Тюмень времен Первой Русской революции 1905–1907 гг. Глава 1.

«Революции — локомотивы истории», — писал К. Маркс в цикле статей, объединенных под названием «Классовая борьба во Франции». Революции оставляют огромный след в истории как отдельных государств, так и всего человечества, ведь победа наиболее передового класса в борьбе с эксплуататорами всегда приводит к прогрессивным изменениям всего общества. Не обошли стороной революции и Россию. Первая русская революция 1905–1907 гг. была важным этапом в истории страны. Первые оценки революции в историографии были даны еще её участниками. В начале революции и либеральный, и социал-демократический лагерь рассматривали её как нечто закономерное, однако расходились в своих политических целях, поэтому и оценивали её по-разному.

Социал-демократия в целом подчеркивала буржуазно-демократический характер революции, однако по другим вопросам имелись расхождения в оценке. Позицию большевиков можно передать цитатой В.И. Ленина: «Своеобразие русской революции заключается именно в том, что она была по своему социальному содержанию буржуазно-демократической, но по средствам борьбы была пролетарской» [1]. Из-за слабости либеральной буржуазии, по мысли Ленина, гегемоном революции должен был стать пролетариат в союзе с крестьянством.

Меньшевики признавали важное место пролетариата в революции, но они не считали его «гегемоном». По их мнению, революционные процессы должны проходить под давлением сознательного пролетариата, как «политического авангарда нации», а совершаться они могут в том числе и буржуазными движениями. Для этого социал-демократии нужно было добиваться политической гегемонии среди пролетариата, а «мечтать о монополии активной роли в надвигающемся восстании для русской социал-демократии», по их мнению, «нелепым и вредным». Позднее меньшевики прямо называли главной движущей силой революции либеральную буржуазию, из-за прекращения участия которой в происходивших событиях движение потерпело поражение [2].

Социалисты-революционеры (эсеры) считали, что революция носила «социально-революционный», а не буржуазно демократический характер, так как «старый порядок» был надломлен «революционными силами русского рабочего народа» под собственным политическим руководством. Многомиллионные массы трудового крестьянства также не могли удовлетвориться одними лишь политическими преобразованиями государственного строя, что делало невозможным, по мнению эсеров, допущение возможности буржуазно-демократического исхода революции [3].

Представители либерального лагеря желали путем реформ достичь правового государства и на этом остановиться. После получения «свобод» последующее развитие революции представлялось бессмысленным, а пролетарское движение излишним.

Для консервативного лагеря определяющим фактором являлась защита существующего строя и его косметические изменения.

Наибольшее внимание в изучении революции уделяли носители левых и центристских взглядов. В.П. Обнинский, видный деятель кадетов, в 1906 г. выпустил книгу, в которой приводил публикации периодической печати по определенным группам проблем (например, забастовки, столкновения с полицией, черносотенные погромы) с октября 1905 по апрель 1906 года, давая предисловие к каждой группе.

В период Третьеиюньской монархии вышел четырехтомник в шести книгах «Общественное движение в России в начале XX века» . В этом труде даны взгляды меньшевиков на революционные события 1905–1907 годов. Они рассматриваются в историческом контексте: сначала изучается Россия пореформенного периода, от исследования которой происходит переход к революционным событиям и их последствиям.

После Октябрьской революции интерес к событиям 1905–1907 гг. значительно возрастает. Создается множество воспоминаний участников тех событий. В основном, они появлялись в журналах «Пролетарская революция», «Каторга и ссылка», «Красная летопись», а в регионах были свои журналы. Публиковались воспоминания и в газетах. В Тюмени в журнале «Красные вехи» и в газете «Красное знамя» в 1920-х гг. издавались воспоминания участников революционных событий в регионе, публиковались воспоминания о событиях 1905–1907 гг. в Тюмени.

В течении всего дальнейшего существования СССР, появляются многочисленные статьи и монографии по событиям Первой Русской революции, публикуются документы. Однако в первую очередь изучаются события в Москве, Петербурге и некоторых других крупных городах. После Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. интерес к данной проблеме продолжает расти, появляется большой интерес к менее крупным городам.

В настоящее время также проявляется интерес к изучению различных аспектов Первой русской революции, как в локальном, так и в общероссийском масштабе. В научный оборот вводятся новые источники, используются новые методологические приемы. Изучение истории Первой российской революции вызывает среди исследователей повышенный интерес. Их работы показывают, что революция происходила в каждом регионе по-разному.

На момент переписи 1897 г. постоянного населения Тюмени было 29706 человек. За последующие годы в городе наблюдается как положительный, так и отрицательный естественный прирост населения, который с 1899 по 1904 гг. составил +261 человек, однако помимо естественного прироста существовала и миграция населения из деревень в города, что дополнительно увеличивало население города. К 1905 г. в Тюмени проживали 17196 мужчин и 16084 женщин, то есть 33280 человек.

В Тобольской губернии, к которой относилась Тюмень, промышленность была представлена мелкими предприятиями и кустарным производством. Тюмень была самым крупным промышленным и торговым центром в Тобольской губернии. В 1905 г. в Тюмени действовало 43 предприятия без учета электростанции. Большинство предприятий (34) было ориентированно на обработку сельскохозяйственной продукции. В количественном выражении наибольшая доля из них принадлежит кожевенным предприятиям (13), однако доля людей, работавших на них, весьма низкая — 201 из 1101 чел. Гораздо более высокая концентрация производства наблюдается на лесопильных заводах, где на 7 имевшихся работали 475 рабочих.

Из предприятий, перерабатывающих полезные ископаемые, наиболее значительным был открытый в начале XX в. чугунолитейный завод Машарова, на котором в 1904–1905 гг. работали 142 человека.

Численность постоянных рабочих за 1905 г. возросла с 1176 до 1426 человек. Однако к 1906 г. она упала до 1363 чел., несмотря на введение в статистику спичечного завода, но в 1907 г. уже составила 1609 человек. Также не учитывались пристанские грузчики, коих было более 500 человек, железнодорожные рабочие и многочисленные поденщики.

9 января 1905 г. произошел расстрел мирной демонстрации у Зимнего дворца в Петербурге. Эти события вошли в историю под названием «Кровавое воскресенье» и послужили началом Первой русской революции. Вскоре стачки вспыхнули во многих городах России, сначала в европейской ее части, а потом и в Сибири. В Тюмени революционные события стали происходить позже, чем во многих городах России. Если в некоторых городах Сибири, таких как Красноярск, Томск или Чита, революционный подъем начался еще в январе 1905 г., то непосредственно в Тюмени он произошел только в мае 1905 года. Это объясняется тем, что в Тюмени как пролетариат, так и буржуазия были к тому времени еще недостаточно организованы. Концентрация производства не достигла необходимого уровня для организации рабочего класса в мощную революционную силу.

Несмотря на отсутствие нелегальных партийных организаций в Тюмени, в ночь с 24 на 25 марта в разных местах Царской улицы (ныне ул. Республики) были разбросаны прокламации, подобранные с утра в количестве 5 единиц местными городовыми и старшим унтер-офицером 10-й роты 5-го Сибирского запасного батальона Стурчаком, две из которых были сожжены.

Они были изданы от имени Сибирского союза РСДРП и были обращены ко всем рабочим Сибирской и Забайкальской железных дорог с предложением учинить всеобщую забастовку для прекращения русско-японской войны.

Весной и летом 1905 г. революционные процессы проходили достаточно мирно. 9 и 10 мая рабочие пристаней Тюмени — одна из наиболее бедствующих категорий рабочих — передали тюменскому уездному исправнику Калугину два прошения об уменьшении рабочих часов в сутки. На совещании исправника с пароходовладельцами было решено сократить рабочее время с 14 до 11 часов. Теперь рабочий день стал с 4 часов утра до 6 часов вечера, с перерывами в 3 часа. Однако это соглашение было временным, оно было рассчитано лишь на май, июнь и июль.

Начальство некоторых заводов стремилось отвести рабочих от революционной борьбы с помощью религии. Так, 9 мая на чугунолитейном заводе товарищества Н.Д. Машаров и Ко по случаю Николина дня, в присутствии администрации завода и рабочих было отслужено молебен, после которого рабочих и служащих даже сфотографировали.

Одна из наиболее крупных стачек в Тюмени прошла с 28 мая по 2 июня. Источниками информации об этом событии выступает рапорт Тюменского уездного исправника Тобольскому губернатору о забастовке рабочих и приказчиков Тюмени, а также периодическая печать. Описываются события следующим образом: в субботу, 28 мая, около 7 часов утра толпа рабочих — грузчиков на пристанях прекратила работы и направилась по главным улицам города.

Важно понимать, что причины этой забастовки состояли в том, что пароходовладельцы после событий 9–10 мая старались не потерять своих прибылей, в связи с чем находили предлоги для удлинения рабочего дня: нарядчики («гавкалы») нанимали на работы татар в неограниченном количестве, сбивая тем самым цену рабочей силы и увеличивая таким образом свою прибыль. Сюда же добавлялось пренебрежительное отношение к рабочему, неравномерность в оплате труда люковых и мостковых рабочих, а также ничтожная плата за труд женщинам. Так как рабочие работали с 4 часов утра, а направились в город только в 7 часов, можно сказать, что забастовка возникла стихийно. Это подтверждается и в печати: «последним толчком к забастовке являлись крупные недоразумения с одной пароходной фирмой».

Сначала люди двигались по Ишимской улице (ул. Орджоникидзе), затем свернули на Малую Разъездную (ул. Ванцетти), и пройдя через Базарную площадь вышли на Царскую улицу, идя по которой присоединяли к себе некоторую часть приказчиков, помогая последним закрывать магазины.

Недалеко от Царской площади толпа была встречена исправником, предложившим людям избрать 10 человек, с которыми он затем имел совещание на Царской площади. Далее сведения разнятся.

В своем рапорте Калугин утверждает, что толпа из 4000 человек, что составляло 12% населения Тюмени, послушав его стала возвращаться на пристани, пока он проводил совещание с представителями рабочих.

Газета утверждает, что исправник после совещания уехал в контору Товарищества Западно-Сибирского пароходства, куда пошли выборные, а за ними уже обратно на пристани вся толпа из 400–1000 человек, что приблизительно соответствовало числу пристанских рабочих.

На проходившем в это время экстренном собрании пароходовладельцев, последние, обсудив требования рабочих, решили установить рабочий день с 6 часов утра до 6 часов вечера, с перерывами на завтрак и на обед с 8 до 9 и с 12 до 2 часов соответственно. Было объявлено, что за работу 28 мая будет заплачено как за полный рабочий день, поденная зарплата была установлена от 1 до 1,50 руб. рабочим мужчинам (в зависимости от вида деятельности) и 0,60 руб женщинам.

На следующий день, 29 мая, у старого кладбища люди собрались для найма на работу двум пароходным фирмам. Было нанято около 400 человек, а остальные несколько сотен остались без работы. Последние, вместе с присоединившимися к ним заводскими рабочими, забастовавшими накануне, пошли на пристани, где прекратили работы.

Многие из нанятых на работы протестовали против прекращения работ, сетуя на то, что им нечем кормить семью, и ставя тем самым под угрозу возможность успеха забастовщиков. Однако, уже к половине девятого утра работы были прекращены.

Затем толпа разделилась, заводские рабочие двинулись на завод Давыдовского, где работа была прекращена. Состоялся разговор с управляющим, в ходе которого звучали требования повышения заработной платы поденщикам, правильного расчета с работниками и лучшего обращения. Пристанские рабочие, присоединив к себе рабочих-татар, отправилась к старому кладбищу, где к ним присоединились рабочие разных заводов. Были произведены выборы уполномоченных по каждой отрасли работ и составлено прошение с требованиями рабочих. Позднее пристанские рабочие, вышедшие с утра, потребовали оплаты как за полный день, что и было сделано. Часть других пристанских рабочих ходила группами по городу и просила милостыню.

На следующий день, 30 мая, в понедельник, пристанские рабочие снова собрались у старого кладбища в ожидании найма, но параходовладельцы, напуганные забастовкой не решались приступить к найму рабочих, чтобы у них не было мотивации бастовать при отсутствии сбережений. Спустя 2 часа ожидания, рабочие группами отправились в город, где заходили в дома крупных торговцев и конторы торговых фирм, прося милостыню, не производя никаких погромов.

В 4 часа дня по просьбе пароходовладельцев и владельцев других торгово-промышленных предприятий при Тюменской городской думе состоялось собрание с депутатами от рабочих, на котором были рассмотрены все заявленные требования последних. Требования были удовлетворены всеми, за исключением владельца лесопильного завода Кыркалова. В 9 часов вечера заседание окончилось, и рабочие мирно разошлись по своим домам.

31 мая рабочие снова пришли на пристань. К группам рабочих в городе присоединились и портные, которые у магазинов готового платья требовали их закрытия. Движение среди портных, работавших от магазинов на дому, началось еще 29 мая, когда для выработки своих требований они собрались в Спасском сквере и подготовили петицию за подписью более 50 человек для подачи в городскую управу 30 мая.

