Сабрина Спеллман против всех

Траектория развития любого искусства рано или поздно приводит к расцвету, за которым неизбежно видны будущие гибель и падение иллюзорных империй, но здесь и сейчас каждый участник процесса испытывает бесконечное волнение и сладостное предвкушение от ожидание новой серии любимого шоу. Пора сбросить маски и признать, что телесериалы достигли той стадии, когда они трансформировали само понятие информационного пространства, подчинив его логике собственного развития. Мы живем внутри сценария бесконечного шоу, которое заменило нам опостылевшую реальность. И это хорошо. За пару десятилетий нового века мы пришли к буйству цветов и красок, которого никогда не видело общество потребления. Сериал-событие, сериал-мечта, сериал-греза, сериал-сказка.

В век, когда в одном пространстве существуют «Твин Пикс» и «Настоящий детектив», «Рик и Морти» и «Конь БоДжек», «Чернобыль» и «Черное зеркало», мы не можем жаловаться на скуку, потому что она уничтожена раз и навсегда. Создание огромных медиатек, набитых разноцветными этикетками лучше любого гипермаркета, окончательно поставило ультиматум свободному времени homo sapiens. Вечер у компьютера превратился практически в сеанс магии, а клик мышки равен заклинанию, обряд начался.

Когда из телеящика, который безнадежно проиграл войну стриминговым платформам, очередной сумасшедший дед начинает нести чушь про аморальную пропаганду и разрушение традиционных ценностей, то он… прав. Проблема заключается исключительно в языке, на котором говорят разные поколения. Сегодня слово пропаганда устарело, как патефон или видеокассеты. Таргетирование, инфлюенсеры, целевая аудитория, цитируемость. Монополия не нуждается в рекламе своих ценностей, она просто навязывает их, как обязательный пакет дополнительных услуг. Священник блюдет свою паству и окропляет ее святой водой новых тизеров. В церкви бесконечного праздничного дня его зовут шоураннер, но именно он начинает и заканчивает молитву о благополучии своих преданных подписчиков.

«Леденящие душу приключения Сабрины» вобрали в себя все радости и все пороки, которые может предложить современный сериал для истерзанных, уставших душ, ожидающих причастия к великому таинству убийства свободного времени. Выросший из породистых комиксов и имеющий бэкграунд ситкома конца 90-х годов, когда деревья еще были большими, а макдональдс именовался семейным рестораном, взявший все лучшее от хорроров и сериалов прошлых лет. На первый взгляд Сабрина и ее приключения не выделяются на общем фоне девятого вала сериалов. Симпатичная героиня, хороший каст актеров, несколько удачных сценарных удочек, которые тянут сюжет весь сезон. Тема ужасов и религии тоже не самый оригинальный прием в мире, где мистика стала основой бытия людей, уставших от рациональности. Погружение 16-тней героини в мир взрослых страстей, легкий стеб над Хогвартсом, комикс-атмосфера. Очевидны и провалы. За несколькими первыми сильными сериями следуют откровенно слабые, в которых можно утонуть от скуки. Отношения между героями и внимание к сценарным деталям к середине сезона уже изрядно напрягают создателей, которые не знают что делать с фабулой. Но кому интересны эти подробности, когда перед нами самый отмороженный идеологический масс-продукт последних лет!

Статьи о том, что Сабрина — это манифест girl-power уже набили оскомину. Один из сценаристов Роберто Агирре-Сакаса создал несколько комиксов про девочку-ведьму, и там сюжет начинается в 50-е годы XX века — время максимального расцвета патриархальной Америки и ее культуры улыбающихся румяных домохозяек. Перенося все в нашу эпоху, шоураннеры атаковали патриархат со всех сторон, максимально насытив сюжет сильными женщинами и убогими, скользкими лицами мужского пола. Но маркетологи не были бы маркетологами, если бы не умели ездить на лыжах по двум противоположным лыжням. Когда постмодернистские наработки философов спустили с небес на землю, то есть в учебники по повышению продаж, то главная формула звучала так «форма танцует содержание». На этот простой крючок зрителей по всей планете покупают уже более полувека. Сабрину нового типа выстроили по всем канонам. Кирнан Шипка - идеальный продукт американского киноинкубатора. Погруженная в мир ситкомов с младых ногтей, она вбирает в себя лучшее от всех селебрити-актрис нового тысячелетия. Что-то от Эммы Утсон, что-то от Эммы Стоун, что-то от Эль Фаннинг, но в Сабрине нам выдвигают самый старый и увесистый образ старушки Монро, за гиперсексуальностью которого остальное становится не столь уж важным. Шипка — это одно из самых мощных попаданий в плане маркетинга сериалов за последние годы. Пока на заднем фоне ее друзья что-то вещают про интерсекционализм, главная героиня порхает как бабочка в своем патриархальном образе, превращая манифест о феминизме в фиговый листок на теле статуи Бафомета.

