Статья Александра Семеновича Шаталова: «Выдача лиц для уголовного преследования и исполнения приговора в контексте борьбы с преступлениями против мира и безопасности человечества», опубликованная в первом номере журнала «Мир криминалистики» за 2023 год

Аннотация. Освещаются вопросы, связанные с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, которые нацелены на выяснение ее места, роли и вектора дальнейшего развития в системе российского права. Анализируется соотносящийся с данным правом юридический механизм выдачи и обозначены его проблемы на примере преступлений против мира и безопасности человечества. В центре внимания − нормы действующего законодательства, ведомственные нормативные правовые акты, судебные решения, мнения процессуалистов. Исследование базируется на материалах судебной практики и официальных статистических данных, на фоне обобщения которых обосновывается необходимость корректировки нормативных предписаний российского уголовно-процессуального законодательства с целью охвата этого направления международного сотрудничества сферой судебного контроля, через привнесение в него состязательного и диспозитивного начала.

Ключевые слова: выдача лица, находящегося на территории иностранного государства; исполнение запроса о выдаче; исполнение приговора; международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства; преступления против мира и безопасности человечества; экстрадиция.

Введение. Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора в действующем уголовно-процессуальном законодательстве (далее — УПК РФ) признана самостоятельным направлением международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, посредством которого обеспечивается как неотвратимость уголовного преследования и наказания, так и социальная реабилитация осужденных. Ее юридический механизм предполагает осуществление не какого-то одного, а сразу нескольких находящихся в неразрывной взаимосвязи процессуальных действий. В Российской Федерации они обычно начинаются с задержания лица, находящегося в международном розыске, с последующим направлением официального сообщения об этом факте иностранному государству. В нем также излагается предложение о направлении в Российскую Федерацию запроса о выдаче задержанного по инициативе данного государства лица. После поступления такого запроса и его проверки на соответствие нормам национального законодательства и международному договору, подписанному от имени Российской Федерации Генеральным прокурором РФ или его заместителем, принимается решение о выдаче лица иностранному государству или об отказе в этом. Оба решения могут быть обжалованы заинтересованными лицами в судебном порядке, а сама процедура экстрадиции лица может иметь место только после вступления в законную силу принятого судом решения об отклонении поданной жалобы, а следовательно, признания состоявшегося решения о выдаче лица законным и обоснованным.

Описанные процессуальные процедуры регламентированы нормами гл. 54 УПК РФ (ст. 460—468). В своей совокупности они свидетельствуют о том, что выдача довольно распространенный и наиболее урегулированный в правовом отношении вид международной помощи по уголовным делам. Ее правовая природа многоаспектна, поскольку в выдаче всегда участвуют две заинтересованные стороны (запрашивающая и запрашиваемая), а деятельность, связанная с ее осуществлением, инициируется либо направлением запроса о выдаче, либо необходимостью его исполнения. Более того, к выдаче могут запрашиваться не только лица, но и предметы. Их выдача может осуществляться как на весь срок уголовного преследования или исполнения приговора, так и в какой-то его части. Все это стало возможным благодаря тому, что при формировании структуры и содержания международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства российскими законодателями были учтены положения конституционного, уголовного и международного права, непосредственно связанные с задачами, для решения которых оно предназначено.

- О тесной взаимосвязи российского уголовного и уголовно-процессуального законодательства с международным правом

