История кольского жемчуга. 2.

(часть 1, начало - https://vk.cc/coKDo0)

Не просушена - темнеет

Золотовскому удалось пробудить интерес торговых организаций. В 1927 году закупку раковин начал Госторг, а конкуренцию ему составил нэпман (сегодня его назвали бы частным предпринимателем - Д. Е.) Емельянов. Артель, нанятая им, трудилась на реке Гридинке около Ковды, а сдавала добычу - величиной не менее полутора вершков или, по нынешним меркам, около 6 с половиной сантиметров - в Кандалакше. Артельщики заработали за 2 недели вполне приличные по тем временам 250 рублей на человека.

Интересно, что другая артель, нанятая Госторгом, получила меньше - по 120 рублей на человека за 2 недели, но из-за того, что работала она дольше, средний заработок на одного промышленника здесь составил 336 рублей.

Добыча перламутра не сильно отличалась от жемчужного промысла. Хотя, конечно, имелись свои нюансы. Помимо сбора старых, вскрытых ранее раковин по берегам жемчугоносных водоемов, применяли и другие методы. Кустарный - вручную, сачками, лопатами - и промышленный.

Последний заключался в том, что ручьи и реки перекрывали плотинами, воду отводили и брали ракушки с осушенного дна. Потом, как сообщалось в «Сводной справке о добыче перламутра и жемчуга в водоемах Мурманского округа», составленной в 1935 году специалистами мурманского филиала географо-экономического научно-исследовательского института при Ленинградском государственном университете, их вываливали «на берег в нераскрытом виде и выдерживали, пока после смерти животного они сами не раскроются. Затем тело моллюска вырывали, раковину промывали, сушили в течение суток и складывали в ящики или корзины. Если раковина не просушена, то перламутр темнеет, если ее продержали долго на солнце - перламутр трескается».

8. Драгоценные отходы

И заключенные в помощь

В ожидании будущих крупных поставок, в которых уже почти никто не сомневался, Госторг обязал местное население, проживающее на Терском берегу Белого моря и у реки Туломы, собрать еще 5 тонн жемчужных раковин. Потом к делу решили подключить дешевую рабочую силу - заключенных.

В сентябре 1929 года в Мурманске состоялось совещание членов окружного исполкома и представителей Управления соловецких лагерей особого назначения НКВД СССР (УСЛОНа). Среди прочих рассматривался и вопрос «использования перламутровых раковин, находящихся в реках Мурманского округа». УСЛОН, как было отмечено в протоколе, «принципиально» не возражал и взял «на себя обязательство» изучить проблему, после чего принять окончательное решение. Но до применения принудительного труда на перламутровых заготовках дело все-таки не дошло.

Заполярное сырье, между тем, положительно оценили потребители. Журналист Д. А. Юнгмейстер лично доставил образцы мурманских раковин в Москву на пуговичную фабрику имени Балакирева. «И вот уже 6 ракушек брошены в быстрые машины, - писал он в очерке «Советский жемчуг и перламутр», опубликованном в 1929-м в журнале «На суше и на море», - еще немного - и сверкают блестящие перламутровые пуговицы на мозолистой руке мастера. Мы рассматриваем эти пуговки, они - те самые, за которые мы платили миллионы, тот же блеск, та же игра перламутра.

- Это дело бросить нельзя, - говорят мне мастер и пом. директора фабрики, - да и за границу нечего отправлять сырьем, мы прекрасно переработаем на пуговицы. Только организуйте сбор».

«Наши реки, - резюмировал Юнгмейстер, - несут нам тысячи тонн драгоценного перламутрового сырья, наши машины ждут своими стальными челюстями перегрызть их в готовые изделия. Рынок требует дешевых перламутровых пуговиц. Нельзя дать погибнуть делу, начатому матросом-помором Золотовским».

Подходили с оговорками

Однако столь удачно стартовавшая добыча заполярного перламутра вскоре застопорилась. Причины этого в 1934 году проанализировал профессор Иван Арнольд, отметивший, что северная жемчужница как сырье уступает другим видам пресноводных моллюсков, поскольку «имеет сильно изъеденную и с пятнистым перламутром раковину».

Кроме того, он пояснил, что часто «ракушки собирались не свежие, а долго валявшиеся на берегу», а для пуговичного производства подходят «только живые ракушки, ибо раковины мертвых моллюсков ввиду быстрого выветривания на воздухе или выщелачивания в воде становятся очень ломкими, крошатся при обработке».

Вдобавок, согласно особой инструкции Рыбакколхозцентра, выпущенной в 1932 году, заготовке подлежали «только чистые ракушки, мало изъеденные с поверхности и не имеющие пятен на перламутровом слое». Мало этого, в дело годились «только свежие, не выветрившиеся ракушки, даже свет и сквозняк вредно влияют на это оригинальное сырье, если оно долго залеживается на складах». Словом, заполярные раковины подходили для использования лишь с оговорками, уступая в соперничестве с моллюсками из других мест Советского Союза.

Несмотря на то, что первый перламутровый блин вышел комом, попытки наладить на Кольском полуострове заготовку жемчужных раковин продолжались и дальше. В 1933 году колхозники Умбы и Варзуги дали согласие на организацию специальных артелей численностью от 4 до 8 человек для промысла перламутра и, попутно, жемчуга.

Планировалось, что «при ежедневной добыче на человека по 22-25 кг и при продолжительности лова в 1,5 месяца две артели могли бы дать около 10 тонн раковин и несколько тысяч жемчужин (считая по одной жемчужине на 250-350 шт. раковин)». Но планы так и остались планами.

Водоросли добывали, а раковины нет

В феврале 1936 года за дело взялся Ленинградский областной совет промысловой кооперации (напомню, наш край входил тогда в состав Ленинградской области. - Д. Е.). Президиум Леноблпромсовета постановил «организовать в Терском районе на базе артели «Беломор» в Умбе производство перламутровой пуговицы с проектной мощностью 200,0 тыс. десятков в год».

От слов практически сразу перешли к делу. Председателю мурманского окружного промсоюза Ларцеву было предложено «в месячный срок проработать вопрос об утилизации моллюсков от собираемых ракушек». Выделялись деньги на проектно-сметную документацию по пуговичному производству - 15 тысяч рублей.

Параллельно предлагалось изучить вопрос добычи агар-агара из водорослей «анфальция пликота». И производство агар-агара спустя недолгое время было-таки в Умбе организовано. А производство пуговиц - нет. Почему - непонятно. Вопрос, как говорится, нуждается в дальнейшем изучении.