За нарочито сексуальными образами сериала скрывается ключевой вопрос, который Сабрина обнажает во всей его полноте. На сколько вообще взаимосвязаны сексуальность и страх, и не является ли хоррор по сути своей абсолютно законченным сексистским жанром? Все жанры, по которым теперь так ностальгируют критики, будь то нуар, психологический триллер или более поздние эксплуатационные фильмы, слэшеры и классический трэш 80-х взращены на почве неврозов американской послевоенной культуры и несут в себе сильнейший заряд фрейдистской модели, которая изначально построена на тотальной маскулинности. Попытки выйти из замкнутого круга с помощью придания женщинам функций гендерных моделей статусного мужского мира, построенного на фиксации насилия, как основного источника порядка, обречены на изначальный провал. Можно обозвать очередное поколение миллениалами, или обозначить буквой Z, но это не важно, открывайте латинский алфавит сначала. Сабрина Спеллман является продуктом гламурного феминизма, который неизбежно вступает в конфликт с изначальным сексизмом любого хоррора.

Навязчивый страх, тревога, подавленная сексуальность, холодный ужас — это естественные проводники системы, выстроенной на тотальном подчинении героев их ролям жертвы коллективного насилия, которая повторяется в виде обворожительной антипатриархальной игры, но на деле оказывающейся прикрытием для более глубинных невротических реакций. Сабрина и ее мир выстраивает иерархию образов, в которой мы видим все прошедшие эпохи кино, но которая отрицает рефлексию о прошлом. Несмотря на столь притягательную игру с исторической памятью о ведьмах и сатанизме, сериал стерилен в своих поп-интерпретациях подзабытых мифологических парадигм. В этом ярком карнавале вы можете отыскать тысячу отсылок ко всему некрополю культуры ужасов, порожденной людьми, но Сабриной можно пугать разве что грудных младенцев, настолько этот сериал оказывается праздничным и инфантильным. «Аве, Сатан!» и литры искуственной крови формируют притягательный образ поп-сатанизма, который можно потреблять всем возрастам. Намеки на слэшер так и остаются намеками, а бесконечные убийства выступают тут в виде ритуала, похожего на пресловутое собирание сладостей на Хэллоуин.

Конфликты, вскрываемые в сериале, погружают зрителя в бесконечный повтор нескольких непритязательных маркетинговых уловок, но на этом строится весь парадокс Сабрины. Расставив акценты в нужных им направлениях, шоураннеры неожиданно сами для себя открыли ящик пандоры. Отказавшись от интерпретации, как механизма, и позволив себе вольную игру с образами хоррор-культуры, они попали в самый нерв времени, которое откровенно надоело всем своей излишней стерильностью. Агрессивные манипуляции с гендерными вопросами или религиозной составляющей, проваливаются в дыру откровенного китча, но пустота, оставляемая Сабриной и ее проделками, создают эффект двойного отрицания, который порождает вопрос о новом конфликте, остающийся без ответа.

Точно так же, как юная ведьма по итогу первого сезона вступает в противостояние с абсолютно всеми канонами и устоями окружающего ее мира, так и зритель остается погружен в состояние идеологической невесомости. Вопрос «Что дальше?» сценаристы решают с помощью изящного рояля в кустах чертополоха. Но в мире навязанных подсознанию сериальных страстей такой прием не прокатывает. Вслед за кукольным бунтом Сабрины Спеллман и ее друзей во вселенной селебрети-ведьм и потребительского пост-хоррора зрителю остается только неизбежное копирование поведенческих моделей жителей Гриндейла. Новое понимание Хэллоуина, как обряда инициации человечества в мире бесконечного конфликта, который еще только предстоит осознать — главный подарок создателей сериала своим зрителям. Юная, инфантильная, несмышленная и такая сексуальная Сабрина Спеллман, которая всегда против всех, будь это родственники или сам Сатана. Домохозяйки завтракают своими мужьями, девочки избивают мальчиков на переменах, а трансгендерные подростки обретают себя, калеча своих родителей признаниями в том, что домик для Барби заменит мотоцикл в гараже. Ночь всех святых, когда поп-культура превращает подсознание людей в салют из кровавых конечностей и чьих-то мозгов. Этот праздник бесконечен, пока живы страх и секс, идущие в одной красивой упаковке и нам незачем его останавливать. Какого черта и какому идиоту это захочется?

Автор: Роберт Палмер

Телеграм-канал автора: Pop Culture