Египетский котизм
Кошка, как известно, занимает в пенатах людей почетное место, однако одомашнили её сравнительно недавно — во вторую половину 2 тыс. (вся хронология далее — до нашей эры, если не указано иначе). Процесс этот протекал одновременно в нескольких местах, но нет иного края, где этим созданиям придавали такое же значение, как в Египте (упоминаний кошек нет даже в Ветхом Завете). Собака, ихневмон, не самая человеколюбивая обезьяна — лишь некоторые из зверин, выступавших в качестве компаньонов египтян. Изображений кошек не увидишь среди наскальных рисунков палеолита, на камнях Сахары, да и сама история кошки до недавнего времени оставалась малоизвестной: в отличие от собак, эти животные в культуре и изобразительности Древнего Востока держались, как и в природе, приникнув к земле, изредка появляясь из-за камышей истории на радость проницательному глазу наблюдателя.
В Египте, неизбежно вызывающем в сознании широкого читателя образ пирамид Гизы, кошек стали почитать лишь через 15 веков после строительства последнего из сохранившихся «чудес света». До того они постепенно занимали своё место в духовной жизни египтян, их магических практиках и религии. Знаменитые мумии и распространение культа богини Бастет — явления 1 тыс. История и культура Египта, конечно, немонолитны, и большой ошибкой будет объединить в одно целое всю более чем трехтысячелетнюю историю египетской цивилизации, сплавить всё разнообразие взглядов, присущих разным её этапам, сотворив кошмарную амальгаму, привлекающую своей экзотикой, странностью. И можно не узнать, что египтяне были долгое время собачниками или что в Египте существовали многочисленные питомники (т.н. каттерии), где кошек выращивали «на убой» для изготовления жертвенных мумий, которые потом продавались паломникам. Звучит уже менее привлекательно. Стоит помнить, что период, который отделяет нас от Клеопатры VII (той самой) меньше почти на полтысячелетия, чем промежуток между Клеопатрой и пирамидой Хуфу. Тем не менее, все это зовется «Древний Египет».
Все изображения, не поместившиеся в корпус статьи, будут даны после библиографии.
Цель статьи — описать развитие «человеко-кошачьих» отношений в Египте, поэтому стоит начать, думается, с процесса одомашнивания. Генетический анализ 979 домашних (Felis silvestris catus) и диких кошек (подвидов Felis silvestris) из разных регионов (Европа, Ближний Восток, Египет, Средний Восток, Южная Африка) показал, что у многих из них (особенно у кошек домашних) гаплотип мтДНК совпадает с особями из Ближнего Востока/Египта. Ученые сделали вывод, что одомашнивание кошки произошло впервые именно в этом регионе, откуда та и была людьми по миру распространена. Все наши домашние питомцы, таким образом, оказываются предками диких собратьев с Ближнего Востока, имея максимальное генетическое сходство именно с F. s. lybica. Остеометрия 190 кошачьих мумий (c. 600-200 гг.) в коллекции Британского музея показала, что большинство из них принадлежит F. s. lybica, причем другая часть обладала к тому времени параметрами современной домашней кошки. Итак, в науке ныне нет сомнения, что именно этот подвид кошки и был одомашнен на Ближнем Востоке, но где именно?
Долгое время традиционным был взгляд, что одомашнивание кошек произошло в Египте по крайней мере к началу эпохи Среднего царства (сер. XXI века). Кости из додинастических погребений Мостагедды (с. 1 пол. 4 тыс.) и Абидоса (рубеж 4 и 3 тыс.) были утеряны, описания их ненадежны, а размер ничтожен. Да и вообще — говорить об одомашнивании по костям есть способ не самый адекватный (однако для более позднего периода вполне применимый ввиду явных морфологических изменений у особей). Как бы то ни было, от кошек на берегах Нила не осталось практически никаких следов (да и те лишь в малом количестве). Этот «традиционный» взгляд доминировал прежде всего благодаря первенству и внезапности появления изображений кошек в египетских источниках, что, прямо скажем, не самое убедительное доказательство.
Многие сходятся во мнении, что кошка «одомашнила» сама себя (self-domestication), подразумевая, что те сами стали приближаться к людским поселениями из-за концентрации всякой живности вокруг мест хранения припасов. Да и от вездесущих кобр и гадюк они защищали «дай божé». Одна польза.
Мнимого первенства Египет лишился в 1983 г. н.э., когда на Кипре, в неолитическом поