Bare Wire Son: «Смерть — очень тихая вещь, очень маленькая и пропитанная несправедливостью»

Насколько я знаю, раньше ты жил в Англии, а теперь — в Канаде. Каково это, заниматься музыкой на разных материках малоизвестному исполнителю?

Я уже много где успел пожить на сегодняшний день. Когда я был помладше, моя семья постоянно переезжала, это продолжалось примерно до тех пор, пока мне не исполнился 21 год. Я нигде особо не задерживался больше чем на полгода, потому, как мне кажется, этот отдельно взятый переезд не так сильно отразился на моем творчестве, как «кочевой» образ жизни в целом.

Канада — не та страна, о которой я мог бы сказать много хорошего, здесь все состоит из лицемерия и бахвальства без любых отличительных черт, кроме самодовольства тем, что они не Америка. Это заставило меня скучать по Европе и явно указало на культурные отличия. Здесь, как и в Штатах, все вращается вокруг отвратного убеждения о том, что каждый здесь — миллионер, ждущий своей очереди, все это слишком высокомерно и бесполезно, пессимизм и самоуничижение европейцев мне намного более по душе. Особенно, англичан — мы народ с очень низкой самооценкой, многие любят пошутить над самим собой и синдром самозванца «встроен», практически, в каждого из нас, у нас очень туго с верой в себя. Понимаешь, здесь всегда пасмурно — это и о погоде, и о настроениях.

Поляки и большинство других жителей восточной Европы, которых я встречал, сходятся в таких настроениях, а-ля «Не спрашивай, как у меня дела, если тебе не интересно на самом деле. Не улыбайся мне, если у тебя нет на то причины», которые мне очень импонируют. С таким подходом пропадают все эти раболепные любезности, поэтому когда ты с кем-то начинаешь разговор, он проходит в намного более искреннем ключе.

Жизнь здесь сделала меня в какой-то мере отшельником, и из-за этого, как мне кажется, моё творчество стало более выдержанным и самостоятельным (прослеживается меньше очевидных влияний и т.д.) и, возможно, более ностальгическим.

Чувствуется, что со сменой обстановки твоя музыка стала намного глубже и концептуальнее. Расскажи, в чём главная идея альбома и как она отображена в оформлении?

Это не альбом о войне, это альбом о депрессии, который должен побудить к её переоценке. Война — это лишь проводник, подчеркивающий точку зрения, в центре внимания должна быть интерпретация депрессии не как болезни, а как естественного состояния для некоторых, и что это — творческий инструмент для прочного искусства, а не просто недуг, который нужно преодолеть.

На этот вопрос лучше всего ответил Марк Трека, он проделал фантастическую работу и объяснил о чем идет речь, я добавил его рецензию в описании на bandcamp.

Что касается художественного оформления, это — Кэте Коллвиц, которая оказала большое влияние на альбом, и чьи дневники составляют значительную часть текстов песен.

До «Off Black» у тебя выходило два альбома, которые заметно отличаются по качеству и содержанию. Как ты относишься к своим предыдущим релизам сейчас?

Ненавижу. Иногда мне кажется, что было бы неплохо вообще удалить их и вести себя так, будто никогда их не записывал, а слушать их сейчас вызвало бы невероятный дискомфорт. Я чувствую очень сильную отдаленность от них. К счастью, они достаточно давние, чтобы по большей части успешно представлять, что их не существует. Кажется, я уже стал чувствовать то же самое по отношению и к этой работе, что делает попытки убедить кого-то ее послушать очень неудобными, хаха.

Как бы ни было глупо угождать чужим интерпретациям, я бы все же разочаровался, если бы новую работу восприняли, как что-то выдуманное на игривый манер. Источник вдохновения совсем не личный, и это влияет на весомость работы; я почерпнул его из периода скорби, которая на самом деле уже не существует в том виде, в котором существовала в свое время, и которая четко придерживается своего рода анти-ностальгии по этому времени, что и усиливает общую сентиментальность альбома. Тем не менее, я не сравниваю его с предыдущими релизами, это отдельно стоящая работа. Несмотря на то, что в ней есть часть меня, мне кажется, было бы нечестно назвать ее «моей». Другие альбомы были не об этом и не могут быть столь же весомыми. Однако с технической точки зрения альбом существенно лучше, как мне кажется.

Продолжительность альбома чуть больше часа, это большая редкость и смелость в наши дни. Как долго ты его создавал и что открыл для себя в этот период?

Достаточно. Альбом всегда планировался довольно продолжительным, и я осознавал, что его создание займет больше времени, чем что-либо из того, что я делал ранее, но я уж точно не предполагал, что это будет половина десятилетия. Очень опасно и глупо растягивать это на такой промежуток времени, как мне кажется — с невероятной легкостью тебя начинает отвращать собственная работа, оттого, насколько это замкнутый и повторяющийся процесс. Я доволен тем, что пошел таким путем, но больше никогда этого не повторю. С другой стороны, у меня было столько лет для фильтрации всего того, что сотворено для этого альбома, на выходе остались лишь все самые лучшие идеи. Даже несмотря на то, что путь к ним был излишне запутан, выходит, что все не так уж и плохо. Было довольно много возвращений в отправную точку, некоторые песни были исключены из треклиста. В какой-то момент продолжительность альбома составляла около двух часов, но в итоге я убрал или сжал некоторые треки до более лаконичных и емких. Два часа — это слишком большой промежуток времени, чтобы тратить его на прослушивание подобного, и мне кажется, что это отвернуло бы многих от повторного прослушивания, а может даже и от полноценного первого прослушивания от начала до конца.

Мне очень понравилось сводить «Off Black» и я узнал много нового, занимаясь этим — доходило даже до того, что несколько раз приходилось перезаписывать некоторые треки с нуля, потому что они столь разительно отличались от более новых в плане качества. То, что мастерингом занимался Даг Хендерсон, также очень на это повлияло — он сгладил большое количество углов, что невероятно преобразило альбом. Этого мне не хватало на прошлых работах. К тому же, этот альбом должен звучать более связно, без столь очевидных просадок в качестве или «ленивых» моментов.

Во время работы над ним, безусловно, было множество приходов и уходов, изменений в мировоззрении и вообще множество резко контрастирующих вещей. По мере продвижения работы над альбомом, или, может быть, по мере того, как шло время (возможно, эти два понятия не связаны), я перестал увлекаться чем-либо связанным с искусством. Я обнаружил, что мой интерес к большинству занятий упал до самого низкого уровня, возможно, за всю мою жизнь, и я почти не слушал музыку, не смотрел фильмы, никуда не ходил и ничего не делал. Возможно, это неумолимая шестерня потребительского капитализма, истирающая душу долгими рабочими часами и отсутствием свободного времени, а может быть и обыкновенная апатия к искусству в целом, или то, что я выгорел, потратив столько времени на то, от чего просто нужен был полный перерыв, ну или полное отвращение, которое я чувствовал каждый раз, когда просыпался. Я не слишком заинтересован в том, чтобы зацикливаться на этом с целью «понять правду», это был просто путь, по которому все шло, и возможно это значит, что вторая половина песен, которые я написал для альбома, в значительной степени была вдохновлена первой половиной, что наверняка во многом поспособствовало нахождению уникального звучания.

Больше всего в тот период я читал военные журналы и отчеты, почти все из которых были пугающими и тревожными, но послужили своей цели в создании атмосферы для альбома исключительно хорошо.

В тот период также некоторые влиятельные для меня люди ушли из жизни — как те, с которыми я был очень близок, так и те, с которыми я не был знаком, но которыми я восхищался, я обычно не особо эмоционально реагирую на что-либо, но было бы упущением игнорировать значение этих событий. Смерть — очень тихая вещь, очень маленькая и пропитанная несправедливостью, но при этом сам процесс ухода из жизни кажется полной противоположностью, и чем больше я думаю об этом, тем больше я вижу параллель с этим в самом альбоме.

Ты — идеолог проекта и композитор, который старается всё делать в одиночку. В большинстве треков я слышу твой вокал, но готов поспорить, что это не единственное, что ты записал для альбома. На каких инструментах ты играл?

