Город Кандалакша в годы Великой Отечественной войны
В годы войны Кандалакшский район приобрел важное стратегическое значение. С первых же дней он подвергся ожесточенным бомбардировкам. 25 июня 1941 года Советское информбюро сообщило, что «24 июня четыре немецких самолета пытались бомбардировать район Кандалакши, а в районе Куолаярви пытались перейти границу некоторые части германских войск. Самолеты отогнаны, части германских войск отбиты, есть пленные немецкие солдаты...».
Первого июля немецкие и финские войска двинулись в массированное наступление на Кандалакшу. 122-я, а позднее 104-я дивизии под командованием генерал-майора П. С. Шевченко и генерал-майора С. И. Морозова вели упорные бои, нанося врагу огромные потери.
Георгий Викторович Елисеев, первый секретарь Кандалакшского горкома, вспоминал об ожесточенных боях в августе 1941 года, в результате которых противнику удалось занять станцию Нямозерской ветки, Алакуртти, аэродром и отмечал большой героизм местных жителей и служащих. 17 сентября 1941 года нашими войсками был занят рубеж вдоль реки Верман (в 90 км от Кандалакши), где боевые действия стабилизировались на три года.
Из воспоминаний Г. В. Елисеева
В начале 1941 года я был рекомендован в Кандалакшу на должность первого секретаря горкома партии. Город к этому времени представлял собой один из крупных развивающихся промышленных центров Мурманской области. Здесь действовали построенная на реке Ниве и пущенная в 1934 году гидроэлектростанция (Нива ГЭС-П), механический, рыбоконсервный заводы, лесозавод, несколько предприятий местной промышленности, крупный железнодорожный узел с паровозным, вагонным и электровозным депо. С 1939 года между Кандалакшей и Мурманском вместо паровозов пошли электровозы. Электрификация произвела техническую революцию на заполярной магистрали. Заканчивалось строительство еще одной, на сей раз подземной, гидроэлектростанции (Нива ГЭС-Ш) и алюминиевого завода.
Эти-то новостройки и оказались в центре моих забот с первого дня работы в Кандалакше. Комплексный график предпусковых строительных и монтажных работ, утвержденный Наркоматами электростанций и цветной металлургии, предусматривал завершить строительство ГЭС и завода к 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. На собрании городского партийного актива вопрос был поставлен так: помощь новостройкам считать делом чести каждой партийной, хозяйственной, профсоюзной и комсомольской организации города; выполнение графика взять под контроль городского комитета партии; обратить особое внимание на организацию социалистического соревнования и стахановского движения. Для выполнения самых сложных тоннельно-скальных работ на строительство ГЭС был прислан солидный отряд московских метростроевцев. Потоком стали прибывать эшелоны с оборудованием и материалами.
Отдавая много внимания и сил текущим делам строительства, мы, работники горкома партии, заглядывали вперед, в будущее. Каков он будет, наш красавец, алюминиевый завод. При горкоме были организованы курсы, на которых специалисты читали нам лекции о производстве крылатого материала, знакомили с технологией.
В связи с бурным развитием в Мурманской области горнорудной и химической промышленности, цветной металлургии предполагалось произвести реконструкцию Кандалакшского морского порта, с тем чтобы через этот порт по Белому морю и Беломорско-Балтийскому каналу возить в центр страны железную руду, апатиты и другую продукцию, изготовленную на Кольском полуострове.
В середине июня в Кандалакшу для приемки законченной строительством железнодорожной ветки Пинозеро — Ковдор прибыла государственная комиссия Наркомата путей сообщения СССР. Сдача ветки в эксплуатацию была назначена на воскресный день — 22 июня.
Утро выдалось необыкновенно теплым, солнечным. К 8 часам все собрались на станции, и председатель комиссии пригласил гостей в вагоны. От станции Пинозеро, перейдя на новую ветку, наш поезд сменил обычную пассажирскую скорость на медленную. Контрольно-измерительные приборы, установленные в специально оборудованных вагонах, точно фиксировали техническое состояние новых путей.
У станции Гирвасозеро, что примерно на полпути к Ковдору, нас неожиданно остановили. К вагону подбежал взволнованный начальник станции и протянул депешу, полученную по селекторной связи. В ней сообщалось о нападении гитлеровской Германии на СССР. Нам предлагалось немедленно вернуться.
