В режиме BoRhap.

Интервью Брайана Мэя для июньского номера Guitar World (2019). Интервью проводил Joe Bosso.

Даже среди людей, которые сильны сразу в нескольких областях деятельности, Брайан Мэй невероятно крут. Он не только один из самых выдающихся гитаристов на планете, но также один из отцов-основателей и авторов песен одной из самых топовых групп в мире - Queen. Помимо этого, Мэй каким-то образом выкроил немного времени, чтобы заняться астрофизикой и получил докторскую степень в лондонском Имперском колледже в 2007 году. В связи с этим напрашивается вопрос: есть ли что-нибудь, в чем этот парень профан?

Мэй усмехается и говорит: «О, конечно. Полагаю, что есть»». Поразмыслив секунду, он признает, что домашние дела - его слабая сторона. – «В этом я полный профан. Спроси мою жену. Я всегда оставляю чашки с чаем в разных укромных уголках, а они появляются месяцами позже, полные плесени. Это моя худшая черта».

Если не считать работу по дому, достижения Мэя продолжают множиться. Это действительно редкость для любой группы, уметь поддерживать свою популярность многие годы после выпуска последней пластинки, но Queen находятся на волне популярности, и это неслыханно. Во многом этому поспособствовал масштабный фильм 2018 года - Bohemian Rhapsody, теперь самый успешный музыкальный байопик всех времен (с мировыми кассовыми сборами, превышающими 1 миллиард долларов, не говоря уже о четырех премиях «Оскар»), каталог группы вернулся в чарты. Вскоре после выхода картины прошлой осенью два альбома Queen (саундтрек к фильму и сборник лучших хитов группы 1981 года) попали в топ 10 Billboard.

«Кто мог это предвидеть?» - риторически спрашивает Мэй, почти сбитый с толку размахом успеха фильма. «Мы думали, что он будет хорошо принят фанатами, но мы не представляли, насколько широким будет его признание. Люди смотрели фильм по пять, шесть раз. Они подпевали и плакали. Я встречал людей в странах Азии, которые видели фильм 30 раз. Это невероятно. Мы счастливы, как никогда». Отвечая критикам, которые не согласились с перетасовкой событийного ряда в фильме, Мэй объясняет: «Мы снимали не документальный фильм. Так не должно было случиться, но случилось. Мы пытались изобразить внутреннюю жизнь Фредди Меркьюри – мотивы его поступков, его страсть, его страхи и слабости. Кроме того, мы хотели показать его отношения с нами как с семьей, потому, что эти отношения очень влияли на то, что им двигало, чем он жил.» Он делает паузу, затем задумчиво добавляет о покойном фронтмене группы: «И я думаю, Фредди это понравилось бы, потому что фильм дал хорошее, честное представление о нем, как о человеке».

У Bohemian Rhapsody была долгая и иногда беспокойная история до выхода на экран (прежде чем Рами Малек снялся в роли Меркьюри, Саша Барон Коэн был некоторое время связан с этим проектом), а для Мэя, который вместе с барабанщиком Роджером Тейлором был творческим и музыкальным консультантом фильма, процесс работы над фильмом часто был весьма непрост.

"Было много проблем, с которыми нам пришлось столкнуться", - говорит он. Даже после того, как съемки были завершены, гитарист должен был бороться с руководством 20th Century Fox, чтобы иметь возможность записать свою собственную версию музыкальной темы студии, которая начинает картину. «Они не хотели, чтобы я это делал, потому что думали, что это потянет за собой многое другое. Но в конце концов, они позволили мне это сделать, и помогли во всех отношениях».

Помимо других задач, Мэй был наставником актера Гвилима Ли, играющего роль самого гитариста. Наставничество включало изучение тонкостей его уникального стиля игры на гитаре, Брайан даже предложил актеру использовать для игры британский шестипенсовик вместо обычного медиатора. К счастью, Ли не был новичком в игре на гитаре, он уже был знаком с ее основами. "Гвилим - хороший гитарист, но он хотел понять «всю кухню» моей игры и поближе ко мне приглядеться,» -говорит Мэй. "Мы сидели рядом, каждый со своей гитарой, и играли песни, которые Гвилим собирался исполнять в кино. Он впитывал все очень быстро. Чего я не улавливал, так это того, что он наблюдал за моими манерами и тоном моего голоса. Когда мои дети увидели первый трейлер фильма, они удивились: "Папа, они наложили твой голос? Я сказал, 'Нет, Гвилим актер, и он абсолютно точно «поймал меня»!

