Клиника. День четвёртый
Он проснулся от боли. Вероятно, неаккуратно повернулся во сне и сбил иглу. Привычно удалив капельницы, Макс сел на кровати. Снова белая комната. Как он попал сюда? Так о многом хотел рассказать Тёме и так глупо отрубился. Нужно будет обязательно снова дойти до той полянки. И потом, когда освободится из клиники, он обязательно поедет к своему лучшему другу. Он не такой, он больше не забудет старых друзей.
Макс посмотрел на тумбочку. Снова каша, снова компот. А это что? Рядом с обычной пайкой стояло ведёрко цукатов, рядом лежал пакетик. Он заглянул внутрь — кипятильник и цветные карандаши. Макс слегка опешил. Если про то, что ему нечем кипятить чай, он сказал вчера вслух (а в том, что белая комната прослушивается, Макс не сомневался), то о карандашах — только подумал.
Рисуя белую комнату, мир, который ему предстояло познать в самое ближайшее время, Макс всей душой мечтал о цветных карандашах. Но он был готов поклясться — вслух ничего такого не говорил. Не может же быть, чтобы и его мысли были под колпаком? Что это за клиника?
— Могли бы и точилку положить! Слышите? И что я вас думаю, знаете? — почти кричал Макс, грозя «рыбьему глазу» кулаком, в котором сжимал пакетик. Вдруг почувствовал, что внутри что-то есть. Внутренне был готов увидеть точилку, но на одеяло выпал… Офицер.
Макс схватил фигурку и долго рассматривал. Деревянный офицер, вырезанный из дерева лучшим другом. А ведь он уже начал думать, что ему всё приснилось. Нет, офицер был настоящим. Макс вспомнил о бельчонке, сунул руку в карман. Орехи еще остались, и сам карман был на месте. Происходила какая-то чертовщина. Клиника.
Традиционно проверив двери, Макс сел завтракать. В кашу он добавил сгущенку и несколько долек мандарина. Орехи решил оставить для белки — он надеялся еще с ней увидеться. Каша получилась довольно вкусной. Жизнь налаживалась. Два бутерброда с плавленым сыром и колбасой добили рацион. Макс представлял, как пересыплет цукаты в пакет от батона и сможет кипятить воду в освободившемся ведёрке.
То, что над столиком появилась розетка, которой раньше не было, ничуть его не удивило, хотя и не осталось незамеченным. Казалось, белая комната подстраивается под потребности своего узника. Макс достал из тумбочки тетрадку и, не отрываясь от трапезы, принялся писать.
— Дети — не картошка, не редиска и не морковь. Нет такого, чтобы они росли летом, а зимой просто хранились в амбарах. И всё равно первого сентября чья-нибудь мама обязательно скажет, что Тёма вытянулся за лето.
Нет! Дети растут круглый год. Просто летом они растут у бабушки, да на дачах, а на линейку приходят выросшими. Всё остальное время дети растут на глазах наших мам. Растут невидимо, понемногу, в естественном процессе.
Так и наши друзья. Чем реже мы встречаемся с ними, тем более постаревшими их находим. Не успеешь оглянуться, как перед тобой, вечно молодым и вечно пьяным, окажется глубокий старик, бывший когда-то твоим одноклассником и лучшим другом. Однажды он умрёт, а ты — ты останешься. Останешься совсем один. Тебе будет стыдно и одиноко. Ваши фотографии истлеют. Ваши голоса забудутся. Вашу бильярдную закроют, ведь в неё некому будет ходить.
Есть ли у вас такой друг? Когда вы видели его в последний раз. Думали ли вы когда-нибудь о том, что этот раз мог оказаться последним? Конечно, не думали. А ведь у мироздания есть только один способ заставить нас об этом задуматься. И он нам точно не понравится.
Вчера я видел своего друга глубоким стариком. Я даже не знал, вправе ли я обратиться к нему на «ты». А ведь в школьные годы мы были, как говорится, не разлей вода. Я посчитал, мы не виделись пять или шесть лет. Нет, не поссорились. Я продолжаю считать этого человека своим лучшим другом, а он, наверное, считает лучшим другом меня. Но так ли это? Что для нас эта дружба?
Точно ведь не ежегодные звонки в день рождения? Точно нет. Вспомните, что такое ваша дружба, из чего она состоит, из чего сделана, в каких боях закалялась. Купите его любимого пива и поезжайте в гости к вашему лучшему другу. И ничего не планируйте на завтра. Отключите телефоны, отложите дела, отпроситесь у жены. Это окупится. Окупится в тот самый день и час, когда вам по-настоящему понадобится верный друг, настоящий полковник.
Макс отложил ручку. Он встал из-за стола и несколько раз перечитал написанное. В тексте не все казалось идеальным, но он нравился Максу. Хотелось позвонить Тёме, ходелось действительно взять ящик «Петровского» и рвануть к нему на Мелитопольскую. Он обязательно так и поступит — как только его отпустит белая комната.
Взял с тумбочки фигурку офицера. Она была ладно сработана. И где Тёма научился резать шахматы! Вот бы попросить его сделать и другие фигуры. Это были бы его самые любимые шахматы. Макс ещё долго рассматривал каждую линию, каждый изгиб, каждый завиток колец дерева. Он вспомнил запах груши и будто бы сразу почувствовал его в воздухе. Макс понял, что сейчас уснёт и сам улёгся в постель.