О политике – ответы профсоюзных активистов. Часть 2

Мы задали одни и те же вопросы людям занимающимся организацией профсоюзной борьбы. В прошлом (https://vk.com/@molnia.paper-o-politike-otvety-profsouznyh-aktivistov-chast-1) выпуске на них ответил Дмитрий Кожнев.

Сегодня мы прочитаем ответы от Вадима Большакова. Вадим – историк профсоюзного движения, а также создатель сайта Истпроф (http://istprof.ru).

1. Можно ли сказать, что главным в развитии рабочего движении является организация низового движения, борьба за малые экономические требования рабочих?

Я бы назвал выдвижение малых экономических и социальных требований необходимым условием для большинства наёмных работников для их вступления в коллективную борьбу за свои права и интересы. Об этом говорили многие идеологи и вожди рабдвижа разных эпох, от Карла Маркса до Леха Валенсы (Лех Валенса – президент Польши 1990-1995 гг. прим.ред.) и нынешних лидеров российских свободных профсоюзов. Но здесь надо отметить два обстоятельства, особенно актуальных для современной России:

• готовность к борьбе за эти требования у работников возникает часто спонтанно, как реакция на определённые действия/бездействие работодателя. Тут нет какого-то шаблона, позволяющего организатору выйти на простую методичку;

• борьба «за экономику» для большинства активных работников так и остаётся тем полем, в котором они готовы действовать дальше. Что же касается меньшинства активистов, то они, убедившись в окружающей их апатии, нередко делают вывод о необходимости выдвижения политических требований либо верхушечных изменений для того, чтобы «оживить» движение. Но эти внешние искусственные операции не давали и не дадут надёжного результата.

2. Должны ли экономические требования рабочих на определённом уровне организованности (организация профсоюза, например) перерастать в политические требования?

В принципе, сама логика развития рабочего движения закономерно выводит его с уровня исключительно экономической борьбы на уровень политических требований. Это происходит, когда рабочие организации упираются в необходимость решения вопроса на национальном или даже межгосударственном уровне. Например, именно национальными законами в большинстве стран был введён восьмичасовой рабочий день, причём нередко как раз под давлением рабдвижа. В глобальном масштабе большое значение имеют Конвенции Международной организации труда. МОТ была создана при самом активном участии социал-демократов, её Конвенции устанавливают стандарты труда, которые одними странами уже внедрены, а для других подписантов являются точкой устремлений.

Но подчёркиваю важное условие: переход на уровень политических требований успешен, лишь когда это происходит от избытка силы и потенциала рабдвижа, а не из-за нетерпения или радикальности его лидеров, при том, что сами профсоюзы слабы. Политический зуд в профсоюзах особенно вреден, если рабдвиж в зачаточном состоянии, как это сейчас в России.

3. Согласны ли вы с утверждением, что профсоюзы должны придерживаться линий социалистических, коммунистических учений и партий или по крайней мере не отрицать их?

В профсоюзах состоят работники самых разных взглядов, убеждений и верующие разных конфессий. Это никогда не было секретом для идеологов и лидеров рабдвижа. В частности, большевики обосновывали ведущую роль своей партии в отношениях с профсоюзами тем, что партия – авангард рабочего класса, объединяющий самых сознательных и передовых его представителей, а профсоюзы объединяют наиболее широкие слои рабочих, в том числе самые отсталые, с которыми профсоюзы вынуждены считаться, или которые даже влияют на деятельность профсоюзов. Следовательно, в государстве, где власть принадлежит рабочему классу в лице его «авангарда», профсоюзы должны так или иначе ему подчиняться.

Исторический опыт показал, что, вне зависимости от причин, пришедший к власти «авангард рабочего класса» либо перерождается, либо по сути своей антирабочий. Придавленный же им профдвиж оказывается на совершенных развалинах и затем десятилетиями не может возродиться.

Однако опыт же свидетельствует (в России это видно особенно ярко), что именно социалисты/анархисты/коммунисты, в отличие от правых или общедемократических движений, с готовностью поддерживают борьбу профсоюзов и дают значительное число волонтёров. Дело, конечно, в том, что социализм (по мнению разных красных) будет установлен в результате именно победы рабдвижа.

Отсюда мои выводы:

• профсоюзы должны быть независимы от любого классового «авангарда» и при необходимости выдвигать требования к нему, если тот окажется у власти,

• профсоюзы обязаны считаться с настроениями своих членов,

• наличие в профдвиже или рядом с ним организованных групп красных полезно как в практическом, так и в идейном смысле.

4. Как вы считаете, какими основными путями работники приходят к социалистическим идеям, что является главной движущей силой изменения мышления работника, перехода от частного к общему?

Ещё Маркс говорил, что «в профсоюзах рабочие делаются социалистами, так как они изо дня в день борются с капиталом». И сегодня работники, объединённые кооперацией труда, но в одиночку решающие свои проблемы, вытекающие из низкой зарплаты, беспредела работодателя и власти, нередко замечают, что проблемы-то типовые, и что решать их совместно бывает эффективнее. Значительная часть стихийных забастовок и непрекращающиеся попытки создания профсоюзов в России подтверждают это.

Но важно и другое. Два века рабдвижа показывают, что «социалистичность» даже организованных работников весьма условна. В мире широкое движение за коммуны, кооперацию или рабочее самоуправление так и не возникло (даже несмотря на наличие его значимых очагов). Возможно, это связано с тем, что Маркс делал прогноз исходя из растущих социалистических настроений пролетариата в условиях индустриализации. Сегодня же «общество потребления» предлагает работнику как потребителю иную, индивидуальную матрицу решения проблем, и она успешно борется с принудительной ("социализирующей") кооперацией на производстве.

5. Обязан ли профсоюз продвигать идеи солидаризации всех рабочих, классовой направленности борьбы рабочих?

Очередной вопрос, на который односложно ответить нельзя. С одной стороны, необходимость рабочей солидарности диктуется глобализацией капитала. Скажем, только международные профсоюзы способны проводить эффективные кампании бойкота продукции крупного капиталиста, будь это даже целое государство.

С другой стороны, и солидарность работодателей, и рабочая солидарность вынужденно имеет условный и ограниченный характер. У хозяев причиной этого является конкуренция: ведь угроза фирме-конкуренту воспринимается в первую очередь как хорошая новость. У работников же камнем преткновения является коллективный договор.

Дело в том, что колдоговор содержит в себе обязательства обеих сторон придерживаться каких-то ограничений во время его действия. Приведу ситуацию, с которой столкнулся немецкий профдвиж в конце XIX века (это отразилось в дебатах на профсоюзных съездах и партейтагах СДПГ). Профсоюз на заводе А разорительной для хозяина стачкой добился восьми часов работы и закрепил это в колдоговоре. Теперь он не может солидарно бастовать за восьмичасовой рабочий день, хотя бы к этому его призывал завод Б, где восьми часов ещё не добились. Другое дело, что он может выразить свою солидарность иным, не разоряющим своего хозяина способом: ведь с ним заключено перемирие.

Эта сложность в конце концов вынудила 2-й Интернационал отказаться от призыва к забастовкам солидарности в День 1 мая.

Вывод: профсоюз для своего развития и новых успехов должен продвигать идеи солидарности. Однако солидарность не может принимать для профсоюза и работников формы, ведущие к саморазрушению. Говоря по-простому, да солидарности, но без фанатизма.