Это известие ошеломило всех. Там же, у вагонов, почти стихийно возник митинг, на который кроме пассажиров нашего поезда пришли работники станции и члены их семей. Говорили гневные слова, призывали встать на защиту Родины, приняли резолюцию — разгромить врага! Этот маленький митинг был первым в Кандалакшском районе митингом военного времени.
Еще не доезжая до Кандалакши, мы увидели, что по дороге бесконечной лентой тянутся воинские колонны, автомашины, тягачи с пушками, упряжки с походными кухнями. У Нива ГЭС-II стояли без чехлов зенитные орудия. Война!
По прибытии в город я связался с Романом Ивановичем Паниным - командиром 42-го стрелкового корпуса, на который, как мне стало известно, возлагалась оборона нашего участка фронта. От него я узнал, что на западных участках госграницы идут ожесточенные бои. На наших заполярных участках боев нет, если не считать отдельных стычек пограничников с разведгруппами противника. Роман Иванович сообщил, что 122-я стрелковая дивизия корпуса подходит к границе и занимает оборонительные рубежи, 104-я стрелковая дивизия находится на марше. Вышли к границе и части 1-й танковой дивизии, а через некоторое время отправится к войскам и штаб корпуса. Некоторые подразделения остаются вблизи Кандалакши на случай высадки десантов врага. Он посоветовал как можно скорее создать в городе истребительные отряды из рабочих и служащих и привести в боевую готовность команды МПВО.
Срочно созвав совещание, я ознакомил собравшихся с обстановкой. Сообща наметили программу первоочередных действий. Было решено всемерно повысить бдительность в городе, подготовить людей к мобилизационным и оборонным мерам, для чего повсеместно провести митинги и собрания. Выступить на митингах должны секретари и члены бюро горкома, секретари партийных организаций и хозяйственные руководители предприятий и учреждений.
После совещания мы остались в горкоме партии. Мы - это секретари горкома Иван Николаевич Большаков, Павел Иванович Монов, Дмитрий Александрович Романов и я, заведующие отделами Александр Васильевич Селезнев, Алексей Алексеевич Кузнецов, Виталий Алексеевич Кириллов и Зиновий Моисеевич Аронов. Сначала распределили, кто и куда пойдет на митинги и собрания. Затем наметили, какие первоочередные, связанные с военной обстановкой вопросы надо рассмотреть на ближайшем заседании бюро.
Домой возвращался один по притихшей пустынной улице. Тяжелые думы и сомнения одолевали меня. В мирное время, принимая решения вместе с коллегами, товарищами, я как-то не задумывался о роли личной ответственности, а вот теперь, когда пришла война со своими жесткими требованиями, навалились сомнения: хватит ли знаний, опыта, умения, сил, чтобы оправдать доверие партии и Кандалакшских коммунистов?
Видимо, не я один терзал себя сомнениями, когда мирная обстановка поменялась на военную. Думаю, неслучайно на пятый день войны, 26 июня 1941 года, «Правда» одну из своих статей посвятила работе партийного аппарата в условиях военного времени...
Мурманская область с первого же дня войны была объявлена на военном положении. Прошло немного времени, и здесь четко определились два направления военных действий — мурманское и Кандалакшское. Не оставляла сомнений и цель врага — захватить Кольский полуостров, Мурманск с его незамерзающим портом и базу Северного военно-морского флота.
В Кандалакше, как и в других городах области, все перестраивалось на военный лад, как того требовал Центральный Комитет партии и Советское правительство. Рабочие, служащие и все население города на собраниях и митингах выражали свой гнев и готовность сражаться с врагом и трудиться без устали над выполнением заказов фронта.
К горвоенкомату шли призывники и добровольцы, коммунисты и комсомольцы, которые с ходу направлялись в сражающиеся части. Многие рабочие, специалисты, служащие строительства Нива ГЭС-3 и алюминиевого завода отказывались выезжать в глубь страны с эвакуированными предприятиями и уходили на фронт. Нельзя забыть, как коллектив строителей Нива ГЭС-3 отправлял своих товарищей в боевые части вместе с заместителем секретаря парткома строительства т. Шаминым и комсоргом ЦК ВЛКСМ т. Муштак, который вскоре в одном из боев пал смертью храбрых.