Казалось, все уже было решено. В ноябре 1937-го «Полярка» сообщала, что окружной исполком включил в смету на будущий год 100 тысяч рублей именно «на пуговицы». В мае 1938-го она же уверяла читателей, что «предварительные данные о запасах жемчужницы в наших реках представляют полную возможность организовать промысел в Терском районе. Мы можем иметь в год 50 тонн перламутра». Однако перламутр никак не хотел добываться, а пуговицы - производиться.

Чрезвычайно густые скопления

Последние попытки наладить заготовку перламутра в нашем крае связаны с Кандалакшей. 3 июня 1940 года Петергофский биологический институт Ленинградского государственного университета заключил договор с Мурманским областным управлением местной промышленности «на производство гидробиологического обследования жемчуженосных рек Кандалакшского района с целью определения эксплуатационного запаса жемчужницы и установления технических качеств ее раковины». Точный список рек, подлежащих обследованию, передал биологам в Кандалакше сотрудник Муроблместпрома Николай Соколов.

«Оказалось, - подводил итоги работы ученых «Комсомолец Заполярья», - что наиболее богаты жемчужными раковинами реки Емеж, Сайда и Ките (в бассейне озера Вадозера). Там общий запас жемчужниц в 1,8 миллиона штук. На некоторых участках этих рек наблюдаются чрезвычайно густые скопления моллюсков, известные до сих пор только для сибирской жемчужницы. Запасы рек Терского побережья во много раз, вероятно, превышают указанные, но их тоже надо уточнить».

Экономичные, но пятнистые

Техническая экспертиза, проведенная в ходе экспедиции, показала, что кандалакшские раковины «являются вполне пригодным сырьем», причем очень экономичным. Средний расход материала на одну пуговицу из северной жемчужницы составлял 3 грамма, тогда как из раковин обычно применявшихся для этих целей моллюсков рода перловицы - 12 граммов. Из 37 переработанных на пробу створок раковин было получено 389 пуговиц и пластинок для запонок.

«Однако, - отмечал проводивший исследование технический директор московской пуговичной фабрики «Перламутр» Фусман, - при сопоставлении качества пуговиц с перловицей и пуговиц жемчужницы первые имеют преимущество вследствие их белого без пятен цвета. Существенным недостатком жемчужницы является ее пятнистость. Этот недостаток частично компенсируется за счет радужных перламутровых отливов, которые имеют пуговицы, вырабатываемые из раковин жемчужницы».

Проведению дальнейших исследований помешала Великая Отечественная война. Но не успела еще Красная армия полностью освободить территорию Кандалакшского района, как 20 сентября 1944 года «Полярная правда» проинформировала читателей о том, что «в настоящее время при Кандалакшском райпромкомбинате организуется фабрика перламутровой пуговицы. Необходимое для нее оборудование выделено наркоматом и уже отгружено. Имеются также и подготовленные кадры для вновь организующегося предприятия. Пять работников комбината прошли недавно на одной из московских пуговичных фабрик месячную практическую подготовку».

Фабрика приступила к работе в конце того же года и переработала заготовленную для нее партию сырья - 12 тысяч ракушек. Справедливости ради отмечу, что добыча велась щадящими методами - с помощью специальных сачков.

Только пробные партии

В 1946-м продолжились биологические исследования. Специалисты Петергофского биологического института выдали кандалакшанам практические рекомендации по заготовке перламутра, посоветовав брать моллюсков не менее 9 сантиметров длиной. А заодно предложили использовать добываемых жемчужниц как можно более полно, вырабатывая из остатков раковин инкрустации для музыкальных инструментов, а тела моллюсков отдавая на корм скоту. Таким образом, производство стало бы почти безотходным. Наиболее перспективными были признаны залежи ракушек на реке Емеж, «к которой подходит железная дорога из г. Кандалакши».

В 1947 году для нужд фабрики заготовили 10 тысяч жемчужниц, из которых произвели бельевые пуговицы, направленные для продажи в торговую сеть области. Однако дальше таких - пробных по сути партий - дело не пошло. Спрос на заполярный перламутр был невысок.

«Наилучшего качества раковины добываются в реках Башкирии, Краснодарского края, Воронежской области, Украины», - констатировал в капитальном труде «Моллюски пресных и солоноватых вод СССР», вышедшем в 1952 году, известный советский гидробиолог и малаколог (то есть ученый, изучающий моллюсков. - Д. Е.) Владимир Жадин.

А спустя еще какое-то время проблема и вовсе утратила актуальность - в 60-е годы минувшего века выпуск перламутровых пуговиц по всей стране постепенно сошел на нет. Пуговичные предприятия массово переходили на пластмассу.

В итоге крупное перламутровое производство на Мурмане так и не появилось. Может, и к лучшему, учитывая, какой урон мог быть нанесен хрупкой северной природе при добыче моллюсков промышленным способом - с помощью осушения речного русла, приводящего к массовой гибели жемчужниц.

9. Тайны кожуринных черепах

Так уж устроен человек, что ему мало просто любоваться красотой - обязательно надо постичь, откуда она взялась и как устроена. И жемчуг здесь не исключение.

Драгоценная рептилия

Попытки понять, как появляются и что из себя представляют таящиеся на морском или, в нашем случае, речном дне драгоценные горошины, продолжаются даже не сотни, а тысячи лет. Сегодня, кажется, любой ребенок знает, что чудесные ядрышки внутри моллюска образуются при попадании внутрь инородного тела. Для пращуров и это, и многое другое было не столь очевидно.

Обратимся сразу к XVIII столетию, когда зафиксированы первые научные изыскания, касавшиеся не просто северных, а именно мурманских перлов. Раковины жемчужницы именовали тогда кожуринными или кожурильными черепахами.

К примеру, в 1734 году купцы и крестьяне Олонецкого уезда просили дозволения правительства на жемчужный лов, в том числе в реках Умбе, Варзуге, Ковде, Керети, Поное, Порье, Ниве, Коле, Печенге, поясняя, что в них «и в других, которые между теми, и в ручеях, падших в те реки, имеется кожуринная черепаха, в которой есть драгий и протчий жемчуг…»

Кожуринная черепаха - несмотря на всю экзотичность сравнения, нельзя не подивиться его точности. Твердые створки раковины уподоблены здесь черепашьему панцирю. Когда они приоткрываются, становится видно само животное, словно рептилия высовывает голову из-под защитной брони. Ну, чем действительно не черепаха? Только не южная, тропическая, а северная, заполярная, драгоценная. В чем в чем, а в образности мышления нашим предкам не откажешь.

