Неизвестный Фролов
Валериан Александрович Фролов как командующий фронтом, да и как командующий 14-й армией Северного фронта, до сих пор практически неизвестен. Выходят статьи и книги, где так или иначе отмечается его работа, однако во многом это лишь общие сведения или сухие биографические справки.
Данная заметка представляет ряд малоизвестных фактов, свидетельствующих о куда более важной роли командарма-14 и командующего фронтом В. А. Фролова в обороне Карелии и Заполярья. На целом ряде примеров мы увидим, что Валериан Александрович — не только грамотный командир, но и отличный хозяйственник. Ведь ему пришлось не только управлять войсками, но и проводить огромную работу с тыловыми учреждениями, предприятиями, партийными и государственными органами.
Пожалуй, 14-я армия и затем Карельский фронт — это почти единственный пример, когда тыл был полностью подчинён конкретному фронту. И большая заслуга здесь как раз В. А. Фролова, который смог организовать и мобилизовать все ресурсы для того, чтобы обезопасить Кировскую железную дорогу и северные рубежи.
Дата рождения
Практически во всех открытых материалах, в интернете в том числе, и даже в некоторых автобиографиях Фролова, которые он писал после войны, указана дата рождения 7 июня (по новому стилю) 1895 года. Однако в других автобиографиях Фролова указан важный факт: «лета прибавлены с целью поступления на завод», и его настоящим годом рождения является… 1897 год.
Опыт советско-финляндской войны
В 1939-1940 гг., во время так называемой «Зимней» войны, 14-я армия под командованием В. А. Фролова поставила своеобразный рекорд — её продвижение на территорию Финляндии составило почти 150 км. Более ни одна армия той войны таких результатов не достигла. В то же время, перед 14-й армией противник был весьма слабый, однако даже в таких условиях, во-первых, он оказывался опасным, а во-вторых — советские части воевали в условиях бездорожья и в отрыве от крупных населённых пунктов. Под управлением Фролова армия не понесла больших потерь, не утратила боеспособность и достигла впечатляющих результатов. Кроме того, именно в это время Фролов начинает применять оленей в качестве транспорта, и этот опыт оказался весьма ценным.
Жилищный вопрос
Существует мнение, что перед войной в 1940-1941 гг. "жилищное обеспечение 14-й армии перед войной было плохим, войска жили в неподготовленных местах, потому что командование этим не занималось». И сюда же добавляется, что немецкие горные стрелки в то же время пережили зиму 1940/41 в лучших условиях.
Собственно, верно, что войска жили реально в плохих условиях. Дошло до того, что кое-как пытались выделить квартиры начсоставу в Мурманске в Доме междурейсового отдыха моряков, кто-то селился в сараях и в пристройках, а красноармейцы всей 14-й армии ютились в землянках и не видели даже постельного белья. Всё это чрезвычайно плохо сказывалось на моральном состоянии бойцов, усугублялась ситуация с пьянством на фоне таких условий.
Но хорошо, а в чём неправда? Неправда в том, что командование 14-й армии ничем не занималось. Тут к нам на помощь приходит особый отдел НКВД 14А, начальник которого написал аж несколько записок секретарю мурманского обкома летом 1940-го. Если вкратце, то вот что происходило:
- Когда группировка в Заполярье стала укрупняться, выяснилось, что жилфонд к такому резкому скачку не готов.
- Естественно началось какое-то строительство, но оно шло очень медленно и почти встало. Дело в том, что большАя часть войск находилась вдали от транспортных артерий (например, Титовка, Рыбачий, Йоканьга, Териберка и др.), и для строительства нужны были завозные материалы от поставщиков. А их не завозили по непонятным причинам, хотя деньги были выделены.
- Местных материалов практически не имелось. К тому же гарнизоны были в таком моральном состоянии, что никто там бы ничего не строил.
- Долгие задержки в выделении денег и подготовке проектов строительства. Плюс ошибки в выборе проектов домов, которые были не приспособлены для северных условий.
- Параллельно шло дорожное и оборонительное строительство, что для командования уже на уровне округа оказывалось куда более приоритетным. Оно и шло активнее.
- В итоге 14А не оставалось ничего, кроме как пытаться договариваться с местными властями о выделении жилплощадей непосредственно за счёт городского жилья, в том числе только строящегося, и как-то маневрировать в таких условиях.
Поэтому проблема была не в бездеятельности командования армии, а в таких условиях, где командование армии почти бессильно - когда просто нет ресурсов. Требовались решения на уровне округа и выше, но, судя имеющимся материалам, толком ничего решено не было.
Мышление на перспективу
24 июня 1941 г. — ещё нет авианалётов, ещё неизвестно, когда вступит в войну в Финляндия, ещё только, в тот же день, создан Северный фронт, никаких боёв на Севере нет. Что делает Военный совет 14-й армии в лице Фролова и члена совета Крюкова? Готовит проекты постановлений, где обязывает построить в Мурманске убежище на 1000 человек с командным пунктом — "для обеспечения бесперебойного руководства работой всех предприятий города и области в условиях воздушного нападения". Другим решением того же дня —построить 100 убежищ по 50 человек.
6 июля 1941 г. — военный совет армии обязывает срочно начать производство саней и лыж для войск. Речь идёт о тысячах изделий. И причём отдельно - аж несколько тысяч комплектов упряжи для оленей.
24 августа 1941 г. - военный совет армии начинает проводить полный учёт имеющихся оленей в области вместе с упряжью и нартами, отдельно - учёт оленеводов-каюров с призывом их в армию после октября 41-го, и ещё создаётся кормовая база. Вся работа должна была быть закончена к концу сентября-началу октября 1941 г.