Для охраны города и на случай высадки десантов были сформированы истребительный батальон и полк народного ополчения. Командиром батальона был назначен кадровый офицер 80-го железнодорожного полка т. Крячко, комиссаром – т. Селезнев А. В., зав. военным отделом горкома партии, а после его ухода в партизанский отряд А. А. Кузнецов.
Полк народного ополчения возглавил зам. директора механического завода, бывший командир Красной армии в гражданскую войну т. Уваров, комиссаром был назначен секретарь горкома ВКП(б) т. П. И. Монов. Оружием эти формирования обеспечивались военным командованием и органами милиции, а впоследствии механическим заводом, который успешно освоил производство автоматов, минометов и мин. В связи с тем, что немецкие и финские войска были остановлены и отброшены на дальние подступы, противник начал наносить более интенсивные удары с воздуха. Кандалакша и особенно железнодорожный узел подвергались налетам вражеской авиации до 15 раз в сутки. В первые же дни налетов были подожжены цистерны с горючим, составы поездов с грузами, выводились из строя паровозы, электровозы, разрушалась контактная сеть, появились первые жертвы налетов. Были смертельно ранены машинист Ивченко, инструктор райкома партии Гришин и некоторые жители города, которые не успевали укрыться в убежищах, а также работники милиции, не оставлявшие своих постов даже в самые жестокие бомбардировки.
В город начали прибывать поезда с ранеными и убитыми пассажирами и членами поездных бригад. Противовоздушные средства обороны города и железной дороги были тогда еще слабые. Противник нередко действовал безнаказанно. Перед военным командованием фронта и областными партийными и советскими организациями был поставлен вопрос об усилении противовоздушной обороны. Вскоре в город прибыли член Военного совета фронта первый секретарь ЦК компартии КФ ССР т. Г. Н. Куприянов, генерал Антила, член Военного совета 14-й армии т. А. И. Крюков, секретарь Мурманского обкома ВКП(б) т. Д. Ф. Филимонов и представитель Министерства обороны СССР т. М. М. Царевский. Были рассмотрены планы и сроки строительства оборонительной линии на основных направлениях фронта. Здесь же было принято обращение к населению Мурманской, Архангельской и Вологодской областей об оказании помощи в осуществлении этого строительства. Вскоре пароходами и поездами начало прибывать из этих областей население.
Руководителем строительства был назначен заместитель начальника строительства алюминиевого завода т. Ходырев, который хорошо справился с возложенной на него задачей, несмотря на большие трудности, связанные с условиями и близостью фронта; срочно было начато строительство аэродромов. Работники лесного хозяйства района нашли соответствующие площадки для этой цели. Аэродромы строились в основном населением городов Кандалакша и Кировска под руководством специалистов-строителей Нива ГЭС-3 и алюминиевого завода и инженерно-саперных частей Кандалакшского направления. Большую организационную и техническую роль в строительстве аэродромов сыграли инженер строитель т. Росляков, который был прислан Мурманским обкомом ВКП(б), инженер подполковник 19-й армии В. Я. Пляскин и секретарь горкома ВКП(б) т. Д. А. Романов. Два аэродрома были построены быстро, и на них вскоре начали базироваться самолеты противовоздушной обороны.
Здесь уместно напомнить о таком случае, характеризующем молодежь Кандалакши. Во время строительства аэродрома «Белое море» одна из девушек была тяжело ранена осколком бомбы при налете вражеской авиации. В госпитале ей ампутировали ногу. Военный совет 19-й армии по представлению горкома ВКП(б) и горисполкома наградил ее медалью «За боевые заслуги». При вручении медали в госпитале она поблагодарила, заплакала, а затем сказала, что она любит танцевать, а теперь как она будет это делать? Разговор был, конечно, тяжелый. Фамилию этой девушки я забыл, но помню, что она работала в сберкассе в Нижней Кандалакше. В городе продолжалось формирование отрядов противовоздушной обороны, обучались команды по борьбе с зажигательными бомбами, санитарные отряды, строились убежища на предприятиях и для населения города, развертывались госпитали, которые с первых дней боев на фронте и налетов авиации наполнялись ранеными солдатами и офицерами, организовывались донорские станции. Вокруг города строились оборонительные сооружения. Вскоре из Мурманска, Кировска, Мончегорска начали подходить в город поезда с населением, коллективами предприятий, эвакуируемых в глубь страны. Пароходы подходили в Кандалакшский залив. Но порт был здесь настолько маленький, что он не мог их обрабатывать своевременно, но небольшой коллектив порта (нач. тов. Кузьмин) нашел выход. С лесозаводов к порту были прибуксированы сигары сплоченного леса, и за счет их был расширен причальный фронт. В результате чего обработка судов резко увеличилась и задержки из-за порта не наблюдались.
