10 серия «Побег»
Петрова и Кузякин сидят на лавочке у реки. По набережной идут детишки, держась за руки парами. Рядом их сопровождают воспитательницы.
– Какие они забавные, просто прелесть! – восклицает Петрова.
– Да уж, забавные. За такими глаз да глаз нужен.
– Перестань, смотри, как они дружно гуськом топают.
– Мы с другом, когда в детсаду были, такой фортель выкинули, что воспитатели, наверное, на всю жизнь нас запомнили.
– Ну-ка, ну-ка, ну-ка, ну-ка. С этого момента поподробней, пожалуйста, – наигранно кокетничая, – что там у тебя про детский садик?
– Да, была одна история. В пять лет с другом решили побег устроить из детского сада, уж больно хотелось на ледоход посмотреть.
– В пять лет побег? Это что-то новенькое. И как? Получилось?
– Получилось,– с небольшим сожалением. – План был разработан просто гениально. Воспитателям даже в голову не могло прийти, что мы способны на такое.
– Что за планчик?
– Как всё гениальное, прост как три копейки. Детей с прогулки заводят в садик по двое за руки, как этих, – слегка показывая кистью руки на проходящих детишек, – а воспитательница замыкает шествие. Помня всю эту процедуру, мы очень послушно встали в колонну последними, а когда шли по коридору, то проходили дверь, через которую заносят продукты, она всегда закрывалась на задвижку. Стоило воспитательнице отвлечься на секунду, как двое сорванцов открыли засов и оказались на улице. Представляешь, Петрова, чувство свободы!Медленно смакуя, Кузякин многозначительно вытягивает руку вперёд.
– Представля-яю, – едва покачивая головой. – И вас не догнали?
– Что ты, мы неслись, как пули навстречу своей мечте, только пятки сверкали!
– Да уж, увидеть ледоход - это, наверное, круто, – качает головой.
– Кстати, на этом самом месте. – Кузякин делает кивок головой в сторону реки.
– Прямо вот тут? – Петрова вытягивает руку, показывая на берег.
– Да-а, но ледоход-то уже почти прошел, только последние льдины изредка проплывали. Одну большую льдину выдавило прямо на берег, а половина её так и осталась в воде, за неё ещё одна льдина зацепилась. Ну, мы залезли на большую льдину, чтобы ощутить всю полноту события, – серьёзный взгляд Петровой. – Тут мой приятель, по кличке Пончик, говорит: «А давай на льдине покатаемся». Не успел я и рта раскрыть, как он прыгнул на причалившую льдину, и она начала отплывать, – небольшая пауза, – в реальности.– У Петровой круглеют глаза.
– И что дальше….
– Что? Поняв, что дело пахнет керосином, он прыгнул назад, но поезд уже ушел, – разводит руки в стороны, – расстояние было большое, и он рухнул прямо в ледяную мартовскую воду по самое горло, успев только ухватиться пальцами за край льдины, на которой стоял я. – Петрова слегка качает головой от впечатления. – Знаешь, Петрова, я, наверное, никогда не забуду эти пальцы, вцепившиеся в лёд, и глаза, наполненные ужасом.
– И что же ты?
– Бросился на колени и стал за воротник вытягивать его на льдину. Он и сам карабкался, как мог.
– Кузякин, послушай, как же тебе удалось его вытянуть, ведь вся одежда на нём намокла и стала ещё тяжелее?
– Не знаю,– пожимает плечами, – до сих пор сам удивляюсь.
– А вас вообще в садике-то спохватились?
– Да, но только тогда, когда спать детей стали укладывать.
– Я представляю, что творилось с воспитательницами… И куда вы потом направились?
– Куда? Привёл его к себе домой, сказал бабушке, что друг поскользнулся и в лужу упал.
– Очень остроумно. В лужу по самое горло.
– Ты чё, не веришь, что в лужу можно так провалиться?
– Нет, конечно.
– Да я сам, когда в третьем классе на газоне лужи мерил, вот так вот ухнул.– Показывает рукой по грудь.– Колодец там был без крышки. Хорошо, что руки в стороны расставить успел.
– Господи, – хватается ладошкой за голову, – с кем я связалась!
– Чё не так-то? Нормальное желание - лужи мерить.
– Да-а, с вами не соскучишься…. Хорошо, что всё закончилось благополучно.
– Это да, только эта история имеет и свою ложку дёгтя. – Вопросительный взгляд Петровой.
– Предал он меня... Смалодушничал и предал.
– А ты что?
– Ничего. Простил великодушно, – цокает сквозь зубы и вздыхает с сожалением.– Богатыри не помнят зла.
– Послушай, Кузякин, а что для тебя дружба?
Кузякин задумался.
– Дружба, это когда друг за друга горой, все как один,– показывает сжатый кулак,– и никто из нас нос не задирает, типа: я круче, чем ты. Мы все равны, поэтому и друзья, и никто не учит друг друга.
– И на чём же основаны такие хорошие отношения?
– На доверии друг другу. Без этого никак нельзя. Я в них уверен и доверяю им, а они доверяют мне. У нас девиз: «Один за всех и все за одного!»
– И что, не бывает разногласий, вы что, никогда не ссоритесь?
– Бывает, но это, как говорят: «Единичный случай». Начнёт кто-то зарываться – всё, нет равенства, нет дружбы. Дружба - она годами строится, а сломаться может за миг.
– И что, без возврата?
– Нет, конечно. Если друг понял, что был не прав, он подойдёт и попросит прощения.
– И ты примешь его обратно в друзья?
– Конечно. Ведь старый друг лучше новых двух, – улыбается.
– А как же Пончик?
– Это - другая история, он предатель. Тот, кто предал раз, предаст и два. Дно это, Петрова! Душа гнилая. Многое можно простить, а предательство нет. Нет в таком человеке стержня! Слабак он.
– А что же ты говоришь, что простил Пончика?
– Я простил его, как человека, а доверять, как другу, уже не смогу.
Петрова в задумчивости смотрит на реку.
– Знаешь, Кузякин, настанет такое время, когда люди будут с уважением относиться друг к другу, научатся ответственности за свои поступки, и критерием жизни станет честь, совесть, дружба и любовь.
– Ты в это веришь?
– Да. Это неизбежно. Ведь наступает же такой день, когда дети уходят из садика и идут в школу. Это и есть закон эволюции сознания. Впереди Вечность!
Автор Алексей Карлов
Прочитать предыдущие серии можно по ссылкам: