Чарльз Буковски и кино
Литературный путь Чарльза Буковски всегда напоминал тяжелую борьбу за выживание или боксерский поединок с бесконечными внутренними демонами, которые постоянно разрывали его душу на куски. Трудно принять тот факт, что в 2020 году прошел ровно век с того момента, когда в Германии на свет появился Чарльз Генри Буковски-младший, которому было суждено стать одной из последних настоящих литературных легенд США и навсегда войти в историю, как певца жизни низов общества и маргинальной изнанки социума, скопившей в себе все нечистоты, стекающие вниз по трубам общественной канализации. Влияние Буковски на массовую культуру трудно переоценить, но для нас наиболее важным стал вопрос о том, как книги писателя попытались адаптировать к экрану несколько смелых режиссеров, и как мировой кинематограф принял и попытался впитать в себя грубую и колючую прозу неуступчивого бунтаря.
1981 год. Марко Феррери и «Истории обыкновенного безумия»
Первой и наиболее впечатляющей попыткой стал фильм итальянского режиссера Марка Феррери «Истории обыкновенного безумия» в начале восьмидесятых. Ни до ни после за материал Буковски не брался режиссер такого масштаба. К тому моменту Европу захлестнула бурная мода на прозу американца, и итальянская бригада во главе с бесноватым анархистом Феррери высадилась прямо в Лос-Анджелесе. Основной актерский дуэт составили монструозные Орнелла Мути и Бен Газзара, сыгравшие проститутку Кэсс и альтер-эго писателя Чарльза Серковски.
Фильм начинается с исполнения поэтом настоящего стихотворения Буковски о Стиле в полупустом театральном зале для толпы непонятных хиппи. Уже с первых мизансцен мы видим типичный фильм Феррери, который предпочитал в своих работах неспешный ритм и постепенное разворачивание действия через подачу окружающего пространства, как одного из главных действующих акторов своего произведения. Итальянец, который всегда оставался в тени своих более известных соотечественников, мастерски создавал миры-воронки, которые в буквальном смысле затягивали внутрь экрана через фантастическую операторскую работу и расстановку актеров и предметов быта таким образом, чтобы они постоянно создавали единый семантический ряд, непрерывно воздействующий на подсознание зрителя.
«Истории обыкновенного безумия» - удивительная работа по двум причинам. Первая — это авторский заход Феррери в мир Буковски через его поэзию, а не прозу, как делали все последующие режиссеры. Второй стало удивительное смешение европейской и американской языковой и визуальной подачи, где Лос-Анджелес как-будто стряхнул с себя фальшивую оболочку и предстал европейским городом. Нарративно фильм уходит в сторону от литературы Буковски, несмотря на огромное количество прямых цитат из книг писателя. Но Феррери очень сильно смещает акценты с внутреннего мира героя на внешние обстоятельства, делая повествование излишне мелодраматичным. Для него интересно представить Лос-Анджелес, как огромный театр, в котором Бен Газзара и Орнелла Мути сплетаются в хитром суицидальном танце, напоминающем больше европейский экзистенциальный кинематограф, чем брутальный неотесанный мир рассказов Буковски.
Каждый кадр, подбор цветов в интерьере, вылизанный образ Серковски, который больше похож на стильного прожигателя жизни, а не на опустившегося поэта. Воздушная и неуловимая Кэсс в исполнении Мути практически возводит происходящее на экране в разряд оживших картин мастеров Возрождения о падении людского рода и изгнании из рая. Эсхатологический и полумистический взгляд Феррери на природу творчества позволил себе возвысить поэтический мир Буковски до высот апофатических истин, к чему тот никогда не стремился. Похмельный Лос-Анджелес Серковски в итоге застревает где-то по середине между театром, который был в начале фильма, и храмом природы, который заменяет в космогонии Феррери христианство. Бен Газзара чувствует себя в таком пространстве уютно, но разница в поэзии Буковски и Феррери почти такая же, как между кубизмом и импрессионизмом. Эстетически фильм «Истории обыкновенного безумия» совершенен, но он оставил после себя очень много вопросов об острых углах творчества писателя, которые остались скрытыми от глаза камеры, которой управлял вездесущий Марк Феррери.
1987 год — «Пьянь»
Парадоксально, но все художественные фильмы по книгам Буковски были сняты европейскими режиссерами. «Пьянь» 1987 года француза Барбе Шредера по праву считается эталонным кино про Генри Чинаски — официальноое альтер-эго писателя, потому что сценарий был написан самим Чарльзом. Но если брать отношение самого писателя, то оно было довольно скептическим, что вылилось в создание романа «Голливуд», где он жестко прошелся по изнанке киносообщества.