В российском уголовном законе (далее — УК РФ) четко прослеживается его неразрывная связь с международным правом. Наиболее ярко она проявляется в Разделе XII, предусматривающем уголовную ответственность за преступления против мира и безопасности человечества. Данный раздел завершает Особенную часть УК РФ и содержит одну главу с одноименным названием, включающую десять статей. Все они (за некоторым исключением) появились с принятием самого УК РФ, оставаясь все последующие годы его существования в своей изначальной редакции. Объяснение этому некоторые специалисты правильно усматривают в наличии специфики у таких преступлений, воспринимаемую ими через призму оригинальности объекта преступного посягательства, в качестве которого в учебной литературе обоснованно позиционируется режим коллективной безопасности. Само же понятие «преступления против мира и безопасности человечества» в российском законодательстве не раскрывается. Единственным официальным документом, где содержится не только его определение, но и исчерпывающий перечень деяний, входящих в данную группу, является Римский статут Международного уголовного суда (МУС) 1998 г. В нем указано, что преступлением против мира и безопасности человечества признается любое из деяний, «… когда они совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц, и, если такое нападение совершается сознательно». В доктринальном толковании преступления против мира и безопасности человечества: «… это виновно совершенные общественно опасные деяния, посягающие на мир и согласие между народами и (или) государствами, а также на безопасность существования человечества, запрещенные УК РФ под угрозой наказания». Сам уголовный закон не содержит четкой информации о том, какие преступления из соответствующего его раздела относятся к преступлениям против мира, а какие — к преступлениям против безопасности человечества, создавая, таким образом, повод для научных дискуссий. Более того, события последних лет предопределили высокую вероятность всплеска преступлений такого рода. И если еще до недавнего времени процент таких преступлений в общей структуре российской преступности был ничтожно мал, то теперь их количество резко возросло.

По данным официальной уголовной статистики за период с 2015 по 2021 гг. к уголовной ответственности за преступления против мира и безопасности человечества было привлечено 65 человек, что сравнительно немного в сравнении с аналогичными показателями по другим группам преступлений. Ежегодное число осужденных то постепенно уменьшалось, то несколько возрастало и выглядело в эти годы следующим образом: 2015 г. − 12 чел., 2016 г. − 4 чел., 2017 г. − 6 чел., 2018 г. − 3 чел., 2019 г. − 1 чел., 2020 г. − 9 чел., 2021 г. − 30 чел., 21 из которых был осужден по ч. 1 ст. 354.1 УК РФ «Реабилитация нацизма». Однако в 2022 году количество приговоров судов по преступлениям против мира и безопасности человечества вкупе с преступлениями против военной службы резко возросло. Только за один этот год к уголовной ответственности по ст. 332—361 УК РФ было привлечено 1408 чел.

Высокая интенсивность этого процесса главным образом была обусловлена проведением специальной военной операции на Украине. За 2023 год статистические данные пока не опубликованы, но вероятнее всего в количественном отношении они меньше не станут. Логично предположить, что в следственной и судебной практике внимание к вопросам, так или иначе связанным с возбуждением уголовных дел по этим преступлениям, их предварительного расследования, судебного рассмотрения, международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства будет только возрастать. Реакция научного сообщества на такое стечение обстоятельств должна быть соответствующей, а сами вопросы, являющиеся предметом рассмотрения уголовно-процессуальной и криминалистической науки, должны подвергаться скорейшему научному осмыслению и последовательному обсуждению со стороны специалистов. Наиболее важным из них, на наш взгляд, является выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора, именуемая также экстрадицией.

- Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора как самостоятельное направление международного сотрудничества

Процессуальная природа этого отдельно взятого направления международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства многомерна, поскольку в выдаче всегда участвуют запрашивающая и запрашиваемая стороны, представляющие заинтересованные государства, а сама процессуальная деятельность, непосредственно связанная с ее осуществлением, начинается с направления запроса о выдаче, с появлением которого возникает необходимость его исполнения. В нем может быть запрошено не только конкретное физическое лицо, но и имеющие отношение к уголовному делу материальные объекты. По общему правилу их выдача может осуществляться с момента начала уголовного преследования или исполнения приговора и до фактического прекращения вызванной ими процессуальной деятельности.

Данные официальной статистики за три допандемийных года (2017−2019 гг.) о результатах сотрудничества Генеральной прокуратуры РФ с компетентными органами иностранных государств по вопросам выдачи лиц для уголовного преследования и исполнения приговора свидетельствуют о наличии стабильности международного взаимодействия с Россией при их решении. Это, в частности, подтверждается тем, в эти годы ежегодно рассматривалось более тысячи запросов о выдаче лиц из Российской Федерации (1433 в 2017 г., 1127 в 2018 г., 1231 в 2019 г.), абсолютное большинство из которых было удовлетворено (984 в 2017 г., 793 в 2018 г., 794 в 2019 г.). Большинство отказов в выдаче в эти годы происходило в связи с наличием у запрашиваемого лица гражданства Российской Федерации (39 в 2017 г., 23 в 2018 г., 44 в 2019 г.), ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности (26 в 2017 г., 31 в 2018 г., 50 в 2019 г.) и ввиду отсутствия состава преступления по законодательству Российской Федерации (42 в 2017 г., 28 в 2018 г., 40 в 2019 г.). В то же время из общего количества запросов, направленных в иностранные государства от имени Российской Федерации (325 в 2017 г., 372 в 2018 г., 455 в 2019 г.), удовлетворялась примерно половина (158 в 2017 г., 193 в 2018 г., 184 в 2019 г.), а общее количество официальных отказов в выдаче (66 в 2017 г., 60 в 2018 г., 47 в 2019 г.) оказалось сопоставимо со случаями их фактического отсутствия. Иначе говоря, примерно по такому же количеству запросов российских компетентных органов официальных ответов из иностранных государств так и не поступило. Считаем, что такое положение дел вызвано не столько отсутствием должного уровня взаимодействия с компетентными органами отдельных государств, объективными различиями принципов и правовых процедур выдачи, сколько национальными традициями распределения полномочий в этой сфере.

Проблема заключается в том, что в большинстве иностранных государств выдача осуществляется в рамках полноценного судебного производства, в то время как в Российской Федерации компетентным органом в вопросах экстрадиции является прокуратура. Формально суды в ней могут участвовать, но в минимальном объеме. Положение дел усугубляется тем, что правовой статус субъекта выдачи как участника уголовного судопроизводства все последние годы остается неопределенным, что влечет за собой бесконтрольное применение закона по аналогии. В отечественном уголовно-процессуальном законодательстве фактически провозглашена «презумпция выдачи», предполагающая безусловное ее осуществление при отсутствии законных оснований для отказа, перекликающихся с фундаментальными правилами выдачи. Одним из них является правило «запрета предварительного расследования», призванного исключить вмешательство в деятельность компетентных органов иностранного государства. Соответственно этому, сомнения в законности и обоснованности уголовного преследования лица, в отношении которого поступил запрос о выдаче или наличия необходимых условий для исполнения в отношении него приговора суда иностранного государства, обесцениваются по определению, т. к. могут не приниматься во внимание при принятии процессуальных решений. Действия должностных лиц российских правоохранительных органов по проведению предэкстрадиционный проверки при таком развитии событий становятся бессмысленными, как и обжалование заинтересованными лицами решений, принятых по запросу об экстрадиции в судебном порядке. Однако это еще не все! Нерешенные вопросы выдачи в условиях вооруженных конфликтов, такие как захват, задержание, арест, обмен пленными и т. д., не только не привносят ясности в понимание экстрадиционных правоотношений, а напротив, приводят к фактическому отождествлению внешне схожих, но разнородных по сути и юридическому содержанию процедур. Обозначенные нами проблемы наводят на мысль о назревшей необходимости придания процессуальной процедуре экстрадиции состязательного и диспозитивного начала, способного ускорить нормативную регламентацию процессуального статуса участников экстрадиционных правоотношений, а главное, распространить на них в полном объеме сферу судебного контроля.

Специфическая структурная атрибутика выдачи позволяет нам утверждать, что она представляет собой не что иное, как относительно самостоятельный правовой институт смешанного типа, где доминирует уголовно-процессуальное содержание. Для него характерны собственные временные и пространственные границы, определенный круг участников и специальная юридическая процедура, регламентированная в отраслевом законодательстве. Находясь в неразрывной взаимосвязи с другими институтами уголовно-процессуального права, она предусматривает повод и основания выдачи, особенности оценки обосновывающих ее доказательств, решения вопроса о мере пресечения, обжалования принятых решений и др. В архитектонику данного института законодательным путем имплементированы элементы конституционного, уголовного и международного права, непосредственно связанные с задачами, для решения которых он, собственно, и предназначен. Соответственно этому, сама выдача, как отдельно взятое направление международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, представляет собой комплекс предусмотренных национальным законодательством процессуальных действий и решений компетентных органов запрашиваемого государства, в связи с рассмотрением ими официальной просьбы запрашивающего государства об отправке на его территорию конкретного предмета, могущего фигурировать в уголовном деле в качестве доказательства или принудительном возвращении лица, подозреваемого, обвиняемого, либо осужденного за совершение преступления, для осуществления в отношении него уголовного преследования или исполнения приговора. В Российской Федерации выдача такого рода признана предметом уголовно-процессуального регулирования. Соответственно, изменение, дополнение и преумножение сопряженных с ней процессуальных процедур осуществляется через корректировку нормативного содержания Уголовно-процессуального кодекса РФ.