Сам я по большей части сыграл гитарные и органные партии, но при этом написал большую часть всей остальной музыки и записал некоторые другие инструменты, которые присутствуют на альбоме в меньшем объеме. Все гитары, использованные на записи, сделаны из алюминия, их сделала Electrical Guitar Company из Алабамы. У этих гитар довольно уникальные тональные характеристики, которые пропитали тембр работы холодом — каким-либо иным способом я навряд ли смог бы добиться подобного звучания. Органами, которые мне пришлись по душе, стали фисгармонии различной степени работоспособности — мне безумно понравилось, насколько динамичен контроль звучания этого инструмента по сравнению с духовым органом. Я немного подружился с пожилым мужчиной, который живет недалеко от того места, где живу я, а он коллекционирует и ремонтирует такие органы. Разумеется, он также отлично играет на них. Он позволил мне играть и записывать партии на них, за что я ему безмерно благодарен. Некоторые духовые органы я записал во время ежегодных поездок домой, в Англию, но их пришлось записывать практически тайно, ибо, как мне кажется, прихожанам навряд ли бы понравилось то, для чего использовалась их церковь. Единственными «необычными» инструментами, которые я использовал, были, пожалуй, самопальные кроталы и гудок. Один из участников записи, американец, живущий в Таиланде (Кори Бест), записал для проекта мелодии на традиционных тайских инструментах, что, наверное, также можно считать чем-то не совсем ординарным.

Не думаю, что я использовал какое-то необычное оборудование для записи, но иногда я задумываюсь над тем, насколько поразительно то, что люди, находящиеся столь далеко друг от друга, проходящие через такие разные этапы жизненного пути, смогли привнести что-либо в альбом, будь то записи в спальной комнате где-то в Санкт-Петербурге или в залах церкви в Линкольншире — все достаточно бесшовно слилось в одну цельную картину, невзирая на океаны и другие подобные преграды между всеми нами.

Ранее на официальной странице Bare Wire Son ВК ты объявил, что в новом альбоме задействованы много музыкантов. Сколько всего приглашённых гостей? С кем из них тебе понравилось взаимодействовать больше всего?

Насколько я помню, всего, включая меня, в записи поучаствовало 13 человек, однако, с тех пор с некоторыми из них я потерял контакт, да и прошло столько времени, что я уже не помню наверняка. Я достаточно избирателен в коллегах, и скорее предпочту того, кто, возможно, не столь хорош в техническом плане, но при этом делает музыку искренне, чем какого-либо финансово мотивированного сессионного музыканта (при этом не скажу, что я не работал с хорошими музыкантами, мне по большей части очень повезло с людьми, внесшими свою лепту в запись).

Все, кто был вовлечен в запись — это люди, которым я либо доверяю достаточно, ознакомившись с примерами их творчества, либо те, с кем я достаточно близок, чтобы поделиться с ними тем, над чем я работаю. Это процесс, требующий очень тесного сотрудничества, как мне кажется. Он очень уязвимый и деликатный. Если бы я вовлекал в проект незаинтересованных сессионных музыкантов, это сделало бы результат многим более стерильным и бездушным.

Том Хардвик-Аллан — мой далекий друг уже многие годы, и это самый чистый артист, которого я знаю; этот человек функционирует совершенно уникально, и поэтому я невероятно восхищаюсь им. В его творчестве есть некая обнаженность и честность, из-за которой его невозможно сравнить с кем-то еще, у него собственный почерк. Несколько раз я пытался сравнить его с кем-либо, и Том даже понятия не имел, о ком и о чем я говорю, это, я считаю, довольно очаровательным. Иногда он присылает мне небольшие песни, которые он записал на телефон или что-нибудь в таком духе — в большинстве случаев они очень короткие, их качество записи настолько низкое, насколько это возможно — а я чувствую себя ужасно, потому что не могу сделать что-либо вполовину столь же качественное, как эти записи на телефон. Очень странное чувство — настолько трепетать пред кем-либо, и при этом ощущать такой стыд из-за того, как усердно приходится работать над тем, чтобы выдать хоть крупицу того же качества, которое дается кому-то так непринужденно. Мы отсылали друг другу треки вот уже около 8 лет, работали вместе над различными проектами, но так и ни разу не выпустили ничего из того, что сделали вдвоем, поэтому вынести в свет что-то, к чему мы оба приложили руку, было очень приятной переменой. В записи следующего альбома он поучаствует еще больше.