По решению Государственного Комитета Обороны СССР в Мурманске и Кандалакше, как и в других прифронтовых городах, были созданы городские комитеты обороны, которые проводили большую работу по координации своей деятельности с Военными советами армий в области строительства оборонительных сооружений, перевода промышленных предприятий на выполнение заказов фронта, подготовки населения к обороне города. Мурманский комитет обороны возглавлял первый секретарь обкома ВКП(б) т. М. И. Старостин, руководство Кандалакшским комитетом обороны было возложено на меня. В состав комитетов входили основные руководители областных и городских партийных, советских и хозяйственных организаций. Нельзя не отметить здесь некоторых членов Кандалакшского комитета обороны, которые, не жалея своих сил, здоровья, выполняли задания военного командования и обкома ВКП(б). Это И. Н. Большаков – председатель горисполкома, Н. И. Грабчук – начальник горотдела НКВД, Д. А. Сазонов – командир 80-го ж. д. полка, К. Н. Павлов – директор механического завода, начальник отделения железной дороги, начальник горотдела милиции.
На комитет обороны было возложено также руководство всеми формированиями противовоздушной и противохимической обороны города, действиями истребительного батальона, полка народного ополчения, а также вся деятельность по оказанию всесторонней помощи фронту.
В августе 1941 г. на Кандалакшском направлении снова разгорелись ожесточенные бои, в результате которых противнику удалось занять станцию Нямозерской ветки, Алакуртти и аэродром и выйти на линию озер Верхний и Нижний Верман, т. е. ко второй линии обороны наших войск.
Здесь следует вспомнить, что в борьбе за станцию Алакуртти проявил большой героизм маленький коллектив этой станции, особенно диспетчер-стрелочница тов. Жаркова, которая своими отважными действиями, будучи уже раненной, обеспечила своевременную отправку находившихся на станции поездов с боеприпасами и военной техникой. По представлению военного командования и Мурманского обкома ВКП(б) т. Жарковой было присвоено звание Героя Социалистического Труда.
В эти же дни стало известно, что в направлении аэродрома вблизи станции Лоухи продвигается группа немецко-финских войск, просочившаяся через озера. Было принято решение: до переброски в этот район войск направить туда истребительный батальон и часть полка народного ополчения. Работники ж. д. отделения быстро сформировали специальный состав, которым поздно вечером под командованием капитана Крячко, секретаря узлового парткома т. Н. Н. Киселева батальон был направлен на станцию Лоухи, где он под прикрытием бронепоезда, которым командовал майор В. Щипанов, был доставлен в район аэродрома. Соединившись с подразделением охраны аэродрома, батальон встретился с противником и завязал с ним бой, который длился до подхода подразделений 273-го полка. В результате совместных действий группа противника была отбита. Батальон вернулся в город и при разборе проведенной операции получил высокую оценку его боевых действий и благодарность военного командования.
Не могу не отметить здесь такого факта, который сохранился в моей памяти. Еще при отправке батальона на станцию Лоухи ко мне подошел командир батальона т. Крячко с девушкой и доложил, что она настойчиво просит отправить ее вместе с батальоном, но, поскольку было дано указание девушек в этом случае не брать, он этого вопроса сам решить не мог. Не запомнил фамилию этой девушки, но помню, что, вопреки принятому ранее решению, пришлось уступить ее слезам и настойчивой просьбе.
По призыву партии и советского правительства о создании невыносимых условий для врага на временно оккупированной им советской территории, дезорганизации тылов противника, подрыве поездов и автогужевого транспорта на магистралях, уничтожении его гарнизонов и складов боеприпасов в Мурманске, Архангельске и Карело-Финской ССР были сформированы партизанские отряды, которые действовали в тылах противника на занятой им советской территории.