- Дальнейшее развитие процессуального института выдачи лица для уголовного преследования или исполнения приговора как направление работы по улучшению условий его практического применения

Правовой институт выдачи лица для уголовного преследования или исполнения приговора был имплементирован в российское уголовно-процессуальное законодательство немногим более двадцати лет тому назад. Оставаясь сравнительно новым и пока весьма далеким от совершенства, он сохраняет потребность в осуществлении комплексного научного анализа его сущности, отраслевой принадлежности, современного состояния, состоявшихся достижений и имеющихся недостатков. Не менее важна разработка стратегии его собственного развития и продолжение работы над улучшением условий для применения данного института на практике. Отрадно отметить, что за годы, прошедшие после принятия в 2001 году УПК РФ, наша страна заключила двусторонние и многосторонние соглашения о выдаче с множеством иностранных государств. С теми странами, с которыми они не подписаны, вопросы, так или иначе связанные с экстрадицией, решаются средствами дипломатической вежливости. Вместе с тем при их решении нередко наблюдается политическая конкуренция в интересах третьих государств и сохраняет остроту проблема чрезмерной длительности рассмотрения запросов о выдаче. Ее нерешенность влечет за собой невозможность привлечения обвиняемых к уголовной ответственности ввиду истечения сроков давности. Периодически становятся известными случаи, когда некий гражданин, объявленный в международный розыск под конкретной фамилией, находясь на территории иностранного государства меняет ее официальным путем и после оформления документов на новую фамилию выбывает в третью страну. При таком развитии событий процесс установления его местонахождения, задержания и выдачи существенно усложняется. Сложности также возникают в связи с необходимостью соблюдения принципа конкретности, суть которого сводится к тому, что лицо, выдаваемое иностранному государству, не должно быть осуждено на его территории или задержано за преступление, совершенное им до своей выдачи, но не выступающее в качестве ее основания. Более того, если инкриминируемое ему преступление в запрашивающем государстве наказывается смертной казнью, а в запрашиваемом государстве данное наказание не предусматривается или не применяется, то в выдаче может быть отказано.

Реакция европейских и некоторых других государств на специальную военную операцию свидетельствует о том, что состояние международных отношений Российской Федерации с зарубежными странами весьма и весьма изменчиво. Тем не менее выдача как ключевое направление международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства при любых мутациях вектора межгосударственного партнерства была и остается призванной обеспечивать не только публичные интересы запрашивающего государства в вопросах уголовного преследования и исполнения приговора в отношении того или иного лица, находящихся за пределами его национальной юрисдикции, но и неукоснительно соблюдать гарантии защиты его прав и законных интересов. Полагаем, что этот баланс должен соблюдаться безусловно и независимо от политической позиции, занимаемой тем или иным государством, а признаваемые им приоритеты не должны смещаться в сторону отрицания верховенства права. Особенно актуальным соблюдение такого баланса стало в наши дни, поскольку возможности практической реализации института выдачи посредством применения норм российского уголовно-процессуального права на фоне внешнеполитических событий двух последних лет существенно изменились. Заметное влияние на практику экстрадиции оказали не столько преобразования в российской судебной системе, сколько установление приоритета Конституции РФ, которая в 2020 году обрела нормативные предписания, позволяющие не исполнять решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров РФ в их истолковании, противоречащем Основному закону нашей страны. К этому можно добавить остановку весной 2023 года действия Европейской конвенции по правам человека и других международных договоров Совета Европы, последовавшую за выходом нашей страны из состава ее Парламентской ассамблеи. Логично предположить, что данные события рано или поздно приведут к возникновению нового формата экстрадиционного взаимодействия, которое будет выстраиваться на принципиально иных началах. Понимая неизбежность такой перспективы, процессуалисты в своих исследованиях заключают, что происходящие события детерминируют изменения как качественного (в части устранения проблем правового регулирования), так и количественного (в части повышения эффективности) содержания выдачи. Принимая во внимание данное обстоятельство, нельзя не согласиться с их утверждениями о том, что совершенствование механизма ее практической реализации в пределах нашей национальной юрисдикции наиболее перспективно именно в плане оптимизации его уголовно-процессуальной компоненты, требующей совершенствования юридической техники и приведения в соответствие с современными реалиями, в том числе с учетом изменений смежного отраслевого законодательства. Качественному повышению эффективности экстрадиционных процедур, несомненно, будет способствовать расширение объема проверки выдачи (соответствие нормам международного права и внутригосударственного права, соблюдения фундаментальных правил «двойной криминальности», «специализации» и «исключения политических преступлений»), оценка обоснованности выдачи (соблюдение юридических требований на территории государства уголовного преследования), а также подтверждение причастности запрашиваемого лица к инкриминируемому ему противоправному деянию.

