Седьмой

— Добрый вечер! Скажите, а по каким дням смена Петера?

— Кого? — лицо девушки-баристы выражало искреннее недоумение.

— Невысокого роста, темноволосый, с татуировкой на запястье.

— У нас никогда такой человек не работал.

— Может, вы его просто не помните?..

— Я уже полтора года здесь работаю, — в голосе девушки послышалось явное недовольство, — и отлично знаю всех своих коллег! Заказывать что-нибудь будете?

— Да, кокосовый латте с собой, пожалуйста.

Эмил задумчиво брёл по улице, грея озябшие пальцы о тёплый стаканчик. Вчера, вместо домашки по основам сетевых технологий, он часа три допрашивал гугл, пытаясь опознать странный символ, вытатуированный на руке у баристы. Время было потрачено зря, он так ничего и не выяснил. Нашёлся лишь отдалённо похожий узор — он украшал древний каменный столб, откопанный в Ирландии. Учёные сошлись в одном: что столб относится к кельтской культуре, но не смогли ни чётко датировать его, ни определиться, кого он всё-таки изображает. Разумеется, это только подогрело и без того распалённое любопытство Эмила. Он решил лично расспросить обладателя татуировки и сегодня, сразу после занятий, поспешил в «Совятню», недорогую кофейню в центре, где его окончательно поставили в тупик.

Поразмыслив, Эмил направился в университетскую библиотеку. В этом году он переехал в Дрёмхольм и поступил на сетевого инженера, и вот уже второй месяц жил в незнакомом городе совсем один. Учёба была откровенно нудной и сложной, он то и дело искал спасение в горячо любимых дебрях фольклора и мифологии. На этот раз он так увлёкся, что засиделся в библиотеке до закрытия, пока его не выгнали спешившие домой сотрудники. Взяв с собой сборник кельтских мифов и легенд, он вышел на улицу.

Конец октября принёс с собой кромешную темень и промозглую сырость. Гулять на холоде не тянуло, но и домой идти не хотелось — там укоризненно взирали со стола нетронутые учебники и несделанные домашние задания. Эмил решил на часок-другой найти приют в ближайшей к библиотеке кофейне «Ночник». Раньше он там не бывал, но тащиться через полгорода в насиженную «Совятню», ёжась на пронизывающем осеннем ветру и щурясь из-за острого снежного крошева, не сильно прельщало. Отвратная погода — под стать наступавшему Хэллоуину. Спеша укрыться в долгожданном тепле, он на полном ходу столкнулся с кем-то в дверях кофейни, выронил книгу, а у задетого бедняги из рук посыпались мелкие свёртки.

— Извините, пожалуйста, — смутился Эмил и кинулся подбирать с мокрой брусчатки шуршащие кулёчки и спасать библиотечную книгу.

— Да забей! Главное, кофеёчек уцелел, — жизнерадостно отозвался парень, бережно держа перед собой чудом не опрокинутый стаканчик.

Эмил остолбенел — перед ним стоял тот самый потерянный бариста из «Совятни».

— О, привет... Петер, кажется?

— Ларс.

— Ой, прости... — Эмил был на сто десять процентов уверен, что имя собеседника начиналось на «П». Или на бейджиках фамилию писали? Или он просто-напросто обознался? Эмил рискнул:

— Представляешь, в «Совятне» мне сказали, что ты у них никогда не работал, хотя я только вчера тебя там видел.

— Пф, я с ними чуток повздорил, вот меня и уволили, — пожал плечами Ларс, распихивая собранные кулёчки по карманам пальто, а не поместившиеся — за пазуху. — Не удивлён, что даже вспоминать не хотят.

— Понятно... Очень жаль, что так вышло.

— Да фигня, я теперь здесь работаю, — парень кивнул за спину, указывая на вывеску «Ночник», и жадно приник к стаканчику с кофе. Он буквально пританцовывал на месте от нетерпения, и Эмил понял, что не стоит рассчитывать на долгий разговор. Придётся спрашивать в лоб. Пускай будет невежливо, но такой шанс глупо упускать.

— Слушай, извини за нескромный вопрос, но что за символ у тебя на татуировке?

— Татуировке? — удивился Ларс и даже замер на мгновение, но быстро сообразил, о чём речь, и просиял, — а, да набил первый попавшийся эскиз из каталога.

Эмил всерьёз расстроился. Он, честно говоря, надеялся на увлекательную беседу о древних цивилизациях и мистических знаниях или, на худой конец, на рекомендацию интересной книги. Предвкушение некой тайны, не отпускавшее его второй день, оказалось напрасным, и он почувствовал себя обманутым.

— Ладненько, я тороплюсь, а то друзья мне голову оторвут за опоздание! Так что пока, приятно было поболтать, — скороговоркой выпалил Ларс и метнулся прочь.

Эмил вздохнул, потеряв настроение что-либо делать, и тут заметил, как под ногами что-то блеснуло. Наклонившись, он поднял с припорошенного снегом тротуара подвеску на тонком шнурке, похожую на ледышку или прозрачный кристаллик с мизинец величиной.

— Эй, погоди! — крикнул Эмил и развернулся, но собеседника уже и след простыл.

Поколебавшись, он зашёл в кофейню. В отличие от тёплых тонов «Совятни», увешанной гирляндами и заставленной пухлыми пуфиками, интерьер «Ночника» изумлял строгостью: со сдержанной чёрно-белой гаммой стен и пола контрастировали пронзительно-красные кожаные диваны. Посетителей не было, за прилавком стоял бородатый здоровяк в чёрном фартуке и перекладывал пакеты молока из большой картонной коробки в холодильник.

Эмил подошёл и протянул ему найденную подвеску.

— Ваш бариста забыл, сможете ему передать?

— Который? — не отвлекаясь от своего занятия угрюмо бросил тот.

— Ларс.

Бородач нахмурился и поднял тяжёлый вопросительный взгляд. Эмил растерялся:

— Ну, Ларс... темноволосый, невысокий. С татуировкой на запястье.

— Ты про Фрея что ли?

Эмил брёл домой. На шее покачивалась найденная подвеска. Он не решился оставить её тому мрачному типу, который путал Ларса с каким-то Фреем. Лучше уж Эмил сам зайдёт как-нибудь на неделе в «Ночник» и передаст лично в руки. Тем более, ещё не факт, что она принадлежит Ларсу. Мало ли кто мог потерять украшение у входа в кофейню. Правда, непонятно, когда получится зайти. Из-за всей этой истории у него и так накопилась прорва долгов. Ему следовало бы сейчас сидеть и зубрить выпуклую оптимизацию, а не шататься по улицам. Эта мысль угнетала: раньше он каждый год отмечал Хэллоуин с семьёй, и сейчас ему было одиноко. С однокурсниками за эти два месяца он недостаточно близко сдружился, чтобы вместе проводить время, а праздновать одному не так уж и весело, да и особо негде. Сонный и по-старинному уютный Дрёмхольм совсем не походил на энергичный и модный Линчёпинг, где учился его старший брат. Там витал непокорный и безрассудный дух студенческой свободы, а здесь всё окутывала благопристойная размеренная тишина. Даже атмосфера Хэллоуина не ощущалась: пара магазинов в центре повесили у себя чёрно-оранжевые шарики да в нескольких кафе поставили тыквы и приклеили стикеры с летучими мышами. В остальном город выглядел скучно и вяло, в особенности по вечерам.

Пробираясь по тускло освещённым безлюдным улицам к своей съёмной квартирке на западной окраине, Эмил не мог отделаться от тревожных ощущений. Ветер разошёлся ещё сильнее, продувая насквозь. Очередной лютый порыв налетел как безумный и швырнул в лицо ледяную морось — Эмил едва устоял на ногах и невольно зажмурился, шапку сорвало и унесло. Фонари пугливо замигали, точно огоньки свечей, и погасли один за другим. Переулок погрузился во тьму, напомнив дно глухого горного ущелья. Когда Эмил разлепил слезящиеся глаза, перед ним стояла орава людей в чёрных балахонах и с горящими факелами в руках. Жуткую процессию возглавляла троица верхом на... лошадиных скелетах? У костлявых ног скакунов вертелись, глухо рыча, здоровенные собаки со светящимися в темноте глазами. Один из всадников, с оленьими рогами на голове, поднял руку и возгласил:

— Узрите! Смертный на нашем пути повстречался!

Толпа ответила ему насмешливым гулом и улюлюканьем.

— Эээ... Счастливого Хэллоуина?.. — испуганно пролепетал Эмил, не понимая, что происходит. Пьяная толпа ряженых хулиганов? Сходка ролевиков? Съёмки фильма?

— Взять его! — прогремел приказ рогатого.

— Стойте! — откуда-то из-за спин, запыхавшись, выбрался не кто иной, как знакомый бариста, подскочил к Эмилу и положил руку ему на плечо. — Это не простой смертный! Он Посвящённый!

Эмил затаил дыхание, боясь шевельнуться. Заметив у него на груди подвеску-кристалл, бариста схватил её, показывая чёрным фигурам.

— Видите, у него и ключ есть!

Толпа разочарованно загудела и, обернувшись ветром, пронеслась мимо, обдав потоком ледяного воздуха.

Ларс-Петер-Фрей-тролль-его-знает проводил до смерти напуганного Эмила домой. Быстро освоившись на чужой кухне, он сварил им обоим кофе и разлил по найденным чашкам. Густой кофейный аромат наполнил квартиру уютом и спокойствием. Мало-помалу Эмил отошёл от потрясения и уставился на невозмутимого гостя:

— Что это было?

— Ты о чём? — наигранно изумился бариста.

Эмил замолчал, наблюдая как тот копается в сахарнице, перекладывая слипшиеся комочки себе в чашку, и бормочет под нос задорный напев.

— И всё же, как тебя звать?

— Можешь звать меня Седьмой.

— Седьмой?

— Ага.

— Необычное имя...

— Это не имя. У нас нет имён, только номера.

— У вас? У кого это — у вас?

Седьмой потёр переносицу, отвёл взгляд и нехотя ответил:

— Мы — морфеи, свита Короля Кошмаров.

— Ты... в смысле? Ты не отсюда? Не из настоящего мира?

— Мир снов — реальность ничуть не хуже вашей, — саркастично подметил гость.

Эмил притих, переваривая услышанное.

— А что всё-таки означает твоя татуировка?

Собеседник завис, озадаченный вопросом.

— Ты про это? — Седьмой продемонстрировал своё левое запястье со странным узором переплетающихся линий, и Эмил кивнул. — Это не татуировка, а как бы тебе сказать... Клеймо. Знак принадлежности. Он означает, что я служу в Королевстве Кошмаров. И не могу уйти в другие слои, даже если захочу... В Мире снов сложно всё устроено, но это долгий разговор, — неопределённо махнул он рукой и залпом допил свой кофе.

Эмил, который так и не притронулся к своей чашке, настороженно уточнил:

— Ты не слишком много кофе пьёшь?

— Кофе помогает сохранять человеческий облик. Поверь, ты не хотел бы увидеть меня в истинном обличье, — ухмыльнулся Седьмой, и на мгновение Эмилу почудилось, что его рот полон острых, как иглы, зубов. — Спасибо, что нашёл мой зеркальный ключ. Фигово было бы его потерять.

— Это тебе спасибо, что спас меня. Что бы они со мной сделали, если б не ты? Или это из тех вещей, о которых мне тоже лучше не знать?

Седьмой лишь снисходительно улыбнулся и уклончиво ответил:

— Сегодня Самайн, а потому, сам понимаешь, ничего хорошего ждать не приходится. Да и бродить в одиночку в эту ночь такая себе затея. Так что, считай, тебе повезло.

С этими словами он забрал со стола свой кристалл на шнурочке и повесил на шею.

— Благодарю за кофе и компанию! Мне, пожалуй, пора домой.

Эмил поднялся вслед за ним, чтобы проводить, но вместо того, чтобы выйти в прихожую, гость направился в ванную. Взяв в левую руку подвеску, он коснулся ею зеркала. Нет, не просто коснулся — кристалл легко вошёл в зеркало, словно нож в сливочное масло. По зеркальной поверхности разбежались круги, она заколыхалась, как потревоженная вода. Седьмой улыбнулся на прощание и нырнул в расплавленный зеркальный омут. Рябь улеглась. Эмил осторожно приблизился и пощупал зеркало: оно снова было привычно гладким и твёрдым.

Субботнее утро выдалось солнечным. Эмил проснулся в уличном свитере и джинсах на нерасстеленной кровати. Что за жуть ему приснилась! Настоящий кошмар... Это слово заставило его вздрогнуть: Король Кошмаров, Самайн, его свита, морфеи... Вздохнув, Эмил снял свитер, пригладил растрепанные волосы и поплёлся умываться. Остатки сонливости мигом выветрились, едва он перешагнул порог ванной — на полочке у зеркала лежал прозрачный кристалл и бумажка, исписанная торопливым почерком. С колотившимся от волнения сердцем Эмил взял записку. Она гласила:

«Будет время — заходи в гости. Сделал для тебя копию ключа».

А внизу подпись:

«Седьмой».