Обвиняется «Королева»! (часть3)
Теперь Queen стала группой, создающей хиты. 9 марта 1974 года Seven Seas Of Rhy впервые попала в чарты, поднявшись до 10-го места. В ноябре того же года на Top of the Pops Фредди щеголял в студии в обтягивающих атласных брюках (настолько тесных, что их пришлось расстегнуть, прежде чем он смог сесть) и приталенном меховом жакете. Killer Queen поднялась на второе место, уступив только песне Дэвида Эссекса Gonna Make You A Star.
Queen гастролировали по Америке, снова в поддержку Mott the Hoople, используя тур в качестве трамплина на пути к собственному успеху.
Затем, весной 1975 года, они посетили Японию и впервые обнаружили, каково это - почувствовать себя звездами. Тысячи фанатов ждали их в аэропорту. Билеты в огромные концертные залы были распроданы. Каждое телешоу стремилось заполучить их в качестве гостей. “Там мы столкнулись с чем-то вроде битломании”, - вспоминает Тейлор. “Мы никогда не видели ничего подобного. Мы вернулись домой, ощутив себя полубогами и отыграв пять ночей в Будокане или что-то около того (на самом деле - две ночи). Я вернулся в свою спальню в Ричмонде на Кью-Роуд, 120а. Мы по-прежнему получали 60 фунтов в неделю.”
Группа была все более недовольна своей относительной бедностью - Джон Дикон женился и был вынужден просить Trident о 2000 фунтах, чтобы внести задаток за дом, в то время как их менеджеры разъезжали в Роллс-Ройсах. Прошел слух, что группа ищет того, кто будет представлять их интересы. Легендарный Дон Арден считал, что у него есть возможность получить контракт, особенно с тех пор, как Фредди проявил интерес к одному из его сотрудников, человеку, который теперь является директором крупного лейбла звукозаписи. По словам этого сотрудника, Арден предложил ему переспать с Фредди, надеясь, что это поможет закрепить сделку. Мужчина ответил отрицательно: он был гетеросексуален. Более того, у него была девушка - Шэрон Арден, родная дочь Дона (та самая Шэрон Озборн, будущая жена Оззи).
В конце концов, к делу был подключен гей - новым менеджером группы стал Джон Рид, который сделал себе имя как личный и деловой партнер Элтона Джона. Рид почти сразу же доказал свою состоятельность одним простым решением: он настоял, несмотря на все доводы против, чтобы Bohemian Rhapsody стала следующим синглом Queen, первым с их четвертого альбома, A Night at the Opera.
Рой Томас Бейкер, человек, в конечном счете ответственный за “сборку” эпического трека, описывает создание Bohemian Rhapsody: “Мы были у Фредди дома и он сказал: “У меня есть идея песни”. Он начал играть на пианино - в песне не хватало слов, были лишь неразработанные фрагменты мелодии, заданы основные рамки. Потом Фредди остановился и сказал: “А теперь, следует оперная секция…” Когда мы начали делать оперную часть, она становилась все длиннее и длиннее, и мы добавляли все больше и больше пустой ленты. Каждый день мы думали: “Дело сделано!”, а потом Фредди приходил с новой порцией текста и говорил: “я добавил еще несколько Галилео, дорогой“, и она становилось все больше и больше.”
Гэри Лэнган хорошо помнит процесс записи. “Я не работал над основным треком, потому что Queen делали это в Рокфилде. Но потом они приехали в студию Sarm для работы с гитарой и вокалом. Каждому из трех разделов песни были даны смешные прозвища - которые, к сожалению, я не помню - но Фред знал, что делает. У Queen, в отличие от некоторых групп, проект в целом был хорошо проработан. В студии они доводили его до совершенства...и я не думаю, что у них когда-либо было ощущение, что такой подход может не сработать.”
“Были технические препятствия, но они трудились над этим и разработали систему, как записать вокал эффективно и быстро и упорядочить все дорожки . У Sarm была 24-дорожечная запись, очень продвинутая для того времени. Это было место, где технология и Фред шли рука об руку, потому что она стала средством приложения его гениальности. 24-трековая система была для него «лучиком солнца», он мог использовать многодорожечную запись, работая над вокалом.”
Но даже 24 дорожки – в шесть раз больше, чем было доступно The Beatles для записи “Сержанта Пеппера” - вскоре были израсходованы. Лэнган объясняет: “Барабаны, бас и, возможно, гитарное сопровождение и фортепиано Фреда должны были занять 10 или 12 дорожек, оставалось еще 12, казалось есть где разгуляться, но это не очень много, когда вы видите то количество вокала, которое для этого предназначено. Работа шла в разных студиях, при этом нельзя было потерять качество материала в целом. Мы не могли вернуться даже на шаг назад, потому что в девяти случаях из десяти это могло разрушить уже сделанное. Поэтому вы должны были убедиться, что то, что вы делаете, было на 100 процентов правильным. В те дни не было кнопки "Отменить".”
Наконец, законченная ”Рапсодия” была готова к воспроизведению. “Я помню тот момент, когда мы прослушали микс от начала до конца. Я стоял в дальнем конце комнаты, и у меня просто челюсть отвисла. Я никогда не слышал, не ощущал и не знал ничего подобного этому треку. Это было просто потрясающе. Я понимал тогда, что BR было суждено стать великой песней. Она была исключительной.”
Получившийся magnum opus был слишком длинным и слишком безумным, чтобы стать обычным синглом. Но как только Кенни Эверетт стащил копию ленты и пустил ее в эфир на Лондонском Capital Radio 14 раз за два дня, а Top of the Pops показала революционное видео, которое Queen сделала для продвижения песни (на том основании, что ее было бы невозможно сыграть вживую или даже изобразить живое исполнение), это стало явлением. Альбом, из которого был взят трек, - A Night At The Opera - был и остается не менее впечатляющим. Невероятно эклектичный, и все же объединенный мгновенно идентифицируемым звучанием группы, это идеальная квинтэссенция Queen раннего периода…
A Night At The Opera поднялась на первое место в чартах альбомов в декабре 1975 года, в начале 50-недельного пребывания. Это превратило Queen в настоящих суперзвезд, и это поставило перед ними актуальную проблему: что дальше? Ответ появился 12 месяцев спустя. Day At The Races имел почти идентичную обложку , еще одно название связанное с братьями Маркс и очень похожее смешение стилей. По словам Брайана Мэя, “мы рассматривали A Night At The Opera и Day At The Races как близнецов. Некоторые песни из Day At The Races -это барочные творения, в основном не моего авторства, я очень горд за них.”
“Один из моих любимых треков- Millionaire's Waltz, который недавно использовал в балете легендарный французский хореограф Морис Бежар. Это отличный выбор, потому что трек богат изобретениями. Меня ошеломляет сколько Фредди вложил в него. Басовые линии феноменальны, и, слушая сейчас то, что я сделал, даже не могу вспомнить, как у меня это получилось. В нем столько всего — разные гитары, разнообразное меняющееся звучание.”
”Каким - то образом все это работало, но, после этого альбома мы решили, мы достаточно потрудились в этом направлении и должны пойти иным путем. Мы решили, что насытились нашим многослойными записями еще до появления Sex Pistols, поэтому в News Of The World (в 1977 году) мы намеренно хотели вернуться к основам и обрести новый импульс. Некоторые люди рассматривали альбом как ответ на панк, но мы пришли к такому решению совершенно независимо.”
На тот случай, если у Queen возникло бы искушение вернуться к своим старым привычкам, Pistols работали по соседству. “Мы смотрели друг на друга с неподдельным недоверием, - вспоминает Роджер Тейлор, - но, как ни странно, стали довольно дружны. Барабанщик и гитарист были очень приземленными парнями, но Джонни обладал большой харизмой.- Ну, конечно, здесь был Сид Вишес — или "Мистер свирепый", как его называл Меркьюри.”
Второй трек на News Of The World - We Are The Champions, песня, которая с тех пор стала как гимном, так и источником раздражения критиков и политиков. Взгляд Тейлора на текст таков, что его не следует «принимать за чистую монету. “No time for losers”, - говорит он, - это дурацкая строка, но она написана не всерьез. Это была шутка.”
Мэй, как и следовало ожидать, имеет несколько иной взгляд. Указывая на то, что We Are The Champions была одной из песен в репертуаре Queen, которая всегда срабатывала на концертах, в любой точке мира, независимо от того, насколько катастрофичной была остальная часть шоу, он говорит: “Вы можете рассматривать это как чистое высокомерие. Но на концертах нет проигравших, и свои неудачи забываются, поэтому она работает как самоутверждающая вещь. Я помню, как говорил: "Ты не сможешь этого сделать, Фред. Тебя убьют.” Он просто ответил, “Конечно, мы сможем.”
К этому времени успех начал оказывать давление на членов Queen, поскольку четыре умных, эгоистичных человека начали тянуть группу в разных направлениях. Деньги были постоянным источником конфликтов.
Например, огромное негодование было вызвано суммой гонорара заработанного Роджером Тейлором, когда I'm In Love With My Car была выпущена в качестве би-сайда для Bo Rhap. Да и творческие споры внутри группы, долгое время выступавшие своеобразной формой контроля качества, становились все более язвительными. Все чаще Меркьюри работал над вокальными гармониями в одной студии, в то время как Мэй трудился над своими многослойными гитарными соло в другой, и они не общались друг с другом.
Роджер Тейлор соглашается, что к тому времени, когда в ноябре 1978 года был выпущен альбом Jazz, группа была менее голодной, более опытной и более пресыщенной. Ситуация ухудшилась, когда они работали в мюнхенской студии Musicland весной 1980 года, чтобы записать треки, которые станут альбомом The Game. “В Мюнхене мы пережили тяжелый период, - признается Мэй. - Мы отчаянно боролись друг с другом. Мы были разочарованы друг в друге. Я помню, как Джон говорил, что я играю на гитаре его песни не так, как он хотел бы. Мы все не раз пытались покинуть группу. Но потом мы вернулись к мысли, что группа сильнее любого из нас. Она оказалась прочнее, чем большинство наших браков.”
По иронии судьбы, в этот период творческого застоя, Queen наслаждались своими величайшими триумфами в США, когда Crazy Little Thing Called Love и Another One Bites The Dust попали на вершину чартов синглов, а The Game стал альбомом номер один. Группа смогла четыре ночи подряд собрать полный зал в Madison Square Gardens, но это было недолгим феноменом. Сочетание целого ряда факторов - переход контрактов от Elektra к Capitol, неудача фильма Flash Gordon, для которого они написали саундтрек, и массовое неодобрение все более очевидной гомосексуальности Фредди — обеспечило десятилетний перерыв до их следующего крупного успеха в США - The Show Must Go On. Их последнее американское шоу состоялось 15 сентября 1982 года на форуме в Лос-Анджелесе. «Я помню, как внезапно понял, что зрители не заполнили зал, как раньше», - вспоминает Тейлор.
«Мы всегда предполагали, что сможем вернуться, - говорит Мэй, - но события опередили нас. Я знаю, что Фредди очень хотел, чтобы последний альбом (Innuendo) был признан в Штатах. Но у нас не получилось, и даже смерть Фредди не оказала такого сильного влияния, как фильм «Мир Уэйна». Все было не так как в Европе.»
Но в тот самый момент, когда Queen потеряли свою североамериканскую аудиторию, они нашли еще более фанатичных последователей в Южной Америке. В их музыке было что-то неподвластное языковым и культурным границам. Как говорит Мэй, «всегда находилось какое-то место, где были мы чертовски востребованы. Мы могли отправиться туда и быть самими собой, ни о чем не беспокоясь.»
Их творчество, однако, становилось все более непредсказуемым, вылившись в итоге в альбом Hot Space (1982 год), неудачную попытку превратиться в R&B танцевальную акцию. К этому времени Меркьюри, в частности, вел жизнь необузданного, абсолютно неразборчивого в связях декадента.