Решения, связанные с оленями, очевидно имеют в основе и опыт Фролова в советско-финляндской войне, и понимание возможного развития событий в будущем. Как мы знаем, Фролов оказался прав — олени были крайне нужны здесь на Севере.
Однако они оказались нужны не только как транспорт. В начале 1942 г. обостряется ситуация с продовольствием — его стало не хватать. К весне фиксировались смерти от дистрофии даже среди красноармейцев на передовой. В этих условиях командование Карельского фронта применяет все меры для предотвращения катастрофы. 8 февраля 1942 г. постановлением Военного совета фронта №012 организовывалась передача из народного хозяйства Мурманской области и убой 1000 оленей — для обеспечения войск 14-й армии мясом. А в марте выдача продовольствия была сокращена до очень низкого уровня.
Таким образом, меры Фролова позволили сохранить боеспособность войск на всех направлениях.
А где знаки различия?
В определённой степени известно, что в Заполярье в начале войны командный состав мог носить красноармейское снаряжение и не иметь знаков различия. Об этом, в частности, упоминается у Г. А. Вещезерского, участника тех событий:
"Меня удивило, что Никишин и все работники штаба, кроме начарта Д. Д. Кубеева, ходили в красноармейском обмундировании без знаков различия.
— На этот счет было указание сверху, — пояснили мне.
Не верилось, но до поры не стал проверять, от кого поступило такое странное распоряжение, не совместимое с понятием воинской чести и грубо нарушавшее уставные требования. Вечером, разговаривая по телефону с командармом, попутно спросил, действительно ли было указание снять знаки различия. Конечно, никакого такого распоряжения не было. Тут же пришлось отдать приказание всем командирам одеться по форме, чем они, кстати сказать, были весьма довольны." (с) Вещезерский Г. А. У хладных скал. М: Воениздат, 1965.
Сейчас мы уже можем подкрепить это документами. Конечно, не стоит верить воспоминаниям полностью, но если разговор с командармом (а тогда это был В. А. Фролов) был реальным, то в таком случае Фролов слукавил. В первые дни июля 1941 г. Военный совет 14-й Армии рассылает специальную телеграмму по своим войскам, в которой от комсостава требовалось незамедлительно сменить всё обмундирование на красноармейское.
Затем, соответственно, это требование начали выполнять, что видно из воспоминаний Вещезерского. А спустя две недели информация о том, что командиры на Севере не носят ни знаки различия, ни снаряжение командного состава, доходит до командования Северного фронта, в связи с чем в штаб 14-й армии приходит телеграмма начальника оперотдела фронта П. Г. Тихомирова с логичным вопросом — на каком основании это начало происходить.
О дальнейшем развитии событий пока что история умалчивает. Однако ясно одно, что эта мера была связана с высоким процентом выбытия командного состава. Он оказывался в условиях боёв на Севере ценнейшим ресурсом, особенно в связи с тем, что в дальнейшем управление войсками структурно усложнялось, и для этого требовались кадры.
Приезд в Беломорск
Цитата из статьи бывшего начштаба фронта Л. С. Сквирского «Карельский фронт в 1941 году»:
А по прибытии в Сороку нас сразу поразило то, что мы там увидели: станцию буквально забили поездные составы; повсюду уйма людей, расхаживающих группами и в одиночку; нет никакого намека на маскировку. Из генеральско-офицерского состава Полевого управления фронта никто еще не прибыл. Нас встретил радостной улыбкой член Военного совета первый секретарь ЦК Компартии Карело-Финской республики Г. Н. Куприянов. С самого начала нашей совместной работы он действовал энергично и широко, был хорошим организатором. Несомненное знание им людей и ресурсов республики существенно помогало решать встававшие вопросы. Мы стремились направлять теперь его полезные усилия по "военному руслу" и постепенно добились нужного контакта.
На станции произошел такой разговор. Фролов: - Почему тут столько народу, как на вокзальной площади в Москве? - Комендант: - Здесь разместилось много организаций и поездов, специальные стройуправления, люди и материалы неразгруженных эшелонов, сотрудники управления Беломорско-Балтийским каналом. Фролов тотчас приказал Скурихину рассредоточить все по соседним полустанкам, чтобы через пару часов Сорока была пустой. Куприянов занялся эвакуацией населения, не связанного непосредственно с боевыми нуждами, в ближние села.
Танки на Севере
На учебном сборе первой очереди при фронтовом учебном центре, в мае 1944 г., выступил Кирилл Афанасьевич Мерецков, ставший командующим Карельским фронтом в феврале. Среди прочего, был там вопрос о танках и бронетехнике — Мерецков в ответ сослался на опыт Валериана Александровича Фролова, мол, успешно применял в советско-финляндской, надо просто "знать местность".
А что думал сам Фролов? На этот вопрос он даёт совершенно чёткий ответ при докладе по ВТС о положении фронта "наверх" в сентябре 1941 г., когда сам был командующим Карельским фронтом — использование на Севере возможно только вдоль дорог.
Послезнание — можно сказать, что больших успехов, по сравнению с другими фронтами, танки на Севере действительно не показали ни в 1941, ни в 1944. Хотя, конечно, они же давали определённый психологический эффект, воздействовали на врага. Третье фото — то, в каких условиях продвигались в Заполярье Т-34-85 7-й танковой бригады.
Автор — Евгений Мироничев, научный сотрудник Музея Карельского фронта.
В заметки использованы материалы Центрального архива Министерства обороны, Государственного архива Мурманской области, статьи А. Кирошко «Путь полководца» (Мурманский вестник, 12.07.2023).