С Дарьей Барабеновой я познакомился через Никиту Моисеенко. Я многие годы искал виолончелиста, но не мог найти кого-либо, кто был заинтересован в помощи над проектом. Я чувствовал неуверенность, потому что не попросил ее делать ничего грандиозного для начала, ибо, как мне казалось, это могло отпугнуть ее от проекта — слишком много «работы» над дерьмовой и непривлекательной музыкой. Так как она присоединилась к записи на достаточно поздних этапах, к сожалению, большинство струнных партий уже были написаны, и сейчас я задумываюсь над тем, насколько лучше они могли бы звучать, если бы я доверился чуть больше или попросил бы присоединиться раньше, и позволил бы ей написать ее собственные партии. Тем не менее, я жду с нетерпением наших новых совместных работ в будущем — у Дарьи будет намного больше творческой свободы в этот раз; мы уже немного обсудили некоторые идеи, которые появились у нас для следующего альбома, и я думаю, что это сотрудничество покажет себя плодотворным.

Я очень удивился, когда добрался до 10 трека и с первых же слов узнал голос Никиты из Голландского Штурвала. Как так получилось что ваши творческие пути пересеклись и вы пришли к этой композиции?

Я фанат Никитиного творчества с 2012 года. В то время у меня еще была какая-то мотивация перекапывать просторы интернета в поисках новой музыки, а ребята как раз выпустили «Грязное Белье». Мне кажется, я даже пытался написать ему примерно в то время и попросить тексты песен с альбома, но он так и не ответил, хаха. Несколько лет назад я снова связался с ним, рассказал, что мне нравится его музыка, а затем еще через пару лет я предложил ему поучаствовать в записи «Off Black». Я отправил ему инструментальную версию Кампуса и спросил, нет ли у него знакомого виолончелиста. С того момента я практически никак больше не влиял на направление этого трека. Я, на самом деле, не очень люблю говорить людям, что им делать в таких ситуациях, тем более я знаю, что у Никиты есть собственный голос и видение — не было бы никакого смысла просить его поработать над песней, если бы я стоял у него над душой все время. Он довольно быстро отправил мне дорожки с вокалом, пианино и тарелками, и порекомендовал связаться с Дарьей. Ей я тоже не давал особых указаний для этой песни, они оба по большому счету могли спокойно делать что угодно, что казалось бы им верным. Партии Дарьи для меня также записал Никита, и когда я пропустил их через компрессор, в них проявилось очень тихое пение птиц из-за окна. Это очень порадовало меня — в итоге я извлек их из дорожки, сделал звук более чистым и громким, и добавил в финальную версию трека. Если прислушаться, думаю, можно услышать моего кота, птиц, большое количество разных насекомых, проезжающие грузовики-скотовозы со свиньями, и тому подобное.

То, что сыграла Дарья на этом треке — бесспорно моя любимая виолончельная партия всего альбома. Практически уверен — это оттого, что я не просил писать ничего конкретного и, очевидно, она на несколько голов выше меня в написании музыки для инструмента, на котором она играет. Работу над этой песней мы завершили самой первой, и до сих пор сведение этого трека для меня было самым простым.

Идея для написания этой песни пришла ко мне, как казалось, из сна, в котором были звуки, которые я плохо запомнил. Что-то жужжащее и слегка диссонирующее, стены звука духовых и пульсирующая, ритмичная тошнота. Мне кажется, этот сон я видел, когда уснул за просмотром «Носферату» Вернера Херцога, и мне интересно, мог ли саундтрек этого фильма повлиять на услышанное мной (особенно композиция Brüder des Schattens — Söhne des Lichts, в ней происходит что-то аналогичное с духовыми инструментами).

Я очень горжусь тем, что эти двое привнесли в композицию. По моим ощущениям, все были на одной волне друг с другом, и надеюсь, что Никита не жалеет о том, что поучаствовал в записи.

Атмосфера альбома отсылает к условиям военных действий. Что тебя окружало и в каких условиях был написан новый альбом? Может ли слушатель оказаться в схожем окружении, чтобы проникнуться идеей «Off Black» по максиму?