Вечером по городу стали ходить военные патрули.

1 июня пристанские рабочие приступили к работе. Не работали только лесопильные заводы Агафонцева, Лаптева, Кыркалова, а также Жабынского завода Ятес (в деревне Мыс). «В городе стало тихо» — так телеграфировал уездный исправник тобольскому губернатору.

2 июня еще не работали заводы Кыркалова и Ятес, около 650 человек, но рабочие этих заводов не произвели никаких требований.

Во время забастовки свои требования выдвинули даже пожарные тюменского вольного пожарного общества, добившись с 1 июня поднятия их жалования с 12 до 15 рублей. Это, однако, не помешало городскому голове Текутьеву заявить, что забастовщиками были «несколько десятков человек», «людей без определенных занятий», а остальные горожане просто сбегались посмотреть «на эту бесчинствующую толпу».

Как уже отмечалось, активное участие в описываемых событиях принимали приказчики торговых фирм. Еще в начале мая приказчики и служащие устроили собрание, на котором было решено обратиться к городской думе и Обществу взаимного вспоможения приказчиков со следующими требованиями (воспроизводятся не дословно):

1. Не производить торговлю в праздничные и воскресные дни, не исключая субботы и ярмарки.

2. Рабочий день с 8 часов утра до 6 вечера с перерывом полтора часа на обед.

3. В воскресные и праздничные дни не должна производиться торговля, в том числе в лавках мусульманских владельцев, а также не должна производиться работа при закрытых окнах.

4. Не должны приниматься на работу лица младше 14 лет.

5. По отработке двух лет должен даваться двухмесячный отпуск с сохранением жалования, которое также должно сохраняться во время болезни.

6. Хозяева должны выдавать всем служащим расчётные печатные книжки с извлечением некоторых статей из устава о промышленности фабричной и заводской.

7. Служащие, состоящие у хозяев и коммерсантов на готовом содержании, должны получать хорошую пищу.

8. Просить городскую думу и управу быть посредниками, пока требования не будут утверждены Губернским по городским делам присутствием.

9. Требования нужно удовлетворить до начала июня.

Собрание было созвано по постановлению заступающего место городской головы Д.В. Назарова 29 мая в 6 часов вечера в помещении городской управы. За неимением в городе особого купеческого старосты, делами купеческого Общества ведала городская управа. После того, как Назаров объявил цель настоящего экстренного собрания, секретарь управы зачитал петицию. Петиция разбиралась по пунктам, по многим возникали споры. Несмотря на это, первый, второй, четвертый, пятый, шестой, восьмой, девятый и десятый пункты были приняты без изменений. В третьем пункте, где предлагалось осуществлять работу в пятницу и субботу с 6 часов утра до 4 вечера, а в остальные дни с 8 утра до 6 вечера, решили, что во все дни торговля будет производиться с 8 утра до 6 вечера.

При обсуждении седьмого пункта возникли прения о минимальном сроке службы, после которого приказчик может рассчитывать на двухмесячное содержание в случае увольнения. Сошлись на сроке в 6 месяцев, так как за это время хозяин может определить качества служащего. Также решили, что последний в случае своего ухода должен предупредить владельца об этом за месяц.

Зачитанный протокол заседания был встречен аплодисментами присутствующих. Окончательные правила были приняты уполномоченными представителями от приказчиков, присутствовавших на собрании, и вступили в силу с момента подписания

Через три недели капиталисты стали активно противодействовать заключенным правилам. Правомерность этих действий обсуждалась на заседании городской думы уже 21 июня 1905 года.

Думается, власти с радостью отменили бы обязательность всех пунктов петиции, но, вероятно, они опасались новых революционных взрывов. Уже упоминавшийся городской голова Текутьев на заседании высказывался о том, что в появившееся у приказчиков дополнительное свободное время они занимаются карточными играми и получают услуги, связанные с проституцией.

Месяц спустя этот капиталист поместит в газете открытое письмо, в котором обвинит приказчиков чуть ли не во всех смертных грехах, не забыв, конечно напомнить, что капитал у капиталиста возникает не за счет неоплаченного труда работников, а за счет риска и ответственности.

Нужно отметить, что соглашение с приказчиками выполнялось, но не всеми хозяевами, из-за этого даже возникла угроза новой забастовки в октябре.

Возвращаясь к событиям 28 мая – 2 июня, необходимо отметить, что в своих воспоминаниях А.М. Баторгин, участник революционного движения в Тюмени, оценивает эту забастовку по ее результатам как неудачную. В любом случае, важность этой забастовки состояла в том, что она, как отмечает Баторгин, впервые объединила тюменских рабочих на основе социалистической пропаганды, «выступивших одной дружной толпой на улицах Тюмени».

После этих событий до октября 1905 г. в Тюмени не происходило крупных выступлений. 7 июня забастовали матросы баржей фирмы Корниловых. Матросы требовали увеличения жалования на 25%, его выплаты во время болезни или временной потери трудоспособности во время навигации и отправки их домой за счет фирмы, если болезнь затянется. Матросами была составлена петиция, поданная уездному исправнику. Контора отказалась удовлетворять требования и предложила работникам расчет, после чего они были вынуждены вернуться к работе.

1 августа забастовали пристанские грузчики торгового дома «Братья Злоказовы», но забастовка кончилась мирно. 4 октября забастовали рабочие механической мастерской М.А. Кругляшева. Причиной послужило удлинение рабочего дня на один час. К осени среди жителей города проявляется все большая «политизация». 7 сентября в лесу около механического завода Ятес произошла сходка 30 рабочих и 7 интеллигентов под политическими лозунгами.

12 октября, около 3 часов дня началась забастовка рабочих и служащих Пермь-Тюменской железной дороги и приостановлено частное телеграфное сообщение. Однако забастовка на город влияния не произвела, как сообщает тобольскому губернатору помощник тюменского уездного исправника. Забастовка продолжалась до 25 октября.

В 5 часов вечера 16 октября, после окончания панихиды у здания городской управы по скончавшемуся ректору Московского университета С.Н. Трубецкому, собралась манифестация, преимущественно из молодежи с красными флагами и революционными песнями в духе «Марсельезы», «Варшавянки» и «Смело, товарищи», до 150 человек. Манифестанты рассеялись только при встрече с военным патрулем.

17 октября был издан «Высочайший Манифест Об усовершенствовании государственного порядка». Телеграмма с манифестом была получена в Тюмени около 4 часов дня 18 октября. К 7 часам вечера манифест был напечатан, сдан разносчикам и был прочитан в театре.

Манифест был радостно встречен в основном богатой и зажиточной публикой, а также некоторой частью заводских рабочих. Молодые рабочие, а также поденщики, низкооплачиваемые рабочие, а также «сознательная» часть пролетариата не питали иллюзий по поводу этого документа, поскольку материальные потребности сильно давали о себе знать, и данным группам населения в первую очередь требовалось улучшение своего экономического положения и условий труда. Эту версию в дальнейшем подтвердят декабрьские события в Тюмени.

Среди учащихся единства не было. Большинство из них до манифеста желало в первую очередь реформирования учебного процесса, но некоторая часть учащихся «начинает проявлять интерес к политике, связывая обновление системы образования с конкретными изменениями в политическом строе страны».

С утра 19 октября город украсился национальными флагами. В полдень состоялся молебен: церковь не могла вместить всех желающих молиться. По окончании в толпе был поднят флаг с надписью «Да здравствует свобода!». Толпа в несколько тысяч человек с криками «Ура!» направилась к городской управе, где началось экстренное совещание городской думы. Толпа потребовала вынести портрет государя и, когда это было сделано, обнажила головы и спела «Боже, Царя храни!», а затем «Марсельезу». После манифестации толпа вновь пошла по Царской улице и постепенно разошлась.

На экстренное заседание городской думы городской голова доложил, что это чрезвычайное собрание он признал необходимым созвать в виду той чрезвычайной важности, какую представляет Высочайший манифест 17 сего октября о даровании населению России давно ожидаемой гражданской свободы. Затем им было предложено выслушать сам манифест, который был зачитан и выслушан всеми стоя.

Местное купечество через городского голову выразило желание увековечить этот знаменательный день отчислениями 10% со всей выручки, получившейся в следующий после 17 октября торговый день, для употребления этих средств на народное образование в Тюмени.

Думой также было решено устроить в Тюмени ремесленное училище, на которое было решено ассигновать 15 тыс. руб. в следующие 5 лет по 3 тыс. руб. ежегодно и открыть подписку на это.

Также было решено отслужить в Знаменской церкви 22 октября панихиду по погибшим в борьбе за свободу родной земли.

Вечером по Царской улице вновь ходила учащаяся молодежь, осуществляя пение разных песен. В этот же день произошло столкновение черносотенцев с революционно настроенными людьми.

21 октября почти весь день по городу ходили две группы людей: одна с государственными флагами и пением гимна, другая пела революционную песню «Вперед». Теперь манифестанты ходили не только по центру, но и за Турой, и за Тюменкой.

22 октября демонстрации были преимущественно вечером, учащиеся в них участия не принимали, столкновений не произошло.

В последующие дни демонстранты приходили на Жабынский завод три раза. Они делали попытку устроить митинг, однако рабочие явились в незначительном числе и заставили ораторов замолчать, заявив, что свои нужды они знают лучше молодых ораторов. В деревне Мыс демонстранты были встречены враждебно.

Среди революционно настроенных людей преобладали в основном молодые и среди них были лица обоих полов (но большинство составляли лица мужского пола, что было естественно для начала XX века).

Не было и единого понимания «свободы». «Освобождение» часто было представлено одновременно «Марсельезой» и гимном «Боже царя храни».

Что касается городской думы, то следующие ее собрания состоялись 25 и 27 октября. В полдень 25 октября началось экстренное заседание городской думы на котором был поставлен вопрос об ограждении граждан города, а также и учащейся молодежи, от насильственных действий формирующейся в Тюмени «черной сотни».

В 2 часа дня 27 октября дума собралась вновь. Управа в своем докладе предложила организовать караульных по 1–2 человека от каждых 10 дворов. Однако дума решила, что это должно быть добровольным делом, для чего предложила управе издать вышеупомянутое воззвание с предложениями о записи. Затем перешли к вопросу о разъяснении манифеста. Проект зачитал Г.Г. Перфильев. Городская дума нашла данный проект отвечающим требованиям и поручила управе организовать по данной программе чтения на заводах и в других местах.

В этот период черносотенцы создали свою партию под названием «Народный комитет свободы», которая осуществляла деятельность против забастовщиков и учащейся молодежи. Организация дала о себе знать в ходе декабрьской забастовки железнодорожников, рассылая по городу воззвания о принятии мер против забастовщиков, призывая к погрому и насилию против забастовщиков. Железнодорожные служащие относились к этому весьма серьезно. Для охраны железнодорожников поставили наряд солдат и несколько десятков человек городской милиции. Черносотенцы даже угрожали городской думе, объявив ее солидарной с забастовщиками.

В конце октября 1905 г. в городе создается клуб союза рабочих Тюмени. В его создании приняли активное участие члены Тюменской группы РСДРП, также образованной в том же месяце. Последняя сыграла заметную роль в политическом воспитании и сплочении рабочих Тюмени, выделении из их среды передового революционного ядра. В клубе велась пропаганда марксизма, работали кружки самообразования и политического воспитания, которыми руководил Г.Я. Назаров. Для членов клуба с декабря начали проводиться учебные курсы по арифметике, алгебре, геометрии, черчению, рисованию, чистописанию, русскому языку, пению, общественно-экономическим вопросам и даже закону Божьему.

На собрании рабочих, проходившем в квартире Назарова, вероятно, 22 октября и посвященном положению рабочего класса в России и за границей, Назаровым было предложено организовать на первое время клуб союза рабочих. На этом учредительном собрании присутствовало около 50 человек, большинство которых — рабочие водники. Через два дня был выработан устав клуба. Председателем правления был избран М. Сухих. 14 ноября клуб уведомил Тюменское уездное полицейское управление о своем создании. 21 ноября состоялось его официальное открытие, на нем даже прошел молебен. Он работал в доме Буркова на Садовой улице13. Численность клуба превышала 400 человек, из которых было около 50 женщин, мотивы посещения клуба которых, по выражению В.Е. Назаровой, «формулировались в виде желания проводить время совместно со своими мужьями; в действительности же общая волна подхватила и их и вовлекла в рабочее движение постольку, поскольку они в состоянии были оказать помощь этому движению и самим выйти из того замкнутого домашнего круга, в котором они до тех пор вращались».

Из устава клуба, воспоминаний и газетных сообщений того времени известно, что клуб был в первую очередь просветительским учреждением. Другое дело, что это было прикрытием для социал-демократической пропаганды. Клуб смог наладить связь с Екатеринбургским комитетом РСДРП.