К 1745 году относится записка Ломоносова «О способе ловли жемчужных раковин около Кольского острога» (см. «Мурманский вестник» от 29 сентября 2022 года). Впоследствии она почти дословно вошла в текст «Мнения Академии наук о жемчуге, сысканном в Ливонии, в Дерптском уезде».

Отвечая на запрос Правительствующего сената, русские академики заявляли, что раковины «отворяются в ясную погоду, а особливо на утряной росе, в которое время можно приметить, что животное, которое сидит в раковине, жемчужину во рту имеет и ею играет. Подлинный знак, что уже жемчужина поспела, есть, когда на раковине будут снаружи ямки, будто бы перстами было вдавлено».

Самчики и самочки

Далее излагался вполне научный по тем временам взгляд на происхождение и рост жемчуга: «При осматривании помянутого животного находят у него позади в боку тоненький маточник с мелкими жемчужинками, которые почти все зеленоваты, буры или желтоваты, то есть они еще не поспели… Ежели когда в раковину гром ударит, то растопится жемчужина в раковине, как воск, и будет так бура, как капля смолы, сверху несколько зеленовата».

По сути, это продолжение сравнения моллюска с рептилией. Ведь если раковина - «черепаха», то она должна нести яйца. Прекрасные яйца «кожурильных черепах» и есть жемчуг.

Из того же самого исходят и авторы доклада Сената «Об оставлении жемчужной ловли в вольном промысле…», утвержденного Екатериной II в 1764 году. «Гнездо их (раковин. - Д. Е.) в… речках в глубоких ямах скрывается, - утверждают они. - В таких ямках завсегда самчик и самочка вкупе лежат и самчик от самочки отличаются тем, что у самчика раковина тверже и шароховата, а у самочки раковина мягче и ближе, и в оном ловцам надлежит самчиков от самочек разлучать, понеже самчик жемчугу в себе не имеет и для того тех самчиковых раковин взламывать не надлежит».

Ну что тут скажешь! Жемчужницы и в самом деле раздельнополы, однако зависимость появления драгоценных зерен от пола моллюска не доказана. Более того, биологи уверены, что, исходя из биохимии процесса, этого быть не должно.

Как бы то ни было, «самчики и самочки» екатерининских времен благополучно пережили и свое столетие, и следующее, и в виде регулирующих жемчужный промысел статей в «Уставе сельского хозяйства», в свою очередь входившего в «Свод законов Российской империи», просуществовали до революции.

Птичья аналогия

«Такова теория ловли жемчуга, выраженная в категорических велениях закона, - комментировал в 1914 году «жемчужные» положения сельскохозяйственного устава исследователь Русского Севера Анатолий Попов. - Быть может, эта теория и не соответствует современному уровню знаний по естественной истории - о жемчужных раковинах (указ о ловле жемчуга, легший в основу приводимых нами статей «Устава сельского хозяйства» был издан еще при императрице Екатерине II), но все же она является пока законом, обязательным для исполнения».

Не лишены занимательности рассуждения еще одного официального документа екатерининских времен, регулировавшего жемчужный промысел - указа «самодержицы всероссийской», объявленного в 1766-м. Точнее приложенного к нему «Наставления о жемчужной ловле», уверяющего, что до середины июня жемчужин в ракушках не бывает, «а после уже выпускают оныя, яко свои яйца, из коих происходят молодыя раковины».

Развивая уже известную нам мысль о разнополости моллюсков, «Наставление» сообщает дивные анатомические подробности о самочках жемчужниц. У них, если верить этому важному правительственному узаконению, «есть на спине проходная кишечка, которая от того места, где рачиха приросла к скорлупе или раковине, выходит из тела и простирается до хвоста; во оной лежат сряду три или четыре жемчужины разной величины, так что передняя самая большая, вторая несколько меньше, третия еще меньше, а четвертая или последняя меньше всех; подобно как у птички или у курицы (курица, судя по этому тексту, все-таки не птица. - Д. Е.) в яишнике перед проходною кишкою бывают яйца одно другого больше по порядку».

Отдадим должное составителям указа: тут во главе угла даже не черепашья аналогия, непонятная в ту пору большинству населения России, а птичья - вполне доступная любому обывателю. Однако к реальности, как выяснилось впоследствии, она отношения не имеет.

Болезнь, подобная каменной

Тем не менее рассуждения в духе яиц и курицы продолжаются в «Наставлении» и дальше: «Промышленникам надлежит приступать к самочкам, пока они еще не замкнулись и таким образом без насильнаго вскрывания вынимать у них жемчужины или яйца из проходной кишки и без всякаго повреждения отпускать в воду в их обиталища, в коем они не токмо бывают живы, но и на другое лето паки имеют у себя жемчужины».

Ну и, наконец: «Выпущенная из раковины жемчужина ростет в скорости, прочкнувшись (прорвавшись, проклюнувшись. - Д. Е.) оживляется и становится молодою раковиною… Кроме сего никакого другого способа не найдено и найти не можно, как бы инако и от чего другаго, а не от жемчужин могли произходить и размножаться раковины».

С высоты наших нынешних знаний взгляды, что и говорить, необычные. Остается только изумиться тому, сколь извилисты бывают пути научного поиска и в каких потемках приходится порой блуждать исследователям, прежде чем будет обнаружена истина.

На фоне всех этих курино-кожуринных теорий настоящим прорывом стало рассуждение академика Ивана Лепехина, сделанное им в ходе путешествия по Русскому Северу, совершенного в 1772 году, но опубликованное лишь в начале XIX века.

«Жемчужина, - писал он, - не есть зародыш раковины, а паче болезнь, подобная, как думать можно, каменной болезни в человеке и в скотах; ибо известно, что в одной раковине иногда зарождается великое множество жемчужин, так что животное в раковине от того умирает».

Лучший же жемчуг, по его мнению, «по большей части вырастает на том месте, которое проел на раковине какой-нибудь водяной червь. В таком случае животное, в раковине находящееся, испускает из себя белую клейкость, которая мало-помалу увеличивается и твердеет. Сие самое вещество составляет жемчужину».

Впрочем, широкой общественности идеи Лепехина до их публикации известны не были. Неудивительно, что один из исследователей той поры - Самуил Алопеус, укоряя в 1787-м карельских жемчугодобытчиков за вскрытие всех раковин без разбора, разъяснял, что они тем самым «умерщвляют жемчужную матку».