На Мурманском направлении действовало два отряда, фамилии многих из тех, которые ушли в эти отряды из Кандалакши, я не помню, но некоторые из них в моей памяти остались до сих пор. Не могу забыть бывшего председателя горсовета ОСОАВИАХИМа т. Утицина, который пришел в горком партии с просьбой отправить его на фронт или в партизанский отряд, где сражаются его товарищи и коллеги. Его многочисленная семья жила здесь же в городе. Оснований для отказа в его просьбе не было. Помню, как после беседы и напутствия он подошел к присутствовавшим товарищам, обнял всех поочередно, расцеловал и сказал, что с честью оправдает доверие партии и Советского правительства. Тов. Утицин был назначен командиром взвода отряда «Большевик Заполярья». Но вскоре было получено сообщение, что он погиб в одной из схваток с врагом. Комиссаром этого отряда ушел заведующий военным отделом горкома партии т. Селезнев Александр Васильевич. Вспоминаю фамилии товарища Столыпина с механического завода, т. Ефимовского из горбанка.
На Кандалакшском направлении сражались три партизанских отряда: «Полярник» (Д. А. Подоплекин, Мойзер), «Сталинец» (Гонтаренко), «Большевик» (Г. А. Калашников, В. А. Климов). Эти отряды были сформированы в Архангельске и направлены на Кандалакшский участок фронта. Об их боевых действиях и успехах много сообщалось тогда в местных, армейских и центральных газетах. Сейчас хотелось бы сказать о том, что в этих отрядах было много девушек, бывших комсомольских работников. Надо сказать, что они одинаково с мужчинами преодолевали сотни километров в походах в полном боевом снаряжении и с не меньшей отвагой и храбростью громили врага, коммуникации, гарнизоны, железнодорожные составы и мосты. Не сойдут с памяти такие партизанки, как Зоя Климова, Рачева Феня – кандалакшская партизанка, Валя Зурова – связистка из Вологды, Клава Тюрина из КФ ССР. Большинство партизан и партизанок было награждено Военным советом фронта орденами и медалями Советского Союза.
Вспоминаю те дни, когда эти отряды после продолжительного нахождения в тылу противника и многочисленных боевых операций вернулись на свою базу, в Кандалакшу, для отдыха. На встречу с ними прибыл начальник штаба партизанского движения Карельского фронта генерал-майор т. В. Я. Вершинин, которому было поручено от имени Верховного Совета СССР вручить партизанам и партизанкам правительственные награды. Командиры и комиссары отрядов внесли предложение, чтобы к вечеру, где будут вручаться награды, всех девушек-партизанок одеть в обычные платья. Все возможные ресурсы города, военторга и пошивочных артелей были использованы. Девушки были одеты и обуты к назначенному вечеру, чему радости не было конца, хотя были и слезы, так как не все партизаны и партизанки вернулись на свою базу. После докладов командиров и комиссаров отрядов об итогах походов и боевых действий и вручения им правительственных наград партизаны и партизанки заверили партию и правительство, что по возвращении на поле брани они будут бить врага с еще большей силой. После ужина начались танцы, которые длились до утра. А после 15 дневного отдыха они снова ушли на выполнение боевых заданий. Многие из них, в том числе и командир отряда «Большевик» т. Калашников Георгий Артамонович, ушли, уже будучи принятыми в нашу славную Коммунистическую партию. […]
На оставшихся предприятиях, и прежде всего на механическом заводе, быстро осваивалось производство автоматов, минометов, мин, ремонт боевой техники и транспорта, поступающих с боевых районов. Большую работу по перестройке завода на выпуск боевой продукции провел тогда директор завода тов. К. Н. Павлов, а также руководители производства тт. В. И. Стальнов, Баженов и конструкторы тт. Максимов, Запрудный. Многие заказы 19-й армии выполнялись и другими предприятиями города, которым не раз присуждались Красные знамена Государственного Комитета Обороны. Следует отметить, что рабочие, инженерно-технические работники паровозного, электровозного депо да и других предприятий не только обеспечивали производство оружия и ремонт боевой техники, но и быстрое восстановление предприятий, цехов, контактных электросетей железной дороги после налетов вражеских самолетов. Особенно сложная обстановка была на южном плече отделения железной дороги, где вражеская авиация свирепствовала в первый год войны, пользуясь еще слабой противовоздушной обороной этого участка. Работникам узлового парткома, партийных организаций паровозного и электровозного депо (Киселев, Зубко, Кейнянин), руководителям депо (Давыдкин, Кузьмин, Бессмертных) приходилось проводить немалую работу с поездными бригадами, которые, отправляясь в путь, не всегда были уверены в благополучном возвращении. Железнодорожники Кандалакши проявляли героизм и самоотверженность. Никогда не забуду пиротехника Кокарева, который до наступления ночи обезвреживал десятки бомб замедленного действия, сброшенных противником на железнодорожные пути, чтобы помешать движению поездов в ночное время. […]
Уверенность в победе и в том, что врагу не удастся прорваться к Мурманску, Кандалакше и Кировской железной дороге, была у военных, гражданских властей и у всех трудящихся области. Конкретным примером этому может служить следующий факт. Когда нависла угроза выхода противника к 1941 г. к городу Кандалакша и Белому морю, Наркомат путей сообщения (Филиппов) дал указание местным службам дороги срочно демонтировать контактную сеть от Мурманска до Кандалакши, чтобы она не досталась немцам. Выполнение этого указания грозило ослаблением снабжения армии и флота на Севере, а также доставки военных грузов, идущих через Мурманский порт от союзников. Обсудив этот вопрос, военное командование и Мурманский обком ВКП(б) приняли решение демонтаж контактной сети приостановить. Как известно, электровозы, хотя и под ударами немецкой авиации, водили составы поездов до самого окончания войны, доставляя военные грузы как на север, так и на центральные фронты великой битвы.