С самого начала «Пьянь» с трудом шла к экрану через дебри продюсерских кабинетов. В романе «Голливуд» есть масса комичных сцен, где под вымышленными именами мы можем узнать Микки Рурка, Фэй Данауэй, Фрэнсиса Форда Копполу и остальных обитателей звездных калифорнийских холмов того времени. Фильм получил звездный кастинг для восьмидесятых, и если отбросить несколько недоработок, то он больше всего похож на тот самый мир рассказов Буковски, в которых рутина вперемешку с алкоголем создают неповторимый флер писателя-социопата, который так впечатлил множество поклонников по всему миру.
Шредер выбрал центром повествования бар, в котором проводит почти все время непросыхающий Генри Чинаски. Писатель пьет, дерется с кем попало и путается со случайными женщинами. Так как сценарий был написан самим Буковски, то тут мы видим его тридцатилетним, еще не растерявшим до конца веру в жизнь. Фильм обыгрывает самый заметное событие в жизни писателя, когда он женился на дочери миллионеров, издававшей его стихи. В «Пьяни» эту роль отыгрывает богатая Талли Соренсен в исполнении Элис Криге. Контраст между миром денег, красоты и уюта и съемными дырами, больше похожими на камеры в тюрьме или психбольнице, становится главной темой фильма.
Главной претензией самого Буковски стал выбор Мики Рурка, который слишком много кривлялся на экране по мнению писателя. Рурк действительно несколько переигрывает, но «Пьянь», несмотря на французского режиссера — это голливудский продукт и страдает всеми болезнями американских фильмов 80-х, где продюсеры, постепенно подавив бунт нового Голливуда, требовали большей привязки к определенным жанровым стереотипам. Генри Чинаски Рурка карикатурен, но в каком-то смысле это позволяет фильму уйти от прямого цитирования Буковски и создать свой уютный мирок, в котором первый и пока последний раз мы увидели настоящий голливудский междусбойчик. Вкупе с камео самого писателя, «Пьянь» по праву получила статус культового фильма, ставшего своеобразным признанием для писателя от мира голливудской богемы, так долго незамечавшей своего безумного соседа.
1987 год — «Безумная любовь»
Параллельно Пьяни в Европе снимали еще один фильм по мотивам творчества Буковски. Бельгийская лента «Безумная любовь» получила высокую оценку от самого писателя. Перенесенные на европейскую землю реалии рассказов Чарльза не сколько не потеряли своего очарования за счет своей общечеловеческой универсальности. «Безумная любовь» - это три новеллы, объединенные темой взросления главного героя Гарри Фосса и его отношениям с женским полом. В отличие от других фильмов, здесь мы видим моменты из детства и юности писателя, взятые из романа «Хлеб с ветчиной». В первой новелле мальчик Гарри знакомится с мастурбацией, во второй познает крушение надежд на школьном балу из-за фурункулов, которые покрыли все его лицо. Третья новелла, базирующаяся на рассказе «Совокупляющаяся русалка из Венеции, штат Калифорния», рассказывает о том, как Гарри с другом похищают из морга труп девушки, к которой у него просыпаются настоящие чувства.
Уходя в вольную интерпретацию творчества Буковски, режиссер Доминик Деррюдер, вступает на темную сторону луны прозы американца, которая отталкивает очень многих от его книг. Герои рассказов — это маньяки, извращенцы, убийцы и психопаты. Буковски исследовал все грани человеческой психики в своей прозе, не видя для себя запретных тем. Педофилия, фетишизм, мачизм и сексуальные перверсии переполняют его книги, заставляя говорить на современном языке о Буковски, как певце токсичной маскулинности. Но такой взгляд будет однобоким, потому что главной темой для Чарльза стало противостояние бесконечному насилию, которым переполнен мир почти любого человека с самого рождения. Только выпуская весь ад на бумагу, он мог столько десятилетий терпеть бесконечные унижения и постоянное давление общества, которое всегда кидает тебя с пустыми обещаниями.
Деррюдер не был ограничен давлением американских продюсеров и позволил себе снять глубоко сентиментальную мелодраму, в которой главный герой переполнен романтичными чувствами к девушкам, но жизнь в прямом смысле опускает его лицом в грязь, отправляя на дно с бутылкой в руках. Три стремительных истории, грязные, неприличные и сложные для восприятия, но оставляющие после себя неповторимые ощущения подлинности происходящего на экране. Подсматривание за сексом отца и матери, огромные прыщи, которые практически вылезают из экрана и секс с мертвой девушкой, после которого герой совершает самоубийство, неся ее на руках. «Безумная любовь» — это застывшее в воздухе изумление зрителя, которого режиссер заставляет проделать очень тяжелую работу над собой по восприятию происходящего на экране, как чего-то будничного и при этом глубоко сентиментального.
1991 — «Холодная луна»
Почти рефреном к работе Деррюдера идет французский фильм 1991 года «Холодная луна». В нем режиссер Патрик Бушите позволил себе самую вольную игру с миром Буковски, и это первый фильм, который полностью отрывается от брутализма прозы американца и больше похож на то, что принято называть «снято по мотивам». Два опустившихся на дно жизни безумца и алкаша Деде и Симон ведут разгульную жизнь внутри черно-белого мира. Они пьют, редко работают и творят разные безумные дела.
Бушите как-будто берет прозу Буковски и расплескивает ее краской по холсту, а потом в неистовом безумии начинает сам кататься по этой картине голышом. За основу снова взят рассказ о совокупляющейся русалке, и тут эта история полностью выходит на первый план. Ночь, когда два друга занялись сексом с мертвой женщиной, преследует их весь фильм, как рефрен постоянного наступающего безумия. При том, что они трикстеры и паяцы, но яркая луна в черном небе сводит их постепенно с ума, заставляя возвращаться к той сцене.
Уходя наиболее далеко от первоисточника, Бушите снимает самое трэшовое кино из всех. Но эта попытка говорит нам о том, что проза Буковски в ее темном изводе — это непрекращающееся солнечное затмение, когда на улице темно в любое время суток, а депрессия становится твоей лучшей подружкой до конца твоих дней. Мерзость бытия тут показана настолько явно, что от увиденного периодически пробегает холодок по коже. Деде и Симон почти весь фильм занимаются пустым времяпрепровождением, но финал все ставит на свои места. Мертвая красивая женщина, длинные волосы и неожиданное отвратительное, но притягательное желание. Человек как грязное животное — одна из постоянных отвратительных мыслей, мучивших писателя и заставлявших его напиваться до беспамятства. Черно-белый французский гротеск ставит зрителя в неудобное положение с пониманием, того, что смерть случается со всеми, и иногда она происходит раньше, чем распадется наша физическая оболочка.
2005 год — «Фактотум»
Последняя на сегодня полнометражная встреча кинозрителей с миром Чарльза Буковски — это почти буквальная экранизация его романа «Фактотум», снятая норвежским режиссером Бентом Хамером, где за роль Генри Чинаски взялся Мэтт Диллон. Фильм 2005 года — это ламповый, уютный привет из середины нулевых, в котором пополам смешался неспешный артхаусный подход Хамера к материалу и бесконечное уважение к творчеству писателя от Диллонна, который аккуратно и старательно подошел к изображению Чинаски.
Над «Фактотумом» все 90 минут хронометража нависает тень фильма «Пьянь» и роль Мики Рурка, поэтому в своей попытке прикоснуться к творчеству Буковски создатели фильма пошли по пути передачи пустоты и бессмысленности бержуазной жизни, которую Чарльз высмеивал как только мог. Мы буквально путешествуем по бесчисленным дешевым работам, ипподромам, мотельными номерами и барам. Кому-то покажется упущение, что фильм снят в условиях современного мира, а не в антураже 50-х, но кажется история Чинаски будет вечной, несмотря на окружающую действительность.
«Фактотум», возможно, не самый лучший роман Буковски, зато самый рутинный и безысходный. Читая его, ты ощущаешь себя белкой в громадном колесе, размером с планету. Бент Хамер уловил этот момент и выставил Генри Чинаски, как аристократа духа и последнего настоящего писателя, который понимает для чего существует литература.
Чарльз Буковски оказался не самым легким писателем для экранизации. Поэтому, если исключить неудавшуюся попытку Джеймса Франко, на данный момент существует только 5 полнометражных художественных работ и бесчисленное количество короткометражек и документального материала. Лучшим фильмом для понимания Буковски, как человека, несомненно, станет документалка 2003 года «Чарльз Буковски. Рожденный в это». Из массы интервью, старых фотографий и нарезок выступлений проступает образ подлинного человека, который прятался за всеми литературными играми. Смотря на него из современности, мы видим, как его творческая личность вобрала в себя все противоречия XX века. Гуманист, поставленный в условия скотского существования и вынужденный защищаться от мира маской маскулинности. Лиричный поэт, истерзанный психическеми травмами, которые он мог залечить только бесконечным алкоголизмом и написанием по 4-5 рассказов в неделю. Парадокс самоистязания во славу жизни, которая тебя отвергла идет красной нитью через все его творчество. Каждый из режиссеров прочувствовал это на себе, когда брался за материал с максимальным сопротивлением для интерпретаций.
Чарльз Буковски и кино — это свидание, которое еще, возможно, когда-то подарит нам незабываемые впечатления. Поиски кинорежиссеров невольно возвращаются к инфант терриблю богемного Лос-Анджелеса и его образу писателя, обманувшего смерть. Вполне возможно, что его поэзия и проза еще не раз привлекут к себе внимание своими парадоксальными перепадами между настоящим романтизмом и цинизмом наступившего века всеобщей продажности и тотальной фальшивости. В этой истории пока еще рано пускать финальные титры.