Загадка Карамышева

И еще один факт из эпохи, которая именовалась веком Просвещения, связанный как с наукой, так и с заполярными перлами, давайте вспомним. В 1776 году известный естествоиспытатель, впоследствии академик Александр Карамышев, состоявший тогда на должности маркшейдера в Берг-коллегии, в ходе экспедиции по поиску серебра на острове Медвежьем близ Порьей губы ездил для промысла жемчуга на реки Умбу и Муну. Впоследствии местные жители показали, что он «жил там долгое время, августа до последних чисел, а было ли онаго жемчуга в улове или нет», про то ничего неизвестно.

Интересно, что незадолго до этой поездки, в январе 1776-го, Карамышев провел в Петербургском горном училище загадочный эксперимент по приданию полной прозрачности непрозрачным по своей природе минералам с помощью изобретенного им особого аппарата, а позже производил опыты, подтверждающие сгораемость алмазов. Так что, скорее всего, жемчуг ученому понадобился не для тривиального обогащения или коллекционирования, а в сугубо научных целях.

Еще интереснее ситуация становится, если учесть, что Карамышев долго учился в Швеции и научным руководителем его был знаменитый Карл Линней, которого за создание единой системы классификации растительного и животного мира порой называют Менделеевым биологии. Как раз во время ученичества Карамышева, в 1760 году, Линней обратился в Петербургскую академию наук с предложением провести конкурс работ на тему «О способе обработки раковин, чтобы они стали приносить жемчуг». Его предложение не приняли, и в 1761-м Линней подал в Шведскую королевскую академию докладную записку с предложением своего способа получения культивированного жемчуга.

Исходя из всего вышесказанного, не пытался ли Карамышев повторить опыты своего учителя, сверлившего в раковинах отверстия и с помощью тонкой серебряной проволоки вкладывавшего туда кусочки мела или гипса? Или разрабатывал собственную методику? Сведений об этом пока найти не удалось.

Приохотить к ловле перлов

В XIX веке экзотические теории предшествующего столетия были справедливо поставлены под сомнение, и уже в 1849 году известный гидрограф Иван Штукенберг как о некоем диковинном чудачестве сообщал, что в прошлом бытовали «два странные мнения о происхождении жемчуга - одно, что жемчуг есть яйцы, из которых родятся раковины; другое, помещенное в записке просителей Олонецкого округа, что жемчуг находится только в одном роде черепахи (кожуринной черепахе)».

«Много спорили о происхождении жемчуга», - извещали читателей в 1850-м «Олонецкие губернские ведомости», удивляясь, что «человек, которого гений и искусство соперничают с природой, до сих пор еще не мог создать из жемчужной раковины вещества, подобного жемчугу, хотя и жемчуг, и раковина, в которой он образуется, имеют одинаковый химический состав».

Хватало, впрочем, и тогда любителей красного словца. Взять хоть автора изданного в 1829 году «Словаря жемчужного», историка и филолога Степана Руссова. Он ухитрился совместить академичный, с опорой на источники стиль основной части книги, где как места, богатые жемчугом, особо отмечены Российская Лапландия вообще и Варзуга в частности, с «Предуведомлением» - художественно изложенным, но не ставшим от того более правдоподобным.

Объявляя в первых его строках, что «встретился с мыслию приохотить российских помещиков и помещиц, и всякого звания просвещенных россиян» к ловле перлов, Руссов далее витиевато призывал читателей «воспользоваться веществом, которое, от древнейших веков почитаясь драгоценным сокровищем, попирается иногда, может быть, напрасно ногами их служителей».

Почтенные помещицы, досужие хозяйки

Описывая свое видение жемчужного промысла и, к слову, полностью игнорируя отсутствие в главных местах жемчугодобычи помещичьего землевладения, он рисовал мало соответствующие действительности, но зато ласкающие его душу идиллические картины.

«Трудно ли будет, - умилялся он, - почтенной помещице и досужей хозяйке летом раз и более детям поселян, занятым иногда бесполезными забавами, приказать, чтобы они по приметам или как-нибудь наловили несколько четвериков (четверик - единица измерения объема сыпучих тел, равная 26,24 литра - Д. Е.) раковин и описанным в книжке сей способом обыскали, не попадется ли в них жемчугу, и есть ли не попадется, то что за беда? Но есть ли удастся помещице открыть в собственных дачах жемчуг… то, без малейшего сомнения, поблагодарит Автора, хоть про себя, и он тем будет доволен».

Так и видишь, как дебелая, тучная барыня, обмахиваясь платочком в полуденный зной, выглядывая из окошка, кричит: «Петька! А ну-ка дуй, охальник, на речку да принеси раковин. Одна нога здесь, другая там. Да смотри не перепутай - не раков, а раковин». А с месяц спустя, охорашиваясь перед зеркалом, примеряет изготовленное из наловленных в ее владениях перлов дивной красы ожерелье.

Конечно, созданная богатым воображением Руссова пастораль мало соответствовала реалиям жемчужного промысла, который, несмотря на «ценные» указания «Предуведомления», продолжался на Кольском Севере своим чередом - без участия «почтенных помещиц и досужих хозяек». Продолжалось и изучение жемчуга. В конце столетия в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» представлен уже абсолютно объективный и без всяких скидок научный взгляд на проблему.

«Жемчуг, - значится в словаре, - представляет отложения перламутрового вещества в раковинах различных морских и пресноводных моллюсков вокруг посторонних тел, служащих источником раздражения для тела моллюска. Причиной образования жемчуга может служить песчинка, обломок раковины при повреждении ее, паразит или оставленные им оболочки, даже панцири диатомитовых водорослей, одним словом, всевозможные неорганические и органические частички, попавшие между мантией и раковиной».

Требует изучения, опытов и средств

А вскоре наука сделала еще один шаг вперед. В начале ХХ века было экспериментально доказано, что для образования жемчужины необходимо попадание в мантию моллюска поверхностных (эпителиальных) мантийных клеток. Часто (но не обязательно) это случается, когда в раковине оказывается инородное тело.

Примерно в то же время стала успешно применяться технология массового производства морского культивированного жемчуга. Подобную методику предлагали использовать и для речных моллюсков.

«Мне кажется, - указывал в 1909 году знаток флоры и фауны Русского Севера Генрих Гебель, - что при рациональном ведении дела, при искусственном введении в организм жемчужницы крупинок, заставляющих ее выделять перламутровую субстанцию, и этот промысел мог бы давать весьма удовлетворительные результаты».