Сложившийся интерес общества к Queen Мэй связывает не только с гигантскими кассовыми сборами фильма, но прежде всего с жизнеспособностью песен группы. "Песни – это главное, но и здесь все не так просто", - говорит он. - Песни создавались в напряженной атмосфере. Нам очень повезло, что группа представляла из себя мощное сочетание личностей, но думаю, что мы всегда находились под угрозой распада. Как ни странно, именно такая ситуация давала нам силы, потому что нас тянуло в разные стороны. Четыре разных талантливых личности."

Queen не выступали как группа более десяти лет после смерти Меркьюри, связанной со СПИДом, в 1991 году, но в 2004 году Мэй и Тейлор возобновили гастроли с певцом Полом Роджерсом, в обновленном составе группы (басист Джон Дикон ушел в отставку). Эта конфигурация, Queen + Paul Rodgers, пользовалась большим успехом во всем мире, прежде чем чем они расстались в 2009 году.

Два года спустя Мэй и Тейлор пригласили победителя конкурса American Idol, занявшего второе место, Адама Ламберта, присоединиться к группе. «Queen + Адам Ламберт» - стали очень успешны. Этим летом группа отправится в тур по Северной Америке, и для Queen, все еще греющихся в лучах успеха фильма, тур может стать похожим на круг почета. "Я думаю, что «живое» исполнение по-прежнему является важной частью нашей истории", - говорит Мэй. "Мы все еще даем концерты с Адамом, и делаем это на высоком уровне. Не думаю, что кто-то мог это предвидеть. Что замечательно, Адам совсем не чувствует себя заменой Фредди; по-своему, он новатор на сцене. Он вписался в команду."

Давайте вернемся к истокам. В 1963 году, в школе Вы были прилежным учеником, но в то же время хотели играть на гитаре. Эти два занятия конфликтовали друг с другом?

«Да, конфликтовали, и политика школы заключалась в том, что игра на гитаре считалась аморальной и незаконной, она считалась «проделками дьявола». Нам приходилось носить гитары с собой и играть в сарайчиках для велосипедов во время обеда. Мы вынуждены были быть бунтарями. В 1963 году не существовало никаких вариантов стать рок-звездой. Многие считали это пустой тратой времени.»

Ваш отец помог Вам сделать гитару, Red Special. Он не считал, что гитара отвлекает от учебы?

«Мой отец-загадка. Да, он поддержал меня, и мы сделали гитару вместе, что было прекрасным опытом для нас обоих. Но когда мне пришло в голову бросить учебу и стать гитаристом, он был категорически против. Он был убит горем, когда я решил отказаться от всего, что, по его мнению, должно было обеспечить мое будущее - и от всего, чем, по его мнению, он пожертвовал ради меня. Это было большим потрясением, и мы почти не разговаривали полтора года.»

Если бы у вас ничего не вышло с гитарой, как бы все сложилось?

«Ну что же, у нас бы все получилось, мы бы не сдались. (Смеется). Мы были полны решимости, и много экспериментировали, по мере нашего становления. Тем не менее, все могло бы быть гораздо менее успешным, чем оказалось, и наша история была бы другой. Но я не знаю какой, потому что я долго не смог бы позволить себе купить гитару. Все произошло бы намного позже, прежде чем я смог бы купить Fender или Gibson или что-то этого класса».

Вы играли на Red Special на протяжении всей своей карьеры. Учитывая технологические изменения, доступные сейчас, Вы хотели бы что-нибудь изменить, если можно было вернуться назад?

«Я бы ничего не изменил. Все получилось очень хорошо. Она как продолжение моего тела, и все в ней мне подходит. Как это произошло - загадка. Я думаю, что-то получилось интуитивно, что-то было точно просчитано, но в чем-то - просто повезло. Было трудно предположить, как сработают акустические полости внутри гитары, чтобы возникла правильная обратная связь. У меня не было никакой теории; мне просто повезло, что все получилось, как надо».

Ваш стиль игры практически невозможно проанализировать. Трудно обнаружить, кто на вас повлиял. Кого Вы слушали в детстве?

«В то время слушать было особенно нечего, поэтому дети вроде меня, слушали все, что попадалось. Джанго Рейнхардта, Чарли Берда или Чета Аткинса, их нельзя было назвать рок-гитаристами, но все они оказали на меня большое влияние. Мы все были фанатами Shadows, так что Хэнк Марвин сыграл большую роль. Я хватался за все, что мог найти. Я не знал тогда, кем был Джеймс Бертон, но он был очень значим. Его гитара звучала как вокал. Это меня и распалило. И еще был Бадди Холли, его острый ритм игры оказал на меня большое влияние. А эти гармонии! Я начал понимать, что можно сделать с вокальными гармониями. Oh, Boy! и Maybe Baby. - у меня до сих пор от них мурашки по коже. - Я играю их и все еще удивляюсь, откуда что взялось!»