Сейчас я живу в сельской местности, конных повозок здесь столько же, сколько машин, и я здесь вообще ни с кем не общаюсь. Также я работаю допоздна и очень плохо сплю, поэтому мое самое продуктивное время обычно приходится на глубокую ночь — это стало моей своеобразной зоной комфорта. Здесь тихо, тишина между делом действительно прекрасна, и это радует; когда я работаю над музыкой и чувствую, что мои уши устают, я могу сделать перерыв, и тишина наполняет комнату, на какое-то время это похоже на слуховую иллюзию, как будто я нахожусь в вакууме. Мне нравится это. Я также с каждым годом все больше люблю дождь — я прожил несколько десятилетий в Англии, где шел дождь практически каждый день, а здесь дождь идет и вполовину не так часто, поэтому когда он начинается, я стал прекращать все свои дела, ставить чайник, садиться за стол и слушать музыку со звуками дождя на фоне.

Я вел подсчет того, что и в каких количествах я пил, работая над музыкой, и окончательным ответом было огромное количество чая, виски Айла и стаута — никаких мягких вкусов и ничего легкого, так что я, безусловно, рекомендовал бы что-то подобное.

Думаю, с учетом контекста и эстетики контента, альбом подойдет для спокойного и темного места. Учитывая, что это в основном будут читать русские, отправляйтесь на дачу, разжигайте огонь и слушайте альбом в хороших внешних или даже мониторных наушниках, когда вечер поглотит солнце. По крайней мере, при первом прослушивании я был бы признателен, если бы люди слушали все треки по порядку и не в наушниках-вкладышах, хотя бы один раз. Мастеринг альбома совершен специально с уклоном в лучшее звучание на хорошем оборудовании, но ценой того, что на отстойных наушниках он звучит немного хуже.

В идеале нужна осень/зима и приятная выпивка (только не дерьмовый лагер) и хотя бы относительная трезвость. Самое главное: выключите телефон или отложите его ненадолго, пожалуйста - это всегда того стоит, когда вы знакомитесь с абсолютно любым искусством.

При прослушивании «Off Black» в моей голове прокручивались различные образы. Скажи, думал ли ты когда-нибудь о том, чтобы создать экранизацию альбома или поставить его в театре?

Об этом я никогда не задумывался, эта работа всегда воспринималась мной как музыкальный альбом. В какой-то момент я собирался написать книгу-компаньон к «Off Black», но со временем я стал находить эту идею все более и более высокомерной, поэтому мой взгляд на это немного изменился. Если я не смог бы донести то, что хочу донести, через саму музыку, значит, это моя вина — альбом не должен нуждаться в книге, которая оправдает это, поэтому если книга когда-либо выйдет, то это произойдет позже и в очень видоизмененной форме.

И все же, отвечая на вопрос: большая часть тем, затронутых на альбоме, собрана из дневников матерей, которые отправили своих сыновей в окопы Первой мировой войны, поэтому мне кажется, что было бы достаточно просто выразить это в качестве односценного спектакля о женщине и почтальоне. Можно сделать из этого что-то интересное, на мой взгляд. Было бы здорово, если бы в нем как таковой не было музыки, все было бы очень-очень мелкомасштабным и тихим, мне бы это понравилось.

Ты достаточно критично относишься к своему творчеству. Одобрение какого музыканта помогло бы тебе понять, что ты находишься на правильном пути?

Полагаю, что известный музыкант должен быть живым, поэтому я бы выбрал Курта Вагнера из Lambchop. Мне кажется, ему бы понравилось — во время записи «Heavy Grey» я много переслушивал альбом «Mr. M», и в целом это могло отразиться на конечном результате. Было бы здорово услышать от него, что я при этом ничего не «украл» у Lambchop, хаха.

Если бы можно было выбрать из умерших, то я бы отправил «Voluntary», последнюю песню, Уильяму Генри Монку. В конце концов, это его музыка плюс-минус пара нот, и тот контекст, в котором он написал ее, оказал на меня очень мощное влияние. «Voluntary» представляет собой мутированные и модифицированные версии традиционных британских гимнов.

Генри Лайт, раз на то пошло, тоже может быть в этом списке, его отсутствующее, но подразумеваемое лирическое содержание также имело для меня большое значение. Если бы я мог получить их историческую печать одобрения, это бы значило, что вся моя работа того стоила.