«Что касается вопроса об искусственном разведении жемчуга для возможного развития промысла, - разъяснял в 1926-м, когда после установления советской власти активизировались исследования «полунощных перлов», геолог Петр Гаевский, - то можно думать, что это даст хорошие, хотя и не слишком скорые результаты. Вопрос же об искусственном вызывании образования жемчуга в раковинах путем введения посторонних включений… сложнее и требовал бы особого изучения, опытов и средств».

Обширную программу исследований северного жемчуга предложил в 1929 году выдающийся советский гидробиолог Глеб Верещагин. Среди задач, которые нужно решить для успешного развития жемчужного промысла в Карело-Мурманском крае, он называл и искусственное выращивание жемчуга.

«Эта работа, еще не разрешенная окончательно, требует еще лабораторных опытов и длительной работы специалистов, - писал Верещагин. - Вместе с тем лишь при разрешении приемов искусственного выращивания жемчуга и лишь с возможностью организации правильных жемчужных хозяйств откроются действительно широкие перспективы в деле добычи жемчуга». «Важно поставить искусственное разведение жемчужницы, - уточнял он в другой публикации, - и при том такое, при котором жемчуженосность ее была бы максимальной».

Попытки вырастить жемчуг предпринимал архангельский краевед И. В. Гуттуев. Но когда через несколько лет раковины, куда ранее были помещены инородные тела, вскрыли, оказалось, что образовавшиеся жемчужины приросли к створке изнутри. Качественного жемчуга получить не удалось.

Первый исследователь - востоковед

Что касается Кольского полуострова, первое системное обследование побережья от Кандалакши до Йоканьги на предмет распространения жемчужницы и жемчужного промысла провел, как ни странно, вовсе не биолог, а известный востоковед, переводчик с японского и китайского Георгий Монзелер.

Незадолго до того, опасаясь ареста, он покинул прежнее место работы - Музей антропологии и этнографии Академии наук, знаменитую Кунсткамеру в Ленинграде, уехал на север и устроился экономистом в Мургосрыбтрест. Именно Монзелер в конце 1932 - начале 1933 годов объехал южную часть нашего края, собирая сведения, касающиеся жемчугодобычи.

Его отчет Мургосрыбтресту лег в основу «Сводной справки о добыче перламутра и жемчуга в водоемах Мурманского округа», подготовленной сотрудниками мурманского филиала географо-экономического научно-исследовательского института при Ленинградском государственном университете в 1935 году.

«Не лишен основания взгляд, - заявлялось в справке, - что обычный жемчужный промысел, по существу хищнический, должен быть заменен специальным жемчужным хозяйством путем искусственного разведения раковин в естественных водоемах… При искусственной подсадке возбудителя каждая раковина может иметь 2-3 жемчужины и в большинстве экспортного качества. Правда, полный эффект такого дела может получиться только через 2-3 года, но небольшая добыча возможна и раньше».

Типичное для тех лет видение проблем, связанных с организацией жемчужного промысла, дано в научно-популярной статье Ю. П. Знаменского, напечатанной в журнале «Наука и жизнь». «При социалистической форме хозяйствования такое положение, когда ради одной жемчужины извлекают из воды и хищнически истребляют сотни моллюсков, является, конечно, недопустимым, - утверждал автор. - Опыт Европы и Америки и указания специалистов-гидробиологов подсказывают нам пути создания рационализированного жемчужного хозяйства на Севере. Добыча жемчуга должна быть организована таким образом, чтобы предотвратить уничтожение раковин с недозревшими молодыми жемчужинами».

И дальше - не мысли, а лозунги: «Перестроить весь промысел на новой технической основе… Весьма интересны опыты по искусственному разведению пресноводного жемчуга». Завершалась публикация громогласным призывом в духе эпохи: «Северные реки ждут искателей жемчуга. Северный жемчуг должен быть включен в социалистическую экономику».

С азартом жемчугоискателей

В 1936-м Народный комиссариат местной промышленности РСФСР организовал работы по исследованию жемчугоносности рек Архангельского Поморья, Карелии и Мурмана. В том числе и на Терском берегу Белого моря. Возглавил экспедицию выдающийся советский гидробиолог Владимир Жадин.

Варзужский колхоз «Всходы коммунизма» выделил ему двух проводников: пожилого жемчуголова С. Л. Конева и молодого рыбака К. К. Вопияшева, который тоже имел опыт добычи жемчуга. Экспедиция изучила бассейны рек Варзуги и Умбы, тщательно осматривая наиболее перспективные участки.

«Начинать работы старались как можно раньше утром, когда поверхность воды не рябит и лучше видно на дне сидящих между камней жемчужниц. Опытный глаз С. Л. Конева быстро рассматривал раковины, и на мою долю оставалось выловить их металлической пружинящей вилкой, надетой на шест, - вспоминал Жадин. - Усвоив приемы жемчугоискателей, я перерезал ножом мускулы, запирающие раковину, проводил пальцем по мантии и с азартом, не меньшим, чем у заправского жемчугопромышленника, доставал жемчужные зерна.

Мы скоро убедились, что в Варзуге есть места, где почти каждая седьмая или восьмая ракушка содержит жемчуг. Но наряду с этим в других местах, только вскрыв 50-60 жемчужниц, найдешь одно зерно. Жемчуг попадался мелкий или темно-желтоватого и коричневатого цвета, большинство неправильной формы; хороших жемчужин не попадалось вовсе». За все время работы ученым удалось обнаружить только одну жемчужину правильной формы и красивого серебристого цвета - на реке Лямуксе.

Сто лет на восстановление

Экспедиция Жадина и последовавшие затем накануне войны и в первые послевоенные годы работы специалистов Петергофского биологического института Ленинградского государственного университета выявили в водоемах Кольского Севера значительные запасы жемчужницы.

Независимо от них сотрудница Всесоюзного научно-исследовательского института озерного и речного рыбного хозяйства Мирдза Сальдау оценила количество моллюсков в реке Варзуге в 160 тысяч раковин, а в реке Муне - в 2 миллиона раковин.

На основании этих и других исследований советских ученых были разработаны условия промышленной эксплуатации жемчужницы. Приведу их по книге Алексея Кораго «Речной жемчуг».

«1. Вылову подлежат раковины только промыслового размера (от 80 мм по длинной оси).

2. Вылов жемчужниц вследствие их медленного роста должен быть ограничен 1/10 промыслового запаса.

3. В период размножения моллюсков (со второй половины августа до конца сентября) лов жемчуга не производить.

4. В каждом промысловом водоеме наиболее плотно заселенные моллюсками участки считать заповедными».

Но ни добыча жемчуга, ни заготовка раковин на перламутр не могли гарантировать промышленникам стабильной прибыли, и, несмотря на отдельные и отчасти даже успешные попытки энтузиастов жемчужного дела, серьезная эксплуатация ресурсов жемчужницы в нашем крае в советское время так и не началась.

О чем сам Жадин по большому счету не жалел, поясняя позже, что попытки возродить лов перлов «нужно направить в сторону охраны запасов жемчужницы от истощения. Уничтожить жемчужницу можно за 1-2 года, а для восстановления ее затем потребовалось бы до 100 лет».

Тем не менее к мыслям о том, чтобы так или иначе использовать таящиеся в глубинах северных рек сокровища, исследователи возвращались еще не раз. «Выращивание безупречно сверкающих жемчужин - разве не следует организовать у нас этот замечательный промысел?», - восклицал в 1967 году на страницах научно-популярного журнала «Природа» кандидат геолого-минералогических наук Эдуард Либман.

Главное - всестороннее изучение

Занимался жемчугом и Всесоюзный научно-исследовательский институт «Ювелирпром». В начале 70-х жемчужным направлением в нем руководила первооткрывательница якутских алмазов Лариса Попугаева. Под ее началом велась работа по оценке промысловых запасов жемчужницы, экспериментальной добыче жемчуга.

Начальником тематической геологической партии «Драгоценные и поделочные камни», непосредственно ведавшей жемчужными работами в Карелии и на Кольском полуострове, был кандидат геолого-минералогических наук Виктор Артамонов.

Потом жемчужная тематика перешла в ведение Министерства геологии СССР. Оценивал запасы и вел добычу жемчуга отряд № 3 Ленинградской комплексной разведочно-добычной экспедиции, возглавляемый Анатолием Есиповым. Обследовал он и водоемы Мурманской области. Всего на Северо-Западе СССР геологи в соответствии с планом добывали в 70-е годы минувшего века до пятисот жемчужин ежегодно.

• Главное для нас - всестороннее изучение жемчужницы «маргаритана маргаритифера», как называется она по латыни, - рассказывал Есипов писателю Вячеславу Опарину. - В связи с развитием ювелирной промышленности возникла задача изучения речного жемчуга, наиболее приемлемых способов его добычи. Прежде всего надо выяснить, каково состояние природных запасов жемчужницы, как часто встречается жемчуг… Надо увеличить число водоемов с жемчугоносными моллюсками путем доразведки рек Карелии, Архангельской, Новгородской, Ленинградской областей, Кольского полуострова и Прибалтики. Затем предстоит искусственно расширить районы обитания моллюсков. Пересадка их в водоемы с благоприятными условиями - верный путь.

Жемчуг и жемчужница не отпускают исследователей и в наши дни. Современные изыскания подтвердили правоту давнего наблюдения поморов о тесной связи семги и жемчужных моллюсков. Вот как эту мысль выразил однажды потомственный керетский жемчуголов Василий Николаевич Келеваев.

• Семга несет жемчуг, - говорил он. - Его искра в жабрах у рыбы зарождается. Три года семга носит ее в море. Потом снова приходит в реку. Видит: раковины в солнечный день раскрылись, и опускает она в самую подходящую искру жемчуга.

На самом деле все, конечно, не совсем так, но главное подмечено верно. Сегодня выяснено, что личинки жемчужницы - глохидии могут выжить и окрепнуть только на жабрах лососевых - семги и кумжи.

О ловле жемчуга речь сейчас не идет, стоит вопрос об охране жемчужных моллюсков, занесенных в Красные книги Карелии, Архангельской и Мурманской областей как «вид, находящийся под угрозой исчезновения».

Ученые продолжают работу. Какие новые тайны откроют нам ранее во множестве добывавшиеся в нашем крае драгоценные зерна и рождающие их живые существа - покажет будущее.

10. Отблески былой славы

На пионерской волне

В послевоенное время жемчужный промысел окончательно отошел в область преданий и легенд. Собственно, самого промысла уже не было, а возникавший, как в старой песне, «кое-где у нас порой» интерес к нему можно назвать отблесками былой славы. О серьезной добыче речь не шла: старики вспоминали, любознательная молодежь слушала.

Впрочем, не только слушала. Как-то так получилось, что заполярные перлы постепенно стали считаться занятием для подрастающего поколения, сферой деятельности, используя устойчивое выражение той поры, детей и юношества.

«Интересной темой увлеклись школьники села Кузомень Терского района, - информировали слушателей 17 января 1965 года ведущие передачи мурманского радио «На пионерской волне». - Их село стоит на реке Варзуге. Раньше в этой реке производилась добыча жемчуга. Но сейчас добыча этого ценного минерала прекратилась. Ребята решили собрать историю добычи жемчуга на реке Варзуге, найти места, где производилась добыча, узнать способы лова, сказки, легенды и песни, связанные с ловлей».

Настоящий научный подход продемонстрировала группа юных туристов из Дома пионеров и школьников № 2 Василеостровского района Ленинграда. В августе 1968-го они совершили «жемчужную» экспедицию в нашу область.

В экспедиционном дневнике отмечено, что последние сведения об исследовании северных жемчугоносных моллюсков «относятся к 30-м годам, с тех пор планомерных исследований и экспедиций на Кольском полуострове по запасам речной жемчужницы не проводилось и никаких точных данных не имеется».

А потому ребята поставили перед собой серьезные задачи: «1. Определить места обитания речной жемчужницы в исследуемых реках Кольского полуострова. 2. Определить примерные запасы жемчужницы в реках Пане, Инделе и Томинге. 3. Определить условия, благоприятствующие развитию и размножению речной жемчужницы. 4. Дать общую характеристику рек, в которых обитает речная жемчужница».

Добывай, пока не поздно

Цели, что и говорить, не каждому взрослому научному учреждению под силу. Но школьники из города на Неве взялись за их достижение с задором и энтузиазмом. Экспедиционный дневник, хранящийся ныне в Музейно-выставочном центре «Апатит» в Кировске, - чтение весьма увлекательное. Научные термины и заполненные длинными колонками цифр таблицы перемежаются в нем с разного рода лирическими отступлениями.

Ну, вот, к примеру: «14 августа. Погода была мерзкая. Шел дождь. Дул сильный ветер, часто меняющий направление. Река (Пана. - Д. Е.) бурлила, дно невозможно было рассмотреть. Из-за плохой погоды двигаться дальше было нецелесообразно, и мы поставили лагерь сразу после порога «Зубастый». Первую раковину мы обнаружили в районе порога…»

Помимо исследования моллюсков и оценки запасов ракушек в заполярных водоемах пионеры искали жемчуг. Участниками экспедиции было добыто 38 жемчужин. По большей части они были крохотными, до двух миллиметров величиной. Самые крупные имели размеры 11,1 х 4 мм и 7 х 5 мм. Относительно других параметров этих перлов в дневнике сказано: «Форма неопределенная, цвет неопределенный».

Выводы, сделанные юными жемчуговедами, были безапелляционны и однозначны: «Запасы жемчуга в реках Кольского полуострова, хищнически уничтоженные до революции, восстановились… Для сбора пригодны раковины длиною не менее 8,5 см. А средняя длина раковин на плесах достигает 9,0 см, значит, уже на данный момент добыча жемчуга возможна. Но необходимо учесть то, что жемчужница может быть не только хищнически уничтожена, но и погибнуть в результате эпизоотии». Резюме из всего вышеписанного поражает юношеским максимализмом: «Пока не поздно, необходимо начать сбор жемчуга в реках Кольского полуострова».

Была бы Варзуга иной

Не только дети стремились возродить жемчужный промысел. В Варзуге, старинном центре жемчугодобычи, тогда, в 60-е годы минувшего века, об этом размышляли серьезные взрослые люди. Вот относящийся к 1969-му отрывок из книги «Остановка в Чапоме» (16+) известного историка, публициста, писателя Андрея Никитина.

«- Вы вот подсобными промыслами интересовались, - обращается ко мне Гурьева (Евстолия Васильевна Гурьева - парторг варзугского колхоза «Всходы коммунизма». - Д. Е.), словно желая замять неприятный и бесполезный разговор. - Так вроде бы никаких особых у нас нет: охотятся зимой некоторые, медведей стреляют, мясо сдают в сельпо. Там белку, куницу, лису или росомаху подстрелят, только это все случайно... Одно время куропаток ловили, сдавали - хороший промысел был! И вот еще что припомнила: Варзуга-то наша жемчужная, испокон века славилась своим жемчугом. Я в Мурманске в музее была, там написано, что варзужане на одном только жемчуге до революции пятнадцать-двадцать тысяч зарабатывали ежегодно. Так это ведь еще в тех деньгах, в царских! На нынешние перевести - в десять раз можно увеличить, не ошибешься... Да ведь и твой отец, наверное, еще за жемчугом ходил, так ли? - поворачивается она к Заборщикову.

• Ходил, - соглашается тот. - В деревне и сейчас старики живы, которые жемчуг промышляли... Вон хоть Ивана Ивановича Заборщикова взять - тот еще перед первой войной собирал жемчуг. И в реке, говорят, сейчас он развелся, много его стало, а куда сдавать? Спроса нет.

• Это верно, что спрос, - подтвердил Чунин. - Был бы спрос, так и теперь бы занимались. Бывало, мальчишки мы, у деревни ракушки собирали: откроешь ее, а там зернышко лежит. А теперь куда? Если и найдешь, ребятишкам отдашь или выкинешь... Не нужен он теперь, что ли?

• Вот тебе и промысел, - подводит итог Гурьева. - Вернуть бы его - и людям хорошо, и колхозу. Капиталовложений не надо, только собирай. А ежели еще разводить его, как у японцев? Тогда, может, и ребята оставаться бы в селе стали, и Варзуга бы наша иной была...

И она задумчиво посмотрела в окно».

Как видите, интерес к жемчугу в ту пору был у варзужан совсем не праздным. Его рассматривали не просто как источник дохода, но как один из возможных способов прекращения оттока молодежи, более того, возрождения древнего поморского села.

Фамильные драгоценности

Не помнившие старых традиций новые поколения уже тогда воспринимали жемчужный промысел как нечто архаичное, относящееся к седой старине, к полузабытой местной экзотике. Интересовались этой темой журналисты, ученые-этнографы.

Великое дело сделал писатель Вячеслав Опарин, записавший целый пласт жемчужного фольклора - сказок, пословиц, бывальщин, передавший их нам в 70-е годы ХХ столетия с помощью журнальных публикаций, книги «Жемчужное ожерелье» (12+).

Значительную часть этого богатства поведал ему потомственный жемчуголов Василий Николаевич Келеваев из Керети - одного из прежних центров жемчужного промысла, входившего некогда в состав Кольского уезда Архангельской губернии. До 1940 года он руководил керетской артелью ловцов жемчуга. Потом добывал драгоценные зерна самостоятельно, продавал в Москву, в Ювелирторг.

Самые крупные жемчужины Келеваевы не продавали, оставляли в роду. Опарин описывает «красивый ларец, сделанный из карельской березы», в котором хранились фамильные сокровища керетских жемчуголовов. Наибольшая из келеваевских жемчужин «по форме напоминала яичко и была величиной едва ли не в половину большого пальца старика. Она была серебристо-голубоватой». Еще три - «будто яички воробьиные. Величина постепенно убывала. Но даже четвертая, самая малая, была очень крупной».

Неказистый бурый шарик

К 1973 году относится опыт добычи жемчуга на реке Пане мурманским краеведом Владимиром Ждановым. «Раковины мы нашли на мелководье, там, где река затихает после ревущего порога, - писал он позже в газете «На страже Заполярья». И - далее: «Раскрываю ножом зеленовато-черную жемчужницу, похожую на приплюснутую фасолину, величиною чуть ли не с ладонь. Расходятся шероховатые влажные створки, и в руке словно бы отворяется волшебная шкатулка. Неказистая раковина выстлана внутри переливчатым перламутром».

Обследование на наличие жемчужниц производилось по просьбе сотрудников Полярного института рыбного хозяйства и океанографии. На одном квадратном метре реки оказалось 56 моллюсков. «Мы подняли лишь несколько раковин нашей жемчужной банки. Остальные решили оставить, - пояснял Жданов. - Вот в очередной раковине пальцы ощущают что-то твердое, какую-то горошину. Вздрогнув, вытаскиваю крошечный шарик, но он оказывается бурым и некрасивым. Это тоже жемчужина. Но не та, что могла бы порадовать жемчуголова».

Однако река все-таки одарила пытливых ловцов. «Кроме неказистого бурого шарика попалась еще одна жемчужина, - подводил итог краевед. - Маленькая, словно гречневое зерно. И неровная, как живое зернышко. Она мерцала, переливалась на ладони дымчатым серебристым блеском».

Ценность приобретало все, связанное с исчезнувшим промыслом. На вес золота были воспоминания его очевидцев и участников. Этнографы порой охотились за ними с не меньшим азартом, чем когда-то сами промышленники за жемчугом. И - радовались удачному улову.

Так, в 1975 году сотрудники Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника записали в Варзуге рассказы Петра Ивановича Чунина 1896 года рождения и Ивана Ивановича Заборщикова 1896 года рождения, особо отметив при этом, что «П. И. Чунин добывал жемчуг «в 1913 году один год, по Варзуге по реке, вверху там». В отличие от него И. И. Заборщиков был профессиональным жемчуголовом».

Разной степени правдоподобности

Со временем к процессу сохранения памяти о жемчужном прошлом подключились самые современные на тот момент технологии - кино и телевидение. В 1978-м появилась снятая на студии «Леннаучфильм» документальная лента «Природа богата, но…». Авторы картины рассказывали об исследованиях жемчужницы европейской, показывали, как ученые на севере Карелии добывают жемчуг, демонстрировали процесс изъятия жемчужин из раковин.

Одно из последних интервью с участниками драгоценной ловли вошло в фильм мурманской журналистки Елены Поберезниковой «Завещано… Забыто?» образца 1991 года. Варзужанка Полина Семеновна вспоминала в нем, что на промысел выходила «почти целая бригада. Пять-шесть карбасов. Все идут-идут… Почти 200 километров отсюда. Не 200, но 170 ходили - вверх по реке. На карбасах, на шестах».

Судя по некоторым данным, в конце советского периода истории нашей страны ловлей на свой страх и риск и с разной степенью успешности занимались романтики-энтузиасты. По крайней мере, на просторах Интернета можно встретить повествования разной степени правдоподобности, авторы которых излагают почти одно и то же: однажды, начитавшись исторической и научно-популярной литературы, они отправились на Север в поисках жемчуга.

В одном из них, относящемся к 1988 году, действие происходит в Керети. «Эту раковину я заметил сразу, - сообщает рассказчик. - От других она отличалась размерами, раза в полтора больше. Какое-то чутье подсказало мне, что именно в ней есть жемчужина. Я взял только ее… Когда раковина была открыта, в глаза сразу бросилась большая выпуклость под мантией. Приподняв ее, мы были поражены. Большая, размером с крупную горошину жемчужина сияла каким-то невероятно волшебным светом, который удивительно переливался и играл сказочными оттенками перламутрового спектра».

Похоже на сказку, наверняка скажете вы. Возможно. Как говорится, за что купил, за то продаю. Но таков уж жемчуг сам по себе - живой камень, чудесным образом сочетающий несовместимые вроде бы вещи. А потому и вымыслу о нем не удивляешься. Скорее, удивительно было бы, если бы его не было.

Для советских женщин

Приведу здесь еще одну, связанную с жемчугом историю из того же примерно времени - о создании Варзугского рыбохозяйственного заказника. Главные ее герои - известный биолог Валерий Зюганов, немало сделавший для изучения жемчужницы, и сотрудник «Мурманрыбвода» Валентин Заборщиков.

Именно они, если верить еженедельнику «Аргументы недели», размышляя над тем, как сберечь хрупкую экосистему реки Варзуги и ее притоков, как спасти ее от угрозы загрязнения, решили обратиться за помощью… к Раисе Максимовне Горбачевой. Вот какой диалог, по свидетельству «Аргументов…», произошел между рыбводовцем и ученым:

«- Слушай, а как сохранить эти виды (семгу и жемчужницу. - Д. Е.)? Ты же москвич!

• А что делать? Ну, писать наверх бесполезно…

• А если сделать немножко похитрее? Вот есть же Раиса Горбачева, она что, не хочет, чтобы жемчуг советским женщинам достался, а не сгинул?

А ведь действительно! Тот же Заборщиков помогал добывать жемчуг для ансамбля «Березка», которому в порядке исключения разрешили это сделать. И он знает место. Дед называл его Золотари:

• Валерий, давай подарим в Советский фонд культуры хорошие жемчужины!

Заборщиков отвез Зюганова на место, и тот отобрал (не убивая, у Зюганова есть запатентованная технология) 12 очень хороших жемчужин, причем одна из них занимала второе место в мире по размерам природного жемчуга! Если в короне Шотландии есть жемчуг 12 мм, то золотаревская была 9 мм. И идеальной формы, так называемый скатный, сферический жемчуг.

Письмо из Кремля

«Спасатели» смастерили ларец, поместили туда жемчуг, написали акт приема жемчуга (статью УК никто не отменял) и на хромоногой пишущей машинке написали письмо Раисе Максимовне:

«Дорогая Раиса Максимовна!

Чтобы у советских женщин осталась возможность носить украшения из нашего жемчуга, надо срочно сделать заповедник на реке Варзуга, перекрыть доступ из притоков и озер загрязненной воды и переселить из опасного места элитных производителей жемчуга».

И все это дело Зюганов отнес на Кропоткинскую, в приемную Советского фонда культуры, сдал в канцелярию под расписку.

И успешно забыл про это. Написали и написали, и ладно.

Проходит буквально неделя, Зюганова срочно вызывают в дирекцию института:

• Ты что там наделал опять? Из Кремля приехал фельдъегерь, и без тебя письмо нельзя вскрывать!

В письме оказалось постановление Совета министров РСФСР об организации Варзугского заказника»…

История красивая, что и говорить. Из тех, которые, если бы их не было, стоило бы придумать. Правда, датой создания Варзугского заказника в «Кольской энциклопедии» значится 1982 год, когда Горбачев еще не был у власти. Но я не теряю надежды связаться с Валерием Валерьевичем Зюгановым и разъяснить обнаруженную нестыковку. Телефон же его, который мне дали в Варзуге, пока не отвечает…

Думаю об оставшемся в далеком прошлом жемчужном промысле, и в сознании возникает образ. Следы на речном песке у кромки воды. Дует ветер, волна наплескивает на бережок, и следы растворяются, тают, исчезают. Но успевают запечатлеться в памяти. А значит - остаются с нами.

(продолжение следует, начало - https://vk.cc/coKDo0)

Дмитрий Ермолаев, сотрудник Государственного архива Мурманской области, «Мурманский вестник». 2023 год.