Заключение. Институт выдачи лица для уголовного преследования или исполнения приговора призван выполнять интегрирующую функцию в сфере международного сотрудничества Российской Федерации с зарубежными государствами. Он по праву считается важнейшим правовым инструментом исполнения Российской Федерацией своих международных обязательств в области борьбы с преступностью. Необходимость последовательного и целенаправленного исследования проблем выдачи вызвана потребностями устранения пробелов в российском уголовно-процессуальном законодательстве с целью улучшения условий для применения данного института на практике. Совершенствование механизма ее практической реализации в пределах российской национальной юрисдикции наиболее перспективно в плане оптимизации его уголовно-процессуальной составляющей, являющейся правовой основой выдачи определенного круга правонарушителей из числа лиц, в отношении которых запрашивающая сторона желает исполнить требования приговора или ведет судебное разбирательство. Для этого следует четко определить и систематизировать права и обязанности лица, запрашиваемого к выдаче, избежать неоднозначного толкования его процессуального положения в судебной практике и адаптировать к экстрадиционному производству отдельно взятые процессуальные институты (например, мер пресечения, доказательств, обжалования и др.), в целях исключения их возможного несоответствия общепризнанным принципам экстрадиции, к которым принято относить: принципы взаимности, экстрадиционности преступления, двойной подсудности, истечения срока давности, невыдачи собственных граждан, неотвратимости наказания, освобождения от ответственности в случае уже вынесенного в запрашиваемом государстве приговора или постановления о прекращении преследования по тому же делу, отказа в выдаче по гуманным соображениям и др. Все они направлены не только на защиту интересов запрашиваемого и запрашивающего государств, но и на обеспечение гарантий соблюдения прав и свобод лица, подлежащего выдаче.

Список источников

1. Вениаминов А. Г. Понятие, цели и виды выдачи (экстрадиции) лица для уголовного преследования и исполнения приговора // Право: теория и практика. 2010. № 6-7. С. 27−29.

2. Гарипов Т. И. Законодательные и правоприменительные проблемы экстрадиции в уголовном процессе // Вестник Казанского юридического института МВД России. № 3 (45). 2021. С. 375−382.

3. Климов Е. В. Институт выдачи в уголовном процессе: определение понятия и значение // Вестник Владимирского юридического института. 2010. № 2. С. 89−93.

4. Малюточкин А. В. Понятие и классификация преступлений против мира и безопасности человечества // Молодой ученый. 2022. № 43 (438). С. 128−131.

5. Налбандян П. С. Проблемы регламентации и осуществления экстрадиции по уголовно-процессуальному законодательству России как вида правовой помощи по уголовным делам // Казанская наука. 2012. № 11. С. 251−257.

6. Насонов А. А. Реализация в уголовном процессе России права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования : автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Москва, 2018. 28 с.

7. Николаев К. Д. Преступления против мира и безопасности человечества: понятие и виды // Конституционно-правовые механизмы защиты прав человека и гражданина в России и мире : материалы международной научно-практической конференции. Москва, 2019. С. 218−222.

8. Санташова Л. Л. Институт передачи лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государство их гражданства : монография / под ред. А. А. Крымова. Вологда, 2015. 197 с.