После незначительного затишья революционного движения в первой половине ноября, оно вспыхнуло с новой силой. 15 ноября в Москве состоялся Всероссийский почтово-телеграфный съезд, который должен был обсудить вопрос о времени начала стачки, ее организации, характере, о согласовании действий с другими союзами и партиями. Из-за произошедшего 15 ноября конфликта с правительством съезд призвал всех почтово-телеграфных служащих начать стачку. Эти события не обошли и Тюмень. Вечером 17 ноября служащие тюменской почтово-телеграфной конторы присоединились к забастовке, заперли контору и вывесили объявлении о ее закрытии вследствие забастовки.

2 декабря был издан высочайший указ о запрещении железнодорожным рабочим и служащим участвовать в забастовках, так как «прекращение работ и занятий в предприятиях, имеющих общественное или государственное значение, а равно в учреждениях правительственных, представляет существенную опасность для спокойствия и порядка. Возникающие таким образом забастовки наносят ущерб самым жизненным интересам страны и угрожают гибельными последствиями её населению». Наказание варьировалось от ареста на несколько недель до тюремного заключения на срок до года и 4 месяцев. Вечером 3 декабря рабочие Тюменского участка дороги собрались в вагонном сарае станции «Тюмень» для обсуждения телеграммы московского железнодорожного бюро о возможности забастовки. В телеграмме говорилось, что «правительство в последнее время издает такие законы о печати, стачках и союзах, которые совершенно противоречат объявленной 17 октября их свободе, равным образом всюду происходят бесцеремонные нарушения свободы собраний и неприкосновенности личности. 7 декабря, по решению конференции железнодорожных рабочих и служащих, было решено объявить всеобщую политическую забастовку. Тюменские железнодорожники не остались в стороне и забастовали 9 декабря.

14 декабря Николай II издает указ, разрешающий вводить меры чрезвычайной охраны на бастующих железных дорогах, поэтому сразу же выходит циркуляр министра путей сообщения К.С. Немешаева о применении в отношении забастовавших служащих вышеупомянутого закона от 2 декабря 1905 года. 20 декабря выходит его же приказ, приводящий дела в его ведомстве «в соответствие с сообщением в «правительственном вестнике»», вышедшем 18 декабря. Говорилось о недопустимости оставления на службе чиновников, принимавших какое-либо участие в железнодорожной забастовке, в расчете на то, что служащие вверенного Немешаеву ведомства, «проникшись отчетливым сознанием нравственных своих обязанностей перед государством и населением будут всеми зависящими от них мерами содействовать восстановлению порядка».

Рабочие стали вооружаться. 17 декабря тюменские полицейские сообщали тобольскому губернатору обстоятельства о том, что снизить революционный накал невозможно. 21 декабря Тобольский губернатор телеграфировал в Министерство Внутренних Дел о делах в Тюмени и невозможности выполнения приказа, передавая сведения полиции, что против 1700 рабочих, до 500 из которых имели огнестрельное оружие, были только 68 стражников.

23 декабря председатель Совета министров С.Ю. Витте докладывал Николаю II о мерах, предпринятых для подавления революционного движения.

Тогда же, 23 декабря, Николай II отреагировал на это изданием высочайшего указа, данного Сенату. В указе говорилось, что в Тюменском уезде (наряду с другими уездами, по которым проходила Сибирская железная дорога) был объявлено военное положение. Согласно этому указу 31 декабря 1905 оно было введено в действие.

По высочайшему указу Сенату от 14 декабря 1905 г., железнодорожные служащие, в пределах военного положения в области с наличием железной дороги, за самовольное оставление службы или неявку на нее без уважительных причин грозил тюремный срок на срок от 4 до 8 месяцев.

Уже 29 декабря было арестовано несколько человек из железнодорожного стачечного комитета, что ознаменовало фактическое окончание забастовки.

Вооруженное восстание в Тюмени не осуществилось. Его поражение в других регионах страны характеризуется в историографии как начало периода спада Первой российской революции. Тюменским рабочим, совсем недавно вовлеченным в политическую борьбу, еще не хватало опыта и организации для успешной борьбы с царизмом.

Продолжение следует…

Список использованных источников

1. В.И. Ленин, ПСС 5 изд., т. 30, с. 311.

2. Меньшевики. Документы и материалы. 1903– февраль 1917 гг., стр. 90-94, 293-294

3. Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы, т. 1, стр. 176-182