О понятиях «Долины» и «Пустыни» в мировосприятии египтян

Египтяне много путешествовали, но сказать, что им это нравилось, было бы сильным преувеличением, ведь всякий выход за пределы долины представлял тяжелое и рискованное испытание (в одной из экспедиций Рамсеса IV из почти 9000 человек умер каждый десятый. Дрожь в коленях абсолютно оправдана). Покинув земли благополучной Долины, где египтянину практически ничего не угрожало, он оказывался в диких условиях Пустыни. Ныне, когда мы стремимся описывать окружающий мир рационально, мы можем рассказать, как происходят те или иные природные явления, поведать о природных зонах и населяющих их живности и т. п., но египтян такие мелочи не заботили, ведь у них было совершенно иное объяснение, почему чудесная и зеленая Долина так отличается от вечно наступающих на Нил пустынь.

Долина Нила в понимании египтянина находилась в центре Вселенной, и относительно неё и формировался его взгляд на устройство мира: собственно Египет, называемый km.t (кемет)— «черная земля» (один из возможных переводов), противопоставлялся находящейся по обеим сторонам земле dSr.t (дешрет), т. е. «красной земле», пустыне/нагорью. Рубежи черной, плодородной земли и пустыни находятся в непосредственной близости, отмеченные четкой границей: вечный контраст между бурной жизнью долины и пустотой, безжизненностью пустыни несомненно повлиял на убеждения египтян об устройстве мира, который делится, таким образом, на две части — долина Нила (km.t) и всё, что за её границей (dSr.t). Взгляд этот, по всей видимости, сформировался еще в доисторический (с оговорками: «дописьменный») период Египта, однако как и в любом другом случае, попытка отследить его, не говоря уже о реконструкции, тщетна и вряд ли когда-либо представится возможной.

Пустыня противопоставлялась Долине и в другом измерении: они представляли собой, соответственно, два царства. «Пустыня» — земли, где порядок, отличаясь от египетского, является в сущности хаосом, а Долина — царство Хора, где порядок идеален. Этот порядок поддерживался действиями царя, в котором воплощалась божественная воля Хора, и царь как существо божественной природы обладал исключительным правом на проведение богослужений — лишь от его имени могли совершаться жертвоприношения богам и службы в храмах, поддерживающие божественный порядок Маат. Благополучие Долины, т. е. центра египетского мира, балансирующее на грани порядка и хаоса, находилось в руках царя, бывшего единственной фигурой, от которой зависело само существование мира.

Отправляясь в экспедицию, египтянин покидал единственную пригодную в его понимании для жизни территорию, любимую самими богами — Долину, существование которой обеспечено культовой деятельностью царя. Он выходил за рамки влияния распространявшегося на Долину благотворного влияния культовых богослужений: египтянин не просто шел за рубежи Долины — он покидал страну порядка, ступая на землю, где царствует хаос, словом, отправлялся «за бугор», где люди говорят на непонятных языках и ведут себя неправильно, а вокруг бегают зверины чудесные, Египту неизвестные.

Явным становится еще один аспект противопоставления Долины и Пустыни. В Долине гарантом порядка и правосудия считался совершающий жертвы царь, следовательно контакт с богами возможен только через него. В Пустыне же дело обстоит иначе: там, где божественные силы находятся в беспорядке, их присутствие ощущалось ближе, а могущество царя было не столь действенно. Сформировалось поэтому представление, что в Пустыне, где путниками особенно ощущалась божественная сила, воля богов проявляется скорее, чем в Долине, а судьба египтянина находилась не в руках царя, а зависела непосредственно от богов. В условиях Пустыни, вдали от храмов Долины, боги были готовы принять принесенное от египтянина лично жертвоприношение и воздать совершившему ритуал: до начала эпохи Нового царства индивидуальный религиозный опыт — событие исключительное, в Долине практически невозможное.

В результате, всё происходившее с экспедицией после этого могло рассматриваться как ответ богов на ритуальные действия людей, т.е. как некая временная связь с богами, возникшая по инициативе и просьбе человека. Непривычный религиозный опыт такого рода будоражил воображение египтян и нашел отражение также литературных текстах, к примеру, в знаменитой истории о «Потерпевшем кораблекрушение». Ответом на жертвоприношение, совершенное на необитаемом острове героем «Рассказа», стал будто бы акт теофании – непосредственное явление ему божества. Естественно, что и участники экспедиций в Пустыню стремились увековечить в надписях на камне память об успехах, будто бы ниспосланных им богами за их жертвоприношения.

В египетских источниках отражены опасения египтян по поводу смерти за рубежами Долины, ибо стать участником экспедиции — это несомненно подвергнуть себя риску умереть вне дома. Так, чиновник Пепинахт (VI династия) был послан в «страну азиатов», чтобы забрать и доставить в Египет тело погибшего там вельможи Аннахта. Литературные источники также показывают, как важно для египтянина было не просто вернуться, но и быть погребенным дома в долине. Владыка острова, на который попадает египтянин в истории «Потерпевший кораблекрушение», обещает тому, что за ним прибудут знакомые ему гребцы, которые доставят его в Египет, а умрёт он непременно в своём городе. В другой истории — сбежавшего в Ханаан египтянина Синухета — тоска по дому, желание вернуться и умереть там, где он родился, вынудили его обратиться к царю, чтобы тот позволил ему вернуться в Египет. Смерть и похороны в Пустыне обрекали человека на посмертные лишения, ведь должное погребение и культовое обеспечение невозможно получить вне долины.

Надписи времени Среднего царства показывают, что в Пустыне чудесные явления воли богов пред не-царственными особами считались, в общем, возможными. Путники, столкнувшиеся с трудностями в походах, могли, исполнив ритуалы жертвоприношений, расположить к себе местные божественные силы. Успешная добыча ресурсов при этом воспринималась как благоволение богов, отвечающих за то или иное месторождение.

Остро ощущаемая зависимость от божественных сил в «Пустыне», по всей видимости, привела к тому, что территории, находящиеся вне долины, стали называть tA-nTr — «земля бога». Проанализировав известные упоминания данного чужеземным странам названия, Г. Гёдике пришел к выводу, что оно описывает не конкретное географическое пространство, а все те земли, которые находясь исключительно под божественным контролем, не подчинены какой-либо политической силе.

Пустыня, таким образом, казалась пространством, где возможна была прямая связь между египтянином и божественными силами: это единственное место помимо загробного мира, где бог являл себя обычному человеку, в то время как в Долине такое было возможно лишь во время проведения праздников, когда можно было ощутить присутствие скрытых в иное время богов.

Литература по теме:

1) Демидчик, А. Е. 2015: Древнеегипетская «Пустыня» — «земля Бога». Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология 14/1. 9–18.

2) Hofmann, B. 2000: Zur Bedeutung der Wüste im pharaonischen Ägypten. In: U. Lindemann (Hrsg.), Was ist eine Wüste?: Interdisziplinäre Annährungen an einen interkulturellen. Würzburg. 17-28.

3) Goedicke, H. 1998: God's Earth. GM 166. 23-28.

4) Shirun-Grumach, I. 1993: Offenbarung, Orakel und Königsnovelle. Ägypten und Altes Testament. Studien zu Geschichte, Kultur und Religion Ägyptens und des Alten Testaments 24. Wiesbaden. Kap. 1.