Релиз «Off Black» намечен на 14 мая а поиски издающего лейбла длятся уже около полугода. С чем связанны столь долгие подготовительные работы и приведут ли они альбом к физическим носителям?

Я и впрямь очень плох в коммуникации и ведении социальных сетей, поэтому заручился профессиональной помощью для выпуска альбома, и, похоже, эти ребята работают с интервалом в три месяца.

Мне кажется, уже довольно долгое время никто не добивался успеха, отправляя непрошенные демо звукозаписывающим лейблам, и на мой взгляд это большая игра, в которую вы либо играете, либо платите кому-то другому, чтобы тот играл за вас, так что надеюсь, лейбл появится в какой-то момент, но пока никому это не интересно.

Меня не интересуют цифровые лейблы, поэтому все цифровое будет проходить через меня. Я очень рекомендую людям использовать Bandcamp, однако альбом будет присутствовать на всех стриминговых платформах (как бы я ни возмущался по их поводу). Недавно мне написал Эдуард с лейбла Sination и сказал, что ему очень понравилась новая музыка и он хотел бы временно возобновить деятельность лейбла. Sination выпустили тираж кассет «Off Black» после нескольких лет перерыва, что стало большим сюрпризом. Это — единственная кассетная версия релиза, и я действительно тронут тем, что они связались со мной и поделились желанием заняться ее выпуском.

Я все еще малоизвестный артист, и это длинный альбом, поэтому любой лейбл, с которым я разговариваю, не решается брать на себя обязательства по изданию винила. Вероятность того, что тираж 2xLP не продастся, довольно велика. Это всегда было конечной целью альбома: напечатать его и хорошо представить на виниле. Когда это действительно произойдет, это будет прекрасное завершение альбома, и я смогу от него отказаться, чего я очень жду. Не спускайте глаз с глаз, скоро что-то будет!

Sination уже выпускали твой альбом «Gently» на кассете, сейчас она уже стала артефактом. Расскажи про опыт работы с издателем из Санкт-Петербурга.

О: Ох, это было уже давно. Кажется, я написал им, сказал, что мне нравятся некоторые исполнители, с которыми они работают, а им, в свою очередь, понравился мой альбом, поэтому они решили выпустить его. Да, с ними было очень легко работать, но моя неумелость во взаимодействии с социальными
сетями и дерьмовая способность к поддержанию контакта привели к тому, что я через какое-то время просто пропал.

В целом, в России мою музыку слушают больше, чем где бы то ни было еще, что сделало коллаб с Никитой Моисеенко еще более приятным и открыло двери к работе с некоторыми другими российскими музыкантами. Думаю, нас объединяет некий общий эмоциональный настрой, из-за чего сотрудничество ощущалось довольно естественно, в этом плане мне, наверное, не придется подробно объясняться. Как ты мог уже понять, я не особо восхищаюсь североамериканской культурой (да и людьми), поэтому всегда буду склонен к европейцам, включая (и в особенности) моих русских друзей.

1 of 3

Твой новый альбом получился масштабным и трудоёмким. Есть ли у тебя силы двигаться дальше?

Следующий альбом уже написан, я возьму небольшой перерыв для того, чтобы закончить написание своей книги, но по моим ожиданиям, запись его начнется в течение нескольких месяцев. Это альбом попроще, покороче, тише и замкнутее. Off Black и близко не был личным, никакие темы в нем не связаны со мной, они навеяны лишь рассказами, историями других людей, дневниками. Следующий альбом - прямая его противоположность, и из-за того, насколько это обезоруживающе, я постараюсь закончить с ним как можно скорее, чтобы не оказалось, что я злоупотребляю гостеприимством. Он должен выйти через год или два, но до этого еще выйдет более короткий EP. В работе также находятся две книги, Бог знает, когда они будут готовы, но я всегда предпочитал писательство музыке, и мне было гораздо приятнее работать над этим, так что они, вероятно, не так уж и далеко от выхода в свет.

Теперь, когда моя апатия угасает, я снова наслаждаюсь просмотром фильмов, и полагаю, что вскоре последует прослушивание музыки, а вместе с этим, как правило, приходит рост продуктивности. В любом случае, в будущих релизах будет некое разнообразие — возможно, не каждый найдет что-то для себя, но я все равно буду к этому стремиться.