«крик» уэса крэйвена. клиническая смерть человечества

Художественный критик не может позволить себе выйти за рамки той или иной парадигмы, раз за разом ограничивая себя пределами устоявшихся канонов, эпох и стилей. После того, как миксер 80-х смешал мировое кинопроизводство в гомогенное культурное пюре, придумывание жанровых клише стало изощренной уверткой умирающей профессии. «Румынская новая волна», «неонуар», «артхаусный мейнстрим» и еще море различных штампов, ставших штрихкодом от фабрики проплаченных троллей, которые по недоразумению до сих пор называют себя кинокритиками. Единственное, что осталось востребованным — это деление кинопроизводственного процесса по десятилетиям, которые являются главной стилеобразующей фишкой, работающей в XXI веке. Коды «80-е», «90-е», «00-е» действуют безотказно на людей, которые уже и не помнят киногероев, не ставших мемами у поколения, для которого закончились буквы латинского алфавита.

Стиль 90-х, Тарантино, Верхувен, вседозволенность, расцвет блокбастеров. Любой человек выловит эту цепочку из цифрового пространства по первому клику. Бесконечные отряды однотипных фильмов — это пир для киноманьяка, гонящегося за эстетикой, но которому плевать на смыслы. Франшиза «Крик» Уэса Крэйвена на первый взгляд не выбивается из этого ряда. Вместе с «Я знаю что вы сделали прошлым летом», Маска или Призрачное лицо, гоняющийся за Сидни Прескотт всю трилогию, стал мемом еще до появление этого термина в масскульте. Потрошить, расчленять, пугать, резать, насиловать, уберите из смыслового ряда лишнее слово.

Уэс Крэйвен — это монстр в истории жанра хоррора. Отец Фредди Крюгера и многого из того, что сегодня получило наименование «крипоты на все времена». «Крик» его главное творение в жанре постмодернистской притчи о кино. «Криминальное чтиво» или «Матрица» - это линейки, по которым измеряют стиль и градус 90-х. «Крик» обходит их на повороте, оставляя в облаке пыли, хотя действует в жанре слэшера, наименее подходящего для этого.

Начиная с первого телефонного звонка в трилогии, мы попадаем в классическую игру-перевертыш, где жертва обозначается как пустое тело, потому что платформа задана изначальным гиперцитированием. Погоня за Сидни Прескотт не более, чем череда аллюзий на сам жанр слэшер. Пародия и китч, в которых герои — это функции и декорации для очередной сцены насилия. Но в чем же Крэйвен опередил своих коллег по цеху, создавших такие же киноленты, разрушившие каноны жанров изнутри? Франшиза «Крика» смотрится на одном дыхании и, кажется, в ней нет места метафизическим загадкам. Но Уэс всю трилогию создавал фундамент для своего высказывания, которое было сделано гораздо позже.

В 2011 году на экраны вышел «Крик-4», фильм который был не к месту, не ко времени и по сути провалился в прокате. Харви Вайнштейн, похороненный сегодня под ровным слоем исторической пыли, вкупе с постаревшим мастером ужастиков, выдали странную работу, которую даже трудно назвать кино. Актеры, больше походившие на тени, высосанная из пальца история, вторжение в замкнутый киномир трилогии, которое было более провальным, чем «Терминатор-5», «Звездные войны-7» или «Хоббит». Хуже всего этого может быть только реанимация «Матрицы» спустя почти 20 лет, у которой, будем честными перед собой, и сиквелы то толком не получилась. Но, однако, Крэйвен, режиссер с выдающимся коммерческим нюхом, сделал «это».

«Крик-4», несмотря на всю свою провальность и смехотворность, по факту становится ключевой работой для расшифровки загадки этой недооцененной франшизы, которая по своему культурологическому влиянию выходит далеко за рамки слэшера или хоррора. Крэйвен, имеющий в запасе диплом психолога, именно в четвертой части появляется на авансцене, как исследователь феномена массового насилия. Через призму камеры он проходится по медиаиндустрии тяжелым сапогом, уничтожая любые сомнения, в том, кто является главным серийным убийцей нашего времени. Его отповедь четвертого «Крика» настолько удивляет и ошарашивает, что поневоле озираешься назад и понимаешь, вся трилогия — это деконструкция реальности через жанр слэшера, а не наоборот. Крэйвен играет с Тарантино и Вачовски на одном поле и выносит их в одни ворота. Жанр «палпфикшн», ссылки на Бодрийяра и Библию. Как сказал бы среднестатистический российский обыватель: «Танцуйте отсюда». Уэсу не потребовалась подтекстовая смысловая нагрузка, он пошел прямо по рельсам эстетики и вспорол желудок киноиндустрии так же безжалостно, как и бесчисленные герои, прячущиеся за белой маской, убивали своих жертв.

Внутреннюю логику франшизы развивают фэйковый бесконечный слэшер «Удар ножом», ставший «фильмом в фильме» и герой Рэнди Микс, рассуждающий о природе ужастиков и кинопродолжений. Крэйвен, как один из отцов этого явления, циничен и хладнокровен, но в четвертом «Крике» сделавший единственное высказывание: «Слэшер — это человечество», сродни «Ад - это другие» Сартра. Бесконечная медиагонка и репликация мерзости через экран монитора и составляют основное тело такого явления, как скрытое или явное насилие во внешне спокойных общественных зонах. Обезличивающие маски маньяков — это главный тренд сегодняшнего времени, пришедший из прошлого, «анонимусы» от кино, задача которых только убивать и сеять ужас, совершая подрыв внутренней семиотической системы кинопроизводства, которая снова и снова обрушивается под напором образа «убийцы без причины».

Крэйвен прекрасно понимал, что время киноэкрана, как медиума для масс, безвозвратно уходит, и на смену ему идет логика телесериала. Если развернуть франшизу вспять, то мы увидим, что режиссер прошелся по всем эпохам масскульта и их главным продуктам, бывшими когда-то чем-то ценным для потока культурного воспроизводства. Итогом первой части становится книга, написанная журналисткой Гейл Уэзерс, вторая часть заканчивается бойней в театре, третья резней на киностудии, четвертая расплывается в бесконечном океане медиа, уничтожающем ценность события, как такового. Кушайте поп-корн и не подавитесь в этом психологическом эксперименте старины Уэса.

Манипуляции массовым сознанием через впрыскивание в него картин расчлененки и леденящего ужаса — это конек франшизы «Крик». Не претендуя на высоты Хичкока или Кубрика, Крэйвен, как продавец в макдональдсе, выдает вам картошку фри с соусом из вашей собственной крови. Но это не особо заботит человека, который «прохавал» киноиндустрию изнутри. Каждый удар маньяка в белой маске — это напоминание о том, что в любом человеке тикает маленькая бомба под названием «серийный убийца». Где и когда она взорвется... игра случая и не заботит демиурга. Крейвен завершает четвертую часть полифонией каналов СМИ, которые переполняют смысловое пространство маленького городка Вудсборо, раздувая его до вселенских масштабов. Эта какофония напоминает нам звук аппарата, оповещающего об уходе пациента. Врачи делают массаж сердца, вентилируют легкие и выравнивают пульс, но герой пережил клиническую смерть. Герой слэшера о человечестве, пожирающем собственных детей. Миссия «Крика» оказалась выполненной. Маска и его наследие стали фундаментом стиля 90-х, породив каноны и штампы, которые еще долго будут всплывать в массовой культуре. Вместе с этим франшиза сделала нечто большее, превратившись в проводника такого неуловимого явления, как дух эпохи, имя которой безвременье.

Телеграм-канал автора: t.me/popculturism