Writeober 2020

Сначала я хочу рассказать вам страшную историю…

«Тень на стене»

Самые опасные сделки с демонами заключаются в полнолуние.
Под пристальным взглядом круглого глаза Луны я рисую на полу магические символы. Несколько десятков рун - древнее заклинание призыва. Все они написаны гранатовым соком - кроме последней.
Её я пишу собственной кровью.

Демон появляется через несколько секунд. Я не могу увидеть его, но чувствую. Запах серы. Мурашки, бегущие по рукам. И, самое главное, давящая тёмная аура.
Мне нельзя его бояться.
Мне нужна его сила.

У меня есть свои причины гнаться за силой. Месть ли, желание возвыситься или алчность - я не готова раскрыть их сейчас. Но демону и не нужно это знать.
Ему нужна только плата.
Моя тень.

За возможность пользоваться силой, я отдаю демону свою тень. Не навсегда, конечно. Тринадцать лун, начиная с этого дня, я буду могущественной колдуньей. А он будет владеть моей тенью.
Я знала, что это будет больно. Но не думала, что настолько.
Луна светит мне в спину. И силуэт моей тени на стене - я вижу, как он исчезает. Пальцы обжигает магическим огнём, я хочу закричать и с трудом себя сдерживаю.

Моя тень, её больше нет рядом.
Я должна чувствовать невероятную волшебную силу.
Но вместо этого ощущаю только пустоту.

«Чердак»

Чердак нашей школы искусств всегда считался особенным.
Особенно опасным.

Говорили, что там живёт призрак безумного скрипача, который умер много лет назад. И что по ночам слышно, как он играет для пустой школы.
Ещё говорили, что там стоят статуи, которые оживают и охотятся на учеников.
И хранятся странные картины художников прошлого. Посмотришь на такую картину больше минуты - сойдешь с ума.

Конечно, это звучит как типичные страшилки. И совсем просто не бояться их, если вы обсуждаете эти истории днём, в ярко освещённом классе.
Но недавно я проиграл один спор. И теперь должен подняться на чердак и провести там десять минут.

Один. Без фонарика.

И знаете, теперь страшилки не кажутся такими уж забавными.

«Колокол»

Мне трудно запомнить свой новый адрес. Часто ноги уносят меня по привычным улочкам, через мост - к старой квартире на восьмом этаже. Но больше нет ни восьмого этажа, ни квартиры, ни дома.
Улица, на которой я жил раньше, оканчивается тупиком.

Тогда всё началось с колокола. Мы с друзьями любили проводить время в заброшенной церкви. Когда-то её разбомбили, потом превратили в склад, потом долго пытались восстанавливать, но так и не нашли на это времени и средств.
Удивительно, но старый колокол пережил это всё. Он так и висел на самом верху - чтобы добраться туда нужно было преодолеть прогнившую деревянную лестницу.

Обычно мы этого не делали. Нам хватало возможности оставаться вдалеке от остального мира - пусть в паре сотен метров ездили машины и ходили люди.
Пока однажды - опьянённый молодостью и желанием впечатлить одну девушку - я не взобрался по ступенькам. Удивительно, они выдержали мой вес.
И я ударил в колокол. Один раз. Он зазвенел, завибрировал так громко, что я зажмурился.
А когда открыл глаза - церкви вокруг не было.

Исчезли и другие вещи. Многих моих друзей больше не существовало, на их место пришли незнакомые люди. Мой дом находился в совсем другом месте. Вместо золотых рыбок у нас жила рыжая кошка.
Только из-за одного удара колокола...

Я часто возвращаюсь на ту площадь - где раньше была заброшенная церковь, а теперь раскинулся небольшой сквер. Часами сижу на лавочке. И пытаюсь понять.
Где этот колокол теперь?
Потому что я очень, очень хочу снова в него ударить.

«Ночь в мотеле»

Переднее колесо лопнуло через пять минут после полуночи.
Я сразу почувствовал это - машину дёрнуло, повело в сторону. Давид, спящий на заднем сидении, даже не шелохнулся. Зато мне пришлось вцепиться в руль, сбросить скорость и вспомнить, что вместо запаски пришлось положить в багажник образцы для исследований.
На ночном шоссе не было других машин.

Я готов был поддаться панике, когда фары высветили дорожный знак. Мотель, двести метров. Надеясь, что машина дотянет, я аккуратно нажал на газ.
Мой напарник продолжал храпеть на заднем сидении. Хах, напарник. Кафедра в университете буквально навязала Давида работать вместе со мной над исследованием, хотя я бы прекрасно справился сам.
Давид... Что за имя такое?
Впереди показалось здание мотеля.

Не без труда я разбудил Давида и рассказал ему про колесо. Несколько метров мы пробежали под дождём - до двери мотеля.
Внутри, к счастью, было тепло. И пусто - я не увидел ни одного постояльца в небольшом холле. Только портье в твидовом пиджаке смерил меня ленивым взглядом.
Мне пришлось рассказать историю о пробитом колесе ещё раз. А он кивнул и сказал, что может вызвать помощь с запаской только утром.

Нам предстояла ночь в этом маленьком, пустом мотеле. Давид, казалось, был готов задремать прямо в кресле у входа. А я, глядя на портье и его связку ключей, задумался.
Почему мы неожиданно пробили шину?
Почему этот отель оказался неожиданно рядом? Так удобно...
Почему портье настаивал, чтобы мы провели здесь целую ночь?

И, главный вопрос.
Он действительно запирает дверь, отрезая нам пути к отступлению?

«Лабиринт»

Батарейки в фонарике садятся. Луч света тускнеет, совсем скоро я останусь одна в темноте.
Я надеюсь найти выход - за каждым поворотом, каждой развилкой. Но выхода нет или же я только удаляюсь от него.
Неудивительно. Это же лабиринт.

Всё начиналось нормально. Даже интересно. Археологическая практика в Греции, строгий отбор в команду. Брали только тех, кто отлично учился, уже имел опыт работы и рекомендации от декана. У меня всё это было.
Но сейчас, в темноте... К чёрту это всё.

Кто-то из команды смеялся, что вот он, Лабиринт Минотавра. Мы наконец-то нашли его! Это казалось шуткой, но только до того, как мы начали исследования.
Фонарики. Мобильные. GPS - всё это оказалось таким бесполезным. Всего один поворот коридора, и выход затерялся среди одинаковых стен и развилок.
Потом терялись члены команды, один за другим...
Потом я осталась одна.
И вот теперь фонарик сдаётся.

Я - учёная. Я не должна верить в древние легенды. Это просто реликты, предметы для изучения, страшные сказки. Человек с головой быка, подумать только!
Но как так получилось, что я слышу за спиной чьё-то дыхание? И шаги, слишком тяжёлые, чтобы принадлежать человеку?

Фонарик гаснет.
Мы с Минотавром остаёмся вдвоём.
И у меня нет меча или волшебной нити, чтобы спастись.

«Ты тоже это слышала?..»

Я всегда знала, что океан хранит много тайн.
Корабли, которые ушли за горизонт, - чтобы никогда не вернуться. Бесценные сокровища. Глубинные монстры, настолько ужасные, что нельзя представить.
И волшебные создания.
Сирены.

Это мой третий день на яхте отчима. Океан спокоен - небо безмятежно голубое. Мне бы плавать, или загорать на палубе, или читать длинные готические романы. Но почему-то я не могу сосредоточиться.
Стоит мне открыть книгу или устроиться в шезлонге, намазавшись маслом для загара, я слышу чей-то зов.
Будто кто-то поёт вдалеке... Так нежно и красиво.

- Ты тоже это слышала? - каждый раз спрашиваю я маму. Но она качает головой.
В одной из книг я прочитала историю о сиренах. Морских дочерях с божественными голосами. Их пение сводило с ума и заставляло героев бросаться в море.

Но, даже если океан превращает мифы в правду, мне сложно их бояться.
Это пение слишком прекрасно. Оно не способно причинять боль, я верю. Оно зовёт меня насладиться прохладой воды, погрузиться в тишину и спокойствие, вечно слушать нежную мелодию.
Я закрываю глаза. Чувствую, как яхта качается на волнах.
И мысленно прошу сирен не замолкать.

«Маков цвет»

Маки расцветают в начале июля.
Середина лета - яркого, радостного, жаркого лета. Тогда я забыла о городе и скучной учёбе. Забыла обо всём, кроме запаха цветов, и ощущения холодной утренней росы под босыми ногами.

Мне часто снится то самое лето.
И маковое поле. И красный-красный цвет.

В маленькой деревне нас было четверо - подростки, которых отправили на каникулы к родственникам, за город. Абсолютно нормальная ситуация. Что могло пойти не так?
Слишком много чего.

Я помню, как бежала прямо через поле - домой. Пыталась кричать, но не могла, из горла вырывалось только тяжёлое дыхание.
Помню, что вокруг было множество красных маков - от их запаха кружилась голова. Или она кружилась от шока?
Помню, что мои руки тоже были красные, от чужой крови.

Просыпаясь, я часто смотрю на свои ладони. Маникюр. Тонкий ободок обручального кольца. Ни следа крови. И во мне не осталось ни следа той испуганной девочки, которая совершила большую ошибку.
Но всё равно, я постоянно думаю...
Могла ли эта девочка поступить иначе?

«Скрипучая лестница»

Лестница в старом доме моих родителей - под ней живёт призрак. Я точно знаю.

Я знаю ещё много вещей об этой лестнице. Ступеньки жутко скрипят, но только если вы не знаете, как правильно подниматься.
Первая ступенька - нужно поставить ногу ближе к перилам. Вторая - наступай спокойно, как и на третью. Четвертая - перепрыгни, безопасных мест нет. И так пятнадцать раз.
К десяти годам я наизусть знала последовательность.

Мы с сестрой могли ночью проскользнуть на кухню - чтобы взять из шкафа немного печенья, а потом рассказывать друг другу страшные истории, укрывшись одеялом с головой.
Когда мы стали взрослее, бесшумно возвращались домой после ночных вечеринок у подруг.
Призрак, который живёт под лестницей - это моя сестра.
Ей навсегда осталось семнадцать, а я продолжила жить.

Я не так часто навещаю родителей. Они несколько раз в год бывают в моей квартирке, а я приезжаю только на мамин день рождения.
Дом поднимает слишком много воспоминаний. Тяжёлых и тоскливых.
Я слишком часто вижу призрака.

Все решили, что это несчастный случай. Она оступилась на верхней ступеньке, упала и сломала себе шею.
Только мы с призраком знаем правду.

Безмолвная тень сестры постоянно появляется под той самой лестницей, потому что её дух жаждет мести.
Мести за то, что много лет назад я столкнула её со скрипящих ступенек.

«Что скрывается в темноте»

Мой рабочий день начинается после заката солнца. В старых квартирах, на заброшенных фабриках и кладбищах, я ищу своих клиентов и разбираюсь с ними.
Быстро. Профессионально

Мои рабочие инструменты это святая вода, осиновые колья, пентаграммы и серебряные пули. Мой опыт включает работу со всеми видами нежити.
Я попадал в самые темные, самые опасные места - и выбирался живым.
Это не хвастовство. Это реальный опыт работы.

Все, что скрывается в темноте, - моя обязанность. Каждую ночь, кроме выходных, я надеваю броню, проверяю оружие и скрываюсь во мраке.
Если вам докучает любая нечисть, от вампиров до василиска...
Вы знаете, где меня найти.

«Уловка»

У спектакля было забавное название - «Уловка».
Это был один из модных сейчас иммерсивных спектаклей. Зрители участвовали в представлении. Сценарий представлял скорее набросок, чем точный текст. Дым машины работали с начала до конца, скрывая лица и силуэты.

Я так и не смог запомнить все возможные повороты сюжета и часто действовал по наитию. Хотя основа была простой - совершалось кровавое убийство, а зрители вместе с актерами его расследовали.

Но однажды... Что-то пошло не так.
Имитировать убийство несложно - немного фальшивой крови, актер, старательно сохраняющий неподвижность. В конце первого акта тело исчезало с площадки, а зрители строили свои версии и вычисляли убийцу.

Но в тот раз тело не исчезло.
Это я понял, что фальшивая кровь не такая тёмная и липкая.
Я не нашел пульса...
Я первым узнал, что театральное убийство случилось на самом деле.

«Шорохи»

Некоторые книги меня пугали.
Больше всего я боялась разделов античной литературы, германских философов и - современных авторов.

Временами мне приходилось ходить между полок после полуночи - когда я отрабатывала долгие сверхурочные часы. Мне нужны были деньги, какой студентке с филологического не нужны деньги?
Поэтому я работала в библиотеке долгими днями и ночами.
И слышала шорохи.

Илиада и Одиссея. Ницше и Кант. Сорокин и Паланик. Когда я проходила рядом с этими книгами, что-то бесплотное касалось моего плеча.
Или издавало легкий шум, будто листая страницы.
Или тихо смеялось или плакало.

Свободное время я проводила в комнате отдыха для библиотекарей. И там оно появлялось тоже.
Часто сидя над Остен или Сервантесом, я слышала его смех или грустные вздохи.
Иногда оно нежно касалось моей руки, листающей страницы.
И в такие моменты я почему-то совсем не боялась.

«Старое надгробие»

Каждый месяц я встречался с загадочной дамой в чёрном.
Я тогда работал уборщиком на кладбище. Не самое приятное место, но единственное, которое я смог совмещать с учёбой по вечерам. Хотя ничего ужасного в этой работе не было.

Я собирал листья, чистил дорожки, убирал мусор и - разглядывал надгробия.
Ближе к северной окраине кладбища располагались самые старые могилы. На некоторых надгробиях стёрлись все надписи. Только тёмные плиты напоминали о том, что здесь лежит кто-то, кто жил, радовался солнцу и ветру...
К одному из таких надгробий приходила она.

Она появлялась каждый месяц, десятого или одиннадцатого числа. Всегда - в чёрном платье с длинной юбкой, даже в дождь. На руках перчатки, а на лице - плотная вуаль.
Несколько минут она стояла у надгробия. А потом медленно уходила.

И не знаю, что на меня нашло... Скука, или однообразие работы, или любопытство. Но однажды я дождался одиннадцатого числа.
Оставил свои инструменты в подсобке.
И пошёл за ней.

«Кто не спрятался, я не виновата»

Это были последние слова, которые ты услышал.
Детская забава может обернуться трагедией. Я точно знаю. Я была там.

Недостроенный дом на другой стороне улицы - он и сейчас, много лет спустя, смотрит на меня провалами окон. После школы он становился нашей игровой площадкой.
Мы бросали рюкзаки у входа. Снимали шапки. И веселились.

Мама, конечно, запрещала мне ходить в тот дом. Но какая юная девочка слушает маму, если речь идёт о играх в компании.
Тем более если она скажет, что мама не пускает её куда-то - её засмеют.

Поэтому я ходила в дом вместе со всеми. Обсуждала учителей. Списывала домашку. Играла в карты и, конечно, в прятки. Глупая игра, но в недостроенном доме она казалась интересной.
В нём было множество таинственных тёмных мест.
Слишком тёмных и таинственных.

«Кто не спрятался, я не виновата!» - крикнула я тогда. Десять моих одноклассников побеждали прятаться.
Нашла я только девятерых.

Прошло больше десяти лет. Тот дом трижды обыскивали с полицией. По всему городу висели листовки с твоим фото. В школу приезжали телевизионщики.
Но ты так и не нашёлся.

«Правда или вызов»

Я медленно поднималась по ступенькам высокой башни.

«Правда или вызов» , - втянули меня в игру младшие сёстры. Я выбрала вызов и сразу пожалела об этом. Они сказали, что я должна подняться на самую высокую башню замка - ту, где водились призраки.
Не стоило вообще соглашаться на эту игру... Но долгие осенние вечера такие тоскливые. Я устала читать рыцарские романы и разучивать Моцарта на старом рояле.
Поэтому не нужно меня винить.

Рука дрожала - я взяла с собой тяжёлый подсвечник. Но в нём было целых четыре свечи. Я надеялась, что если одна погаснет, остальные осветят путь.
Однако я не могла предположить, что из дыры в стене влетит холодный сквозняк и разом задует все свечи.

Я могла бы просто соврать, что поднялась на самый верх... Но какой пример я бы подала сёстрам?
Поэтому я поставила бесполезный подсвечник на ступеньку. Подобрала юбки и пошла вперёд.
Осталось всего десять ступенек.

И я знала, что на самом верху башни есть маленькое окно-бойница. Когда-то мои предки наблюдали через него битвы, которые шли около замка.
Одного из них убили стрелой прямо через это окно. Но я не уверена, что это правда - как лучник смог выстрелить настолько высоко?

Ещё была пра-прабабушка, которая ждала своего супруга с войны, сидя у окна. Он погиб в одной из битв, а она, почувствовав это, умерла сразу же, на самом верху башни.
Теперь вы понимаете, почему я не хотела туда идти?

Я преодолела последние ступени. Луна светила в окно. И - кое-что ещё источала свет.
Серебристо-белая фигура женщины в пышном старинном платье стояла у бойницы. Я отступила к лестнице, но она уже обернулась и поманила меня пальцем.
- Иди ко мне, дитя... Не бойся!

Следом немного погрустить

«Имена»

Почему имя имеет такое значение?

Я часто еду домой на одном из последних трамваев. Почти все сиденья - пусты. Кондуктор дремлет у выхода. Из проводов вылетают ослепительно-белые искры.
За окном тяжёлая сибирская ночь.

Из центра рельсы уходят в спальный район. Мимо стен с граффити - рисунки и бесконечное множество тегов. Краской на кирпичных стенах написаны и имена, отпечатанные в паспортах, и прозвища - имена, которые мы сами себе выбираем.
Некоторые закрашивают коммунальщики. Некоторые скрываются под десятками других тегов; новые имена поверх старых.

Трамвай, в котором я еду - он ведь старше меня. Неудобные деревянные сиденья. На спинках выцарапаны или вырезаны чьи-то имена, иногда даты.
Кто-то, держа в руках нож или ручку, оставлял это послание, рискуя быть замеченным и вышвырнутым на холодную улицу.

Мы все хотим оставить после себя что-то. Хотя бы имя, нацарапанное на сиденье трамвая.
Чтобы кто-то мог позвать нас из темноты.

Я снимаю перчатку. Поправляю наушник. И медленно веду пальцем по буквам.
И это чувство... Я будто
касаюсь чьей-то руки.

«Дела семейные»

Я ношу свитера даже летом. Длинные рукава, чтобы закрыть руки - до пальцев. Чёлка падает на глаза - она мешает мне видеть. Но скрывает синяки.

Я знаю, из каких кафе могут не выгонять по несколько часов, даже если заказать самую маленькую чашку американо. Знаю самый длинный маршрут автобуса - в салоне можно погреться и подремать.
Летом мне приходилось спать на скамейке в парке.

Мой дом - слишком опасное место. Я не могу предсказать, когда вечер пройдёт нормально. А когда дверь с грохотом распахнётся, впуская запах алкоголя и чувство страха.
Замок на двери в мою комнату давно сломан.
А ещё, кажется, сломано что-то внутри меня.

Стоит пожаловаться кому-то, скажете вы? Рассказать, поделиться своей болью. Тебе помогут.
Но на все жалобы и просьбы о помощи, я получаю в ответ или молчание.
Или фразу вроде: «Это дела семейные, лучше помолчи».

«Обмани меня»

Зимой особенно приятно вспоминать короткие и тёплые летние ночи. Есть в этом какая-то доля ностальгии.
Помню однажды я сбежал из дома, чтобы погулять с тобой. Мы пытались вдвоём кататься на одном скейтборде, смотрели на Луну и рвали дикую вишню в городском парке.
Мне было семнадцать и жизнь казалась невыносимо прекрасной.

Ты сказала:
- Обмани меня.
А я ответил:
- Я тебя не люблю.

Через год я переезжал в большой город, в университет. Ты отправилась со мной, во что я до последнего не верил. Но это оказалось правдой.
Ты поступила в театральный, по вечерам бегала на странные спектакли. Я увлёкся программированием и утонул в учёбе.
Мы начали жить вместе, но, удивительно, виделись всё реже.

В твоих рассказах всё чаще мелькали незнакомые мне имена. От тебя пахло табачным дымом и терпкими духами... Тогда я впервые подумал, что мне не нравится, как ты пахнешь.
Что мне вообще что-то в тебе не нравится.

А ты со скукой слушала мои рассказы об учёбе, олимпиадах и подработке. Зевала, когда к нам заходили мои друзья. Всё чаще убегала куда-то вечерами.

Ещё пару лет назад, ночью, в том парке, я и представить не мог, что такое произойдёт.
Но я сказал:
- Я тебя не люблю.
И это не было ложью.

«Лучший из снов»

Мне часто снится сон.
Тяжёлое бархатное платье... Или мантия и корона - тоже тяжёлые. Я чувствую вес золотого обруча, вижу в зеркалах отражение бриллиантовых огней.
Это корона императрицы. Мантия правительницы.

Или же - на мне лёгкая балетная пачка и пуанты. Сцена ярко освещена, оркестр играет только для меня, все зрители смотрят только на меня...
И никого больше.

Или - я снова в театре. Но на этот раз у меня в руках старинная скрипка. Волшебная музыка разлетается по залу. После окончания мелодии - гром аплодисментов.
Они предназначены мне.

А потом я просыпаюсь. В маленькой комнатке съемной квартиры. Понимая, что скоро зазвонит будильник, и я пойду на обычную работу в обычном офисе.
Не будет короны, или огней сцены, или аплодисментов.

Никто не знает меня. Не восхищается мной. И это так тоскливо.
Но ещё тоскливее то, что я могу только видеть сны о славе.
И не делать ничего, чтобы ее достичь.

«Отражение»

Я знаю, что зеркала лгут. Они не отражают объективную реальность, ничто не отражает, на самом деле.
Мы привыкли видеть себя в определённом образе. И, подходя к зеркалу, неосознанно стремимся ему соответствовать.
Уголки губ поднимаются - или опускаются. Плечи сутулятся. Взгляд становится жестким.

Маска привычно ложится на лицо, скрывая настоящих нас от нас самих.

Говорят, если неожиданно и незаметно сфотографировать человека - он не узнает себя. Потому что на плёнке будет настоящее лицо, а не привычная маска.
Свободное от всех обязательств перед собой. Всех привычек и страхов.
Незнакомое.

Поэтому я избегаю зеркал - особенно в темноте. Потому что боюсь однажды бросить случайный взгляд на посеребренное стекло и не узнать себя.
Там может отразиться настоящая я... И я не знаю, какая она.

Вдруг она мне не понравится?
Вдруг её взгляд будет мрачным, злобным... и полным ненависти?

«Без оглядки»

Я знаю, что мне нужно сделать.
Это больно и пугающе, но - необходимо. Я ищу отговорки и оправдания, пытаюсь тешить себя эфемерными надеждами, но понимаю, что это бесполезно.
Я могу мечтать, могу надеяться, а тебе - всё равно.

Чувства - как пожар. Я пылаю, не жалея себя. Предлагаю тебе свой огонь, свою верность, всё, что у меня есть. Я готова согревать, радовать, делать всё, что захочешь.
Но моё пламя не способно разжечь теплоту в твоих глазах.

Я не понимаю, почему. Долгое время мне казалось, что проблема во мне. Что я предлагаю тебе слишком мало, и нужно это исправить.
Я старалась уделять тебе как можно больше времени. Выполняла любые просьбы. Искала подарки, которые тебе понравятся. Даже пыталась разжечь пламя сильнее с помощью ревности.
Ничего не помогало.

И тогда я начала понимать, что ты просто не можешь гореть.
Или не можешь гореть для меня?..

Это неважно. Сейчас нужно набраться решимости - и залить этот костёр водой. Угли ещё долго будут теплиться в моей душе, но я знаю, постепенно они погаснут.
Я должна уйти. Без оглядки.
Пока не сгорю для тебя без остатка.

«Худший из страхов»

Больше всего на свете я боюсь, что это произойдёт во сне.
Что она, та, кто стоит за левым плечом, та, о ком мы не любим говорить, - придёт ночью, пока я сплю. Взмахнёт косой. Заберёт меня в темноту.
И я ничего не узнаю.

Я безумно люблю жить. Со всеми проблемами, ужасами и недостатками - просто жить. Дышать, двигаться, общаться. Понимать, что я есть; я - часть этого мира.
Временной поток движется вместе со мной. Я смотрю в будущее и жду его, каким бы оно не было.
Я дышу, внутренне радуясь каждому вздоху. И совсем не хочу, чтобы всё это заканчивалось.

Больше всего я боюсь исчезнуть из этого мира, даже не осознав, что ухожу. Кто-то щёлкнет выключателем. Заберёт мою жизнь ночью. Утром зазвонят миллионы будильников, проснутся миллионы людей.
Но не я.

Жизнь продолжится без меня. Кто-то будет радоваться. Грустить. Наслаждаться и страдать. Но мир продолжит вращаться для них!
Только для меня в этом мире места не будет.

Вспомнить беседы со странными и лиричными персонажами

«Вишневый пирог»

Вишня продавалась в магазине за углом.
Кроме нее я купила имбирь и пачку кофейных зёрен. Из Бразилии. Места, где не бывает холодно, где солнце в зените такое яркое, что может ослепить.

На улице шел дождь. В мои старые, но такие любимые кроссовки быстро натекла вода.
Дома я переоделась в чистые и сухие носки. Включила музыку и начала замешивать тесто для пирога.

Дождь усилился. Я приоткрыла окно, сделала музыку тише, чтобы слушать как он шумит.
В квартире пахло вишней и кофе. Пирог - ещё горячий, только из духовки. От кружки тоже исходил пар.

Я добавила в кофе молока, совсем немного. И щепотку имбиря.
Села у окна. Сняла очки - мир немного размылся. На первый план вышли звуки и ощущения. Шум дождя. Тихая музыка. Запах вишни и горечь кофе.
И закрыв глаза, позволив себе прочувствовать это, я прошептала:
- Привет, Октябрь.

«Дорожное происшествие»

Метла треснула ровно посередине. Моя любимая метла! Я сама срезала каждый прутик в ночь полнолуния. Сама сотворила двенадцать заклинаний для полёта! И теперь моя метла, самая дорогая, самая любимая - сломалась.
Не буду скрывать, мне захотелось убить её на месте.

А она только поправила шляпу и улыбнулась. Ведьмочка, ещё совсем юная. На шее - один слабенький серебряный амулет. В руках - помело из дешёвого магического магазина. Никакой маневренности, зато надёжное и тяжёлое.
На нём не было ни царапины!
А моя любимая метла сломалась пополам!

- Ой... - пролепетала она. - Простите! Уже третий раз в кого-то врезаюсь. Этой штукой сложно управлять, и я летаю всего неделю.
С моих губ было готово сорваться проклятье. Одно движение рукой - и я бы просто испепелила эту малявку на месте, превратила её в жабу, в змею...

- Простите-простите, пожалуйста! - продолжала лепетать ведьмочка. - Могу я что-то сделать для вас? Как-то загладить вину?
Я вспомнила все известные смертельные заклятья. И - сделала глубокий вдох.
Это всего лишь метла. Я всегда могу сотворить новую. И мы, старшие ведьмы, должны подавать пример молодёжи, а не испепелять её за маленькое дорожное происшествие.

Но наказание должно быть достаточно суровым.
А у меня дома уже лет сто лежало несколько грязных котлов... И нужно было навести порядок среди магических книг и ингредиентов для зелий.
Да, эта ведьмочка ещё пожалеет, что я не превратила её в лягушку.

«Дым»

Я бросала курить четыре раза.
Первые два были посредственными - я расставалась с неподходящими, но такими важными людьми и решала кардинально изменить свою жизнь. Начать с чистого листа.
Меня хватало недели на две, а потом я снова хваталась за сигареты.

Третий случился в первую поездку на север. Я отправилась изучать быт местной деревни иноверцев - странных людей, живущих в деревянных хижинах. Они ходили за советами к шаману, следили за временем по звёздам и были удивительно гостеприимными.
На третий день в деревне я поняла, что не хочу курить. Сигаретный дым казался противным.
Но, вернувшись в город, не смогла пройти мимо табачного киоска.

И вот он, четвертый раз.
В моей квартире будет жить подруга - она же обещала поливать мои кактусы.
Свою одежду я отнесла в секонд. Там, в деревне, мне не будет нужно много вещей.
Я собираю одну небольшую сумку. Думаю о северных созвездиях и шаманах.

И не беру с собой ни одной сигареты.

«Клятва на крови»

Я помню, как капли крови падали на алтарь, - будто это было вчера.
Помню слова клятвы. Холод ритуального кинжала.
И радость в глазах моих сестер и братьев.

Я обычный человек - если не считать небольшого шрама на запястье и тайны. Я хожу на работу, пью кофе, читаю детективы и иногда даже угадываю, кто убийца.
Но всю свою жизнь я жду.

Возможно, этого никогда не произойдет. И со злом будет бороться следующее поколение тех, кто знает тайну.
Но возможно, однажды зазвонит телефон. И в трубке я услышу бесплотный голос.
Он скажет:
- Время пришло.

И мы, те, кто приносил клятву, объединимся, чтобы спасти мир.

«Туман и тайны»

Турист, встреченный на лесной дороге, поделился со мной кофе из термоса.
- Я решил прогуляться до озера. Сегодня туман, оно выглядит так таинственно и красиво...
Я кивнула. Мне тоже нравилось гулять вокруг озера, всматриваться в пелену тумана и мечтать.

А он продолжал:
- Говорят, это волшебное озеро.
- Что, правда?
- Да! Ведьмы собираются там каждое полнолуние на шабаш. Они поднимаются над водой и поют магические песни.
Я продолжала медленно пить черный кофе. С перцем и имбирём. Тепло разливалось по телу.

Турист продолжал что-то рассказывать, но я уже не слушала. Эти выдумки о ведьмах утомляли.
Я то знала, что все было не так.

Наконец я отдала ему пустую чашку и цветок мака - в подарок. А потом махнула рукой, когда он заторопился в сторону деревни.
Уже темнело.

Я же поправила волосы и пошла к озеру. Меня ждали.
Близилось полнолуние.

«Холодно»

Этот город пропитан солью, тоской и гневом;
Среди каменных стен бродят призраки мёртвых поэтов.

Мой осенний шарф не спасает от зимнего холода,
А чёрные воды Невы так невероятно
спокойны.

Крики чаек предскажут рассвет, мы проснёмся под утро -
Мне привыкнуть бы к разнице времени, а не считать минуты.

Я опять пишу на салфетках в баре. Снаружи ветер
Среди рек и каналов протяжно несёт свою песню.

И сосчитать с вами до трёх

«Мятный леденец»

В моем любимом кафе на подоконнике всегда стояла чашка мятных леденцов. С их свежим и сладким вкусом связано множество воспоминаний.

О том, как я писала диплом по юриспруденции - и грызла эти леденцы, запивая их кофе.
О том, как мне сделали предложение... Он надел мне на палец кольцо, а я держала за щекой леденец и улыбалась.
Я была так счастлива.
Но все оборвалось в один миг.

Одно из лекарств, которые мне постоянно дают, у него мятный привкус... Я не хочу его пить, но санитары заставят в любом случае.
И это лекарство, оно делает стены лечебницы особенно тоскливыми.
Потому что напоминает о счастливых днях.

«Пари»

Когда-то мы поспорили... Не помню, когда, из-за таблеток время может растягиваться или бежать невероятно быстро.
Но я точно помню предмет спора.
Ты сказал:
- Спорим, ты никогда отсюда не сбежишь?
А я ответила:
- Ещё как сбегу.

Но смогу ли я выиграть этот спор? Я уже пыталась выбраться из палаты... Исчезнуть во время пожара. Даже разбить окно и убежать в лес, когда меня вели на процедуру.
Безуспешно.
Но я не сдалась. Ничего не закончено. Решетки на окнах, замки, они меня не удержат.

Я знаю, что ты наблюдаешь. На каждом вечернем обходе. Каждой процедуре... Ты можешь выписывать таблетки или осматривать другого пациента, но я вижу - ты ждёшь.
Ждёшь, когда я сбегу.
И я не проиграю это пари.

«Зов»

Доктор забинтовывает мою руку.
Порез ещё сочится кровью. Запах антисептика щекочет ноздри, от яркого света ламп болит голова. Или она болит от того, что пару часов назад меня приложили затылком об стену?
Это сделали санитары.
Вообще-то они должны были сделать мне укол, а не бить головой о стену.
Но с моей прошлой попытки сбежать и поджечь лечебницу эти ребята были... немного недовольны.

Доктор обрезает бинт и протягивает мне таблетку. Ярко-голубая капсула.
- Выпей. Это от головы.
Я не пытаюсь спрятать лекарство за щекой. Он не пытается проверить.
- Расскажешь, зачем ты это сделал?
- Я слышал зов.

Это голос, который раздаётся в каждом моём сне. «Нужно взломать дверь в палату», - говорил он. «Сбежать, поджечь клинику, и раствориться в ночи. Вперёд. Ты сможешь!»
Я не смог.
Теперь голос, наверное, снова обидится.

Доктор делает мне укол в предплечье. Спрашивает, не туго ли затянута повязка. А потом, прежде чем вызвать санитаров, вкладывает мне в ладонь ключ.
- Постарайся лучше в следующий раз, - говорит он.
И я узнаю голос из сна.

Финал: https://vk.com/@moonsonsell-na-schet-tri

Увидимся в следующем году~