Queen тоже, кажется, шли своим путем. Вы не играли блюз, как Free, или прог-рок, как Yes и Emerson, Lake & Palmer. Вы старались держаться подальше от того, что делали все остальные?

«Я думаю, что все это оказало на нас влияние. Пара песен в начале нашей карьеры были созданы по образцу Free . К тому времени я услышал Эрика Клэптона и Джими Хендрикса, и это изменило мою жизнь. Для нас Хендрикс был настоящим божеством. Я до сих пор не могу понять, откуда он появился. Он как будто прилетел с другой планеты. Я говорил о гармониях – ко мне они пришли от Бадди Холли и Crickets, братьев Эверли, The Beatles. The Beatles стали нашей «библией» в отношении музыкальной композиции, аранжировки и процесса создания материала. White Album - это полное руководство к тому как вы должны использовать студию для создания песен. Happiness Is a Warm Gun и Dear Prudence - ослепительные примеры того, как музыка может быть похожа на картину на холсте. В каком-то смысле The Beatles было легче, потому что им не нужно было играть песни вживую. Мы были увлечены созданием материала в студии, но и заставляли его «оживать» на сцене».

В первое время, когда у вас не было полного контроля над вашим шоу, трудно ли было получить на сцене нужное Вам звучание гитары?

«Как только я стал использовать Vox AC30 и требл бустер, идею мне подал Рори Галлахер, я нашел свой звук. Это был мой «голос», и я был просто счастлив.

Я всегда стремлюсь улучшить его, но есть основа, и она не изменилась. Лампы класса «а» обеспечивают плавный переход спектра (звучания) от прозрачного до невероятно насыщенного. В сочетании с гитарой я всегда получал искомое звучание».

Люди часто думают о Фредди как о пианисте, но он иногда играл на гитаре, и даже написал на гитаре одну из песен. Каким он был за гитаристом?

«Он очень хорошо играл на гитаре, очень нетрадиционно, всегда нисходящими ударами. Он написал рифф для Ogre Battle (1974 Queen II).

Он играл ритм-партию на Crazy Little Thing Called Love. Я играл ее ударами и вверх, и вниз, но он всегда использовал только нисходящий удары. Представьте, как быстро двигалась его правая рука! Он играл с неистовой энергией, которая очень подходила для этой песни… Я хотел бы звучать так же здорово, как Фредди на этой записи, это было чертовски хорошо! Через некоторое время он оставил гитару и сосредоточился на пианино. В последнее время он почти перестал играть на пианино. Он просто хотел быть исполнителем, свободным фронтменом».

Поговорим о концертах, вы с Фредди держались на сцене как рок-звезды, многие ваши позы до сих пор в ходу.

«Мы?» (Смеется)

Да, конечно.

«Я не знаю, откуда все это взялось... Мы делали все инстинктивно, ощущая поток энергии на сцене. Я думаю, Япония изменила нас. Мы отправились в Японию, и с нами обращались, как с Битлами. Каждое наше движение на сцене было вызвано действием аудитории, поэтому мы очень быстро, инстинктивно научились использовать его. Я думаю, что в начале моя игра была немного скованной, но опыт на сцене Budokan и мощное признание со стороны зрителей повлияли на нас, мы стали гораздо более раскрепощенными и отзывчивыми к тому, что чувствовала аудитория».

Мы могли бы потратить несколько дней, чтобы просмотреть ваш каталог, но я хотел бы коснуться нескольких песен. Говорят, что Stone Cold Crazy (1974 Sheer Heart Attack) является предшественником трэш-металла. Что вы можете сказать о работе над ней?

«Об этом я могу подробно рассказать. Фредди написал лирику, и у него уже был рифф, который он играл со своей старой группой. Я сказал: "Это отличный текст и концепция, но тебе нужен рифф получше." Фредди спросил:" Хорошо, что ты можешь предложить?" Я сочинил этот неистовый рифф, соответствующий лирике, и ему очень понравилось. Вся группа была вовлечена в процесс, особенно Роджер, песня в значительной степени базируется на его манере игры. Трек сработал довольно быстро. По какой-то причине мы не включили его в первый альбом. Нам он понравился, но мы отложили его, думая, что он пойдет на второй альбом. Это была очень хорошая работа, поэтому мы очень хотели найти ей применение. Я помню, как в одном австралийском ревю прочитал:" Queen отказались от своих рок-корней на Queen II". Я был потрясен. Но такого рода реакция повлияла на альбом Sheer Heart Attack , в котором мы сознательной стремились вернуться к нашей первоначальной энергетике. Мы записали Stone Cold Crazy очень быстро, она и исполнялась очень быстро. Это одна из наших самых быстрых песен. Сейчас, исполняя ее на сцене, мы получаем истинное удовольствие. Иногда мы пытаемся доказать себе, что все еще можем играть с такой скоростью, но песня имеет тенденцию становиться слишком быстрой. Вот тогда и нужно «сбросить газ», потому что наступает момент, когда она может потерять свой эффект".

"Песня Пророка" появилась в 1975 году в Night at the Opera, но вы работали над ней во времена Queen II.

«Это так. Я был одержим ей, и здорово с ней намучился. Я возвращался к ней даже во сне – это не выдумка. Я пытался воплотить свои идеи и с этим были проблемы. Было слишком много разных кусочков, и все смешалось. Помню, как однажды Фредди играл в Рокфилде Bohemian Rhapsody прямо во дворе, и я подумал: "Боже мой, у него все так идеально организовано, а я не могу собрать эти разными кусочки. В конце концов я все-таки взял себя в руки, но не знаю, достиг ли в итоге оптимального варианта. Конечно, она никогда не была столь успешной, как Bohemian Rhapsody, которая стала «блудным» ребенком, во многих смыслах бессмертным творением. "Песню Пророка» любят поклонники Queen, но она никогда не покоряла мир подобно Bohemian Rhapsody.

Вы упомянули Джеймса Бертона, которому подражаете в "Crazy Little Thing Called Love".

«Да, конечно».

И еще Another One Bites the Dust.

«Да, но ритм-гитара-это не я. Джон сыграл на ней. Совершенно очевидно, он написал басовую линию и все остальное. Он очень настаивал на собственном исполнении ритм-партии, так что это он на Stratocaster. Я играл все тяжелые вещи, которых было не так уж много. Должен сказать вам, что почувствовать этот отрывистый ритм - одна из самых сложных задач, когда ты должен играть вживую.

Очень в духе Нила Роджерса.

«Да очень, и Джон его просто обожал - мы все его обожаем. Джон, без сомнения, находился под его влиянием. Какой удивительный парень Нил Роджерс. У него свой лексикон, свой мир».

После смерти Фредди, Queen потребовалось некоторое время, чтобы снова начать гастролировать. Как бы вы описали различия в работе с Полом Роджерсом и Адамом Ламбертом?

«Это хороший вопрос. Они оба великолепны. Мы чудесно провели время с Полом. У него свой стиль, который мы интегрировали в группу. Так случилось, что у нас возникли точки пересечения, мы хотели глубоко погрузиться в его музыку – в первую очередь мы были под ее влиянием. Для меня было приятно играть All Right Now, Can't Get Enough of Your Love и другие вещи. Однако со временем появились трудности. Мы играли в Южной Америке, где люди не знали этой музыки, поэтому мы стали исполнять больше песен Queen. Пол справился с этим хорошо, но я думаю, что ему было не просто отказаться от многих своих песен. Мы действительно наслаждались этим сотрудничеством, как экспериментом, но любой эксперимент ... имеет свои границы. В конце концов, мы подумали: "наверное, это зашло так далеко, как только можно. Полу нужно вернуться к своей карьере. Потому что он не мог оставаться фронтменом Queen. По обоюдному согласию мы решили: «Это все».

Теперь, с Адамом, это другая история, потому что Адам может делать все, что делал Фредди, и многое другое. Не имеет значения, что вы предлагаете Адаму - он может это сделать. Он может спеть Good Old-Fashioned Lover Boy (1976 A Day at the Races), которую мы и не мечтали предложить Полу Роджерсу, потому, что это просто не сработало бы. С Адамом все по-другому. Он любит быть на виду, выставляться перед публикой. Он не Фредди, и он не притворяется им, но у него есть свои приемы. Он знает, как обращаться с аудиторией. Он шутит и дразнит публику совершенно естественно, не задумываясь об этом. Он любит принарядиться. Хотя Пол тоже немного наряжался для нас. На нем много блесток. (Смеется)».

Не так много.

«Адам живет и дышит этой атмосферой. У Адама - свой стиль, но это не значит, что он чем-то не доволен. Он прирожденная рок-звезда и фронтмен, поэтому у нас с ним очень творческие отношения. Мы относимся к Адаму почти точно так же, как мы относились к Фредди».

Мы говорили о том, как Вы работали с Гвилимом Ли, но что можно сказать об «оскароносном» выступлении Рами Малека в роли Фредди?

«Ах, Рами - это такое явление. Он потрясающий. Рами стал настолько похож на Фредди в повседневной жизни, что мы начали считать его Фредди. Это действительно странно. Это все еще так. Я думаю, что все ребята замечательные. Все четверо, и Люси Бойнтон, сыгравшая давнюю спутницу Меркьюри, Мэри Остин, стали частью нашей «семьи». Мы продолжаем много общаться с ними. Это здорово».

Перевод Aleksandrina https://vk.com/mr.brianmay