Хочу отметить, что все годы войны члены городского комитета обороны, работники горкома партии, комсомола, ответственные руководители городских организаций, предприятий всегда, днем и ночью, находились на предприятиях с коллективами, с населением города в убежищах и щелях. Рассказывали им о положении на фронтах, на Северном фронте, на Кандалакшском, Мурманском направлениях. Это воодушевляло людей, создавало больше уверенности в победе нашего правого дела. О высоком морально-политическом и патриотическом духе населения города говорил хотя бы тот факт, что за все годы войны, даже в самые тяжелые дни боев на подступах к городу и жестокой бомбардировки с воздуха, не было проявлено ни одного случая паники или растерянности. В дни боев и во время отдыха работники горкома партии, комсомола нередко находились в частях и подразделениях, в дотах и блиндажах, в снайперских ячейках и укрытиях, рассказывая бойцам о положении на фронтах, о том, какое значение имеет Кольская земля и Мурманский порт, которые они защищают.
Когда стихали бои на Севере, а на центральных фронтах шли ожесточенные сражения, многие солдаты да и офицеры тоже писали письма командованию, в которых просили отправить их на тот фронт, который является решающим. Поэтому Военный совет и политотдел армии посчитали необходимым усилить в войсках разъяснительную работу в этом направлении и внушить каждому солдату, что решающим для него участком является тот участок, где он сейчас находится с оружием в руках. Так шла жизнь прифронтового города, на подступах к которому находились вражеские войска все годы, где до последнего удара наших войск в октябре 1944 г. не умолкали бои и не переставала бомбить город и железную дорогу вражеская авиация. Десятым ударом советских войск в Великой Отечественной войне вражеские войска по всему Карельскому фронту были отброшены до норвежских берегов и г. Киркенеса. […]
Г. В. Елисеев.
Источник: ГАМО. Ф. П-2393. Оп. 2. Д. 333. Л. 2–14.
Военнопленные и интернированные в Кандалакше
Доктор исторических, профессор А. Киселев в своей публикации «Простим, но не забудем» («Мурманский вестник», 1993 г.) рассказывает о военнопленных на Кольском полуострове. Приведу выдержки из этой публикации, непосредственно касающиеся Кандалакши. «Первые лагеря военнопленных в период второй мировой войны появились на Кольском полуострове в самом конце 1939 года. Только назывались они по другому: не лагеря, а приемно – сдаточные пункты. Пункт № 1 для пленных финнов ( это было во время советско – финляндской войны ) был в Мурманске, второй в Кандалакше.»
Как мы видим, первые пленные – финны, были в Кандалакше еще в далеком 39-ом году, но об их дальнейшей судьбе сведений нет.
«Когда осенью 1944 года перешли в наступление 19-я и 14-я армии, стали появляться пленные в массовом количестве. На Кольском полуострове стали успешно создаваться для них лагеря. Были лагеря военнопленных в Кировске и Кандалакше (№116).
Закончилась война, но не закончилась она для военнопленных. Далее А. Киселев пишет: «Весной 1948 года все лагеря военнопленных, созданные на Кольском полуострове в конце войны, продолжали функционировать. Пленные, дислоцированные в Кандалакше, строили алюминиевый завод и гидростанцию, жильё и школу.»