9. Тлехуч З. А. Международные договоры Российской Федерации как нормативная основа собирания доказательств по уголовным делам // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2018. № 1 (63). С. 116−123.

10. Уголовное право России. Общая и Особенная части : учебник / А. А. Арямов, Т. Б. Басова, Е. В. Благов и др. М. : Контракт, 2017. 384 с.

11. Чобитько М. Б. Выдача в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: проблемы правоприменения и перспективы совершенствования : автореферат дисс. … канд. юр. наук. Челябинск, 2023. 33 с.

12. Шайбакова К. Д. Экстрадиция и нестандартные ее виды // Евразийский юридический журнал. 2018. № 5 (120). С. 40−41.

Примечания

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 27. 11. 2023 г.) // URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102073942 (дата обращения: 28. 12. 2023).

2. См., например: Малюточкин А. В. Понятие и классификация преступлений против мира и безопасности человечества // Молодой ученый. 2022. № 43 (438). С. 128−131.

3. См. например: Уголовное право России. Общая и Особенная части : учебник / А. А. Арямов, Т. Б. Басова, Е. В. Благов и др.; отв. ред. Ю. В. Грачева, А. И. Чучаев. М. : Контракт, 2017. 384 с.

4. Текст Римского статута, распространенного в качестве документа A/CONF.183/9 от 17 июля 1998 года с изменениями на основе протоколов от 10 ноября 1998 года, 12 июля 1999 года, 30 ноября 1999 года, 8 мая 2000 года, 17 января 2001 года и 16 января 2002 года. Статут вступил в силу 1 июля 2002 года // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pdf/rome_statute(r).pdf (дата обращения: 28. 12. 2023).

5. См., например: Николаев К. Д. Преступления против мира и безопасности человечества: понятие и виды // Конституционно-правовые механизмы защиты прав человека и гражданина в России и мире : материалы международной научно-практической конференции. Москва, 2019. С. 218−222.

6. Официальный сайт Судебного департамента при Верховном Суде РФ: Основные статистические показатели состояния судимости в России за 2015−2022 годы // URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2074 (дата обращения: 28. 12. 2023).

7. См., например: Вениаминов А. Г. Понятие, цели и виды выдачи (экстрадиции) лица для уголовного преследования и исполнения приговора // Право: теория и практика. 2010. № 6-7. С. 27−29; Климов Е. В. Институт выдачи в уголовном процессе: определение понятия и значение // Вестник Владимирского юридического института. 2010. № 2. С. 89−93; Налбандян П. С. Проблемы регламентации и осуществления экстрадиции по уголовно-процессуальному законодательству России как вида правовой помощи по уголовным делам // Казанская наука. 2012. № 11. С. 254 и др.

8. Справка Управления экстрадиции Главного управления международно-правового сотрудничества Генеральной прокуратуры РФ за октябрь 2021 г.

9. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.: с учетом изменений и дополнений, внесенных Законом Российской Федерации о поправке к Конституции РФ от 14 марта 2020 г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2020. № 11. Ст. 1416.

10. Федеральный закон от 28 февраля 2023 года № 43-ФЗ «О прекращении действия в отношении Российской Федерации международных договоров Совета Европы» // URL: https://rg.ru/documents/2023/03/01/fz43-site-dok.html (дата обращения: 28. 12. 2023).

11. См., например: Санташова Л. Л. Институт передачи лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государство их гражданства : монография / под ред. А. А. Крымова. Вологда, 2015. 197 с.; Тлехуч З. А. Международные договоры Российской Федерации как нормативная основа собирания доказательств по уголовным делам // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2018. № 1 (63). С. 116−123; Насонов А. А. Реализация в уголовном процессе России права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования : автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Москва, 2018. 28 с.; Шайбакова К. Д. Экстрадиция и нестандартные ее виды // Евразийский юридический журнал. 2018. № 5 (120). С. 40−41; Гарипов Т. И. Законодательные и правоприменительные проблемы экстрадиции в уголовном процессе // Вестник Казанского юридического института МВД России. № 3 (45) 2021. С. 375−382 и др.

12. Чобитько М. Б. Выдача в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: проблемы правоприменения и перспективы совершенствования : автореферат дисс. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2023. С. 13.