцу чуть ближе и одной рукой взяться за ВОРОТ, она берётся рукой за свой воротник и говорит: «Так?»… Я тогда поняла, что живу, как в прошлом веке, и говорю уже так же.

И ещё этот изумительный двор, с зелёной травой и старенькими скамеечками… Звоню однажды маме и говорю: «Как же, мамочка, тут красиво! Синее–синее небо, с белыми облаками, ярко зелёная трава, и я на скамеечке у деревянной стены дома!» Она спросила: «Ты про Рай говоришь?»