Через некоторое время пленных стали отправлять на родину. Но не все они вернулись домой. Многие из-за недоедания и болезней, несчастных случаев умерли и похоронены в лагерях.
Хоронили пленных обычно на прилагерных кладбищах. На Кольском полуострове их было около десятка и расположены были в трех районах – вокруг Мурманска, в Мончегорске и у Кандалакши.
На кладбище в пос. Большое Кумужье г. Мончегорска Мурманской обл. лаготделения № 1 лагеря № 448 МВД СССР захоронено 99 военнопленных.
В Кандалакше захоронения находились предположительно: одно в районе лесозавода, другое - южнее озера Ульяшево.
30 апреля 1945 года, когда на территории поверженной фашистской Германии еще грохотали последние бои, в Кандалакшу прибыл эшелон с интернированными немцами. Это были гражданские лица из Шлезии и Восточного Бранденбурга. Всего в Кандалакшу было доставлено более 2,5 тыс. человек, среди которых было 480 женщин. Около 100 человек были мертвы или умерли сразу по прибытии.
Вопрос интернирования гражданских лиц обсуждался еще на Ялтинской конференции. Тогда была определена первоначальная цифра: 190 тыс. человек, но в феврале 1945 года дополнительным приказом было велено собрать еще 90 тыс. человек.
В феврале 1945 года в Силезию вошли Советские войска. По приказу НКВД организуются комендатуры, которые сразу же начинают призывать мужчин от 16 до 60 лет и женщин от 18 до 50-ти лет на «двухнедельные работы на своей территории». При себе призывавшиеся должны были иметь запас одежды и паек. Неявка на сборный пункт грозила страшными последствиями вплоть до смертной казни.
Всего, по некоторым источникам, на работу в Россию только гражданского населения было отправлено 300 тыс. человек.
В Кандалакше немцы трудились на объектах Каскада Нивских ГЭС и на строительстве Алюминиевого завода. По правде говоря, многие из них были квалифицированными специалистами, поэтому их опыт и знания очень даже пригодились на стройках.
Тяжелый труд и суровый заполярный климат не оставляли шансов больным и слабым…. Первых умерших, которые не пережили двухнедельного переезда в Кандалакшу, похоронили на небольшой сопке за площадкой строительства Алюминиевого завода. Сейчас там возвышается большой черный крест. Второе кладбище появилось чуть позже, когда уже стали умирать работающие люди. Их хоронили по 10 – 20 человек в одной могиле, но строго по схеме. Это впоследствии дало возможность установить место погребения каждого человека.
Именно благодаря этим схемам гражданин Германии Пауль Коос смог разыскать точное место захоронения своего отца - Виктора Кооса, который работал на строительстве Нива ГЭС-3 и умер в августе 1945 года.
Долгие годы эти захоронения имели весьма запущенный вид, и только в 1998 году завод «Стройдеталь» произвел там работы, в результате которых кладбище приобрело свой сегодняшний вид.
Кандалакшский краевед Александр Невзоров, работая в архивах, собрал некоторые данные о захоронениях интернированных граждан Германии в Кандалакше.
«Кладбище лагеря МВД № 513 находится в г. Кандалакше, пос. Нива-3. Расположено на двух участках: кладбище № 1 и № 2, участки в 15-20 метрах друг от друга.
На участке кладбища № 1 захоронено 540 умерших интернированных.
На участке кладбища № 2 захоронено 311 интернированных, умерших в лагере № 513.
Кроме того, на этом участке (кладбище № 2) захоронено 124 интернированных, умерших в лагерном отделении 4 «Б», 13 интернированных, умерших в ОРБ № 1106 и 12 интернированных захоронено на стыке участков этого кладбища. Таким образом , на участке кладбища № 2 всего захоронено 460 человек».
То есть на участках кладбища № 1 и № 2 на Ниве-3 захоронено 1000 интернированных.
«В рабочем батальоне № 1106 всего умерло 99 интернированных, из них 25 захоронено на кладбище лагеря № 513 в Кандалакше, пос. Нива-3. Остальные умершие в количестве 74 интернированных захоронены на кладбище рабочего батальона в г. Кандалакше, в 30 метрах от городского кладбища».
https://kandalaksha.org/index.php?newsid=412