Затем, в середине 80-х, Queen внезапно заново открыли себя как создатели хитов. Их марка отполированного поп-рока теперь стал основной формой радио-и видеопродукции: от Duran Duran до Foreigner и Def Leppard. Группы, явно находящиеся под влиянием Queen, возглавляли чарты. Кроме того, теперь существовала технология, позволяющая простым нажатием кнопки создавать эффекты, над которыми Queen когда-то трудились месяцами. Что еще более важно, как только Мэй и Меркьюри переставали писать хиты, Дикон и Тейлор являлись в качестве авторов песен.
Дикон написал урезанную версию Another One Bites The Dust (самый продаваемый сингл Queen во всем мире, превосходящий в этом даже Bohemian Rhapsody), поставил басовую линию (во многом сэмплированную) в Under Pressure, а затем сочинил I Want To Break Freee. Тейлор, между тем, написал Radio Ga Ga, It's A Kind Of Magic и One Vision. Любите вы эти песни или ненавидите, но это были массовые хиты, захватившие для Queen новые сегменты рынка.
Более того, они подчеркнули уникальный аспект карьеры Queen; они являются единственной группой в истории рока, состоящей из четырех участников каждый из которых был автором песен, каждый из которых был способен писать песни, штурмующие чарты. Так что, если у кого-то из членов группы творческая энергия шла на спад, всегда находился кто-то другой, готовый заменить его.
Тем не менее, в группе росло чувство, что масштаб их успеха серьезно повлиял на мотивацию, которая когда-то была очень сильна. Джон Дикон: «Когда мы только начинали, нас очень заботило наше будущее. Мы всегда хотели что-сделать, куда-то отправиться. Мы хотели, чтобы наши альбомы везде были успешными и очень много работали над этим. Но добившись успеха во многих странах мира, мы потеряли прежнюю мотивацию.»
Потом, конечно же, был концерт на Live Aid. Легко забыть, что в преддверии шоу Queen были политическими париями. В октябре 1984 года они посетили Южную Африку и отыграли семь шоу на Super Bowl в игорном центре Сан-Сити,что вызвало негодование и неприятие музыкального мира. Они нарушили культурный бойкот, воплощением которого стал актер и музыкант Стив Ван Зандт, организовавший движение «Артисты против апартеида» и записавший в знак его осуждения сингл «Сан-Сити» .
Роджер Тейлор признает в ретроспективе, что южноафриканские концерты были ошибкой. Но и он, и Мэй отстаивают принципы, которые побудили их выступить там. По словам Тейлора: «Черное» и «белое» сообщества были в восторге от того, что мы приехали туда. Мы имели огромный успех у «черного» населения в Южной Африке с I Want To Break Free , а Брайан поучаствовал во вручении награды Soweto Music Award. "
Затем, весной 1985 года, когда группа гастролировала по Австралии и Японии, Боб Гелдоф обратился к Джиму Бичу, тогдашнему менеджеру Queen, попросив их выступить на Live Aid, и добавил с характерной для него деликатностью: «Скажите старому педику, что это будет грандиознейшее событие.»- Как тот мог отказаться?
«Live Aid стал хорошим стимулом» , - вспоминает Роджер Тейлор. Мы были так измучены к тому моменту. Мы думали, что не будем гастролировать снова лет пять, если вообще будем ...» «Но мы решили, что нам лучше немного порепетировать, и отработали попурри из хитов на 17 минут; зачем надоедать зрителям тем, чего они никогда раньше не слышали? У нас не было саундчека, но мы отправили нашего лучшего инженера проверить звуковую систему, он установил все ограничители в нужное нам положение. Мы звучали громче всех. Я помню, что был в аудитории и слышал первые несколько выступлений, думая, что они едва слышны. Вы должны овладеть толпой на стадионе!»
Вот где профессиональная этика и интеллект Queen действительно принесли свои плоды. Как позже выразился Гелдоф, «Queen были абсолютно лучшей группой дня. Они играли лучше всех, имели лучший звук, использовали свое время в полной мере. Они поняли идею абсолютно точно - это был глобальный музыкальный автомат... они просто вышли и исполнили один хит за другим... Это была идеальная сцена для Фредди: весь мир. И он мог красоваться на сцене, распевая We Are the Champions...»
Как и в Небворте год спустя, самым потрясающим зрелищем было то, как вся аудитория хлопала на Radio Ga Ga. «Я никогда в жизни не видел ничего подобного, - говорит Мэй, - и это не было предусмотрено. Все думают, что у нас все просчитано. Конечно, что-то мы продумывали. Мы не были глупы. Мы понимали наших зрителей и играли для них. Но это была одна из удивительных случайностей, связанная с клипом.»
Даже в оригинальном треке был только один прихлоп после каждого повторения заглавной фразы. «Но наш продюсер подумал, что было бы неплохо наложить на него эхо. Видеорежиссер решил: «О, это отлично, двойной прихлоп! У нас будет массовка, чтобы это сделать», потому что это была пародия на «Метрополис». Все смотрели это видео, один из самых успешных наших клипов. На Live Aid мы снова увидели, как это происходило. Помню, как подумал: «О, отлично, они все поняли», и еще я подумал: «Это не аудитория Queen. Это широкая аудитория, они купили билеты еще до того, как узнали, что мы участвуем в концерте. Как они узнали, что нужно делать? Никто им об этом не говорил.»
Воодушевленная своим триумфом и массовыми продажами по каталогам, которые вызвал концерт на Live Aid, летом 1986 года группа отправилась в масштабный тур по Европе — первый и единственный прибыльный тур за всю свою карьеру. Но вскоре после этого триумфа три других участника группы столкнулись с новостью о том, что Фредди Меркьюри болен СПИДом. «Мы узнали о Фредди в 1987 или 88-ом: Мы были в Швейцарии. Мы все понимали, что что-то не так. Но зная, что ему недолго осталось, мы по-настоящему сплотились. Бежать было некуда, поэтому мы просто жили и делали все, что могли. Ближе к концу он становился трагически слаб.»
«Как только мы поняли, что Фредди болен, мы сплотились вокруг него, как бы создав защитную оболочку», - соглашается Мэй. Мы лгали всем, даже своим семьям, потому что он не хотел навязывать окружающим свои проблемы. Он говорил: «я не хочу, чтобы люди покупали наши гребаные пластинки из сочувствия». Мы все стали очень близки. Мы очень повзрослели.»
Два альбома Queen были созданы в этот период : The Miracle в 1989 году, а затем, в феврале 1991 года, Innuendo, возможно, они стали их лучшей работой со времен A Night At The Opera. «Альбом был не из самых успешных, но один из лучших», - соглашается Тейлор. «Мы с Фредди были очень разочарованы, когда I'm Going Slightly Mad не стала большим хитом: нам песня очень понравилось.» (Она достигла 22 строки в чартах Великобритании.)
К тому времени болезнь Меркьюри, хотя и не была официально признана, стала слишком очевидна (независимо от того, насколько густо был нанесен его макияж), чтобы игнорировать ее. В бульварной прессе появились фотографии, на которых был изображен отчаянно худой Меркьюри с запавшими глазами, в костюме, болтающемся на его невероятно худом теле, по пути на ланч со своим доктором. Фотограф Джейсон Фрейзер мучился в течение двух недель, прежде чем выпустить снимки, обосновывая свое решение тем фактом, что Фредди был в общественном месте и что его отчаянное физическое состояние было легитимной новостью. Но когда я говорил с Роджером Тейлором в 1994 году, он все еще был в шоке от фото: «Я видел одну фотографию на всю страницу, очень плохого качества, сделанную с большого расстояния, и я подумал: какой в этом смысл? Это не новость. Это просто ужасно. Угождать самым низменным вкусам- это всегда работает, но это не значит, что вы должны так поступать.»
«Это очень трагично, что ужасная гребаная болезнь сломала карьеру Фредди, потому что он становился все лучше и лучше как певец и исполнитель. Это было просто ужасно. Он чувствовал, что не сможет оправдать ожиданий. Я очень скучаю по нему.» «После того, как Фредди умер, я не знал , что делать дальше. Я бросил всю свою энергию и все свои способности убеждать людей по телефону на организацию трибьют-шоу. Все было более-менее неплохо на протяжении примерно трех месяцев, это отвлекало меня от принятия решения. Я взял отпуск примерно на год, не уверенный, хочу ли я вообще заниматься музыкой. Но потом проблемы отступили и я снова начал сочинять песни. Я подумал, что если вернусь в этот очень сложный бизнес, то смогу написать о вещах, которые повлияли на меня и которые я считал важными ».
Он также присоединился к оставшимся членам группы, чтобы работать над Made In Heaven, посмертным альбомом, составленным из неизданных записей Queen и Меркьюри: «потребовалось несколько недель, чтобы справиться с тем, что мы слышим голос Фредди. Тяжелее всего было то, что между дублями звучали небольшие фрагменты разговоров, это было так странно. Но через некоторое время ты уже узнаешь каждый вздох и это перестает тебя так сильно задевать, воспринимается просто как часть материала.»
По всему миру было продано более семи миллионов копий альбома Made In Heaven, в том числе 1,5 миллиона в одной только Германии (платиновый альбом, отмечающий этот факт, висит на стене студии Тейлора), доказывая, что популярность Queen также велика, как и прежде. Оставшиеся музыканты, тем временем, должны были продолжить свою жизнь в тени группы. Тейлор признается – « Необходимо принять силу бренда. Я делаю свои сольные записи в основном для удовольствия.» Но я подозреваю, что под небрежной внешностью этого амбициозного и конкурентоспособного человека таится согласие с печальным признанием Брайана Мэя в том, что он разочарован малой известностью своего сольного материала: «я думаю, что я, черт возьми, сделал кое-что , и некоторые вещи заслуживают большего внимания.»
В конечном счете, Мэй остается абсолютно верен своей работе с Queen: «нет ни одного из наших альбомов, за который я хотел бы извиниться.» Только что вернувшись из семейного отдыха в США, он сообщает, что «сейчас в Америке наблюдается огромная волна повторного интереса к Queen. Я встречал многих людей, которые говорили, как сильно мы повлияли на их жизнь, в гораздо большей степени, чем в последние годы.»
«Похоже, молодые группы относятся к нам с огромным уважением. Многие из них, кажется, считают, что мы оказали на них влияние. Я не ожидал такого отношения от Cypress Hill, например, они, как я думал, находятся на противоположном конце (музыкального) спектра. Я подошел к ним за кулисы вместе с сыном и ожидал критики, а они все столпились вокруг и говорили, как важна была для них наша музыка. Они использовали выражение "тайные поклонники рока". И, конечно же, есть много подобных рок-групп: например Guns N'Roses относились к нам с большим уважением.»
Я закончил свой рейд на последних страницах истории Queen, уверенный, что вы должны быть серьезно преданным поклонником, чтобы полностью согласиться с оценкой группы с точки зрения Брайана Мэя. Но нужно быть брюзгой высшей пробы, чтобы не найти у Queen хотя бы дюжины замечательных песен, которые внушали бы любовь и уважение.
Больше всего, подумал я, мне запомнилась финальная картина моего общения с Брайаном Мэем. На этот раз мы сидели на его кухне и пили приготовленный им чай. Магнитофон был выключен, блокнот убран, когда Мэй - с тем выражением слегка болезненной задумчивости, которое для него так характерно, - почти прошептал: «знаешь, я иногда думаю, что Фреду почти повезло умереть именно тогда.»
Фредди никогда не пришлось наблюдать, как его собственные способности истощаются, или видеть, как группа исчезает в неизвестности. И, конечно же, умирая, он дал Queen длительный и очень мощный импульс к жизни. Как он мог бы сказать, вы знаете, мои дорогие... шоу должно продолжаться. И так далее…
MOJO MAGAZINE 99
перевод Aleksandrina https://vk.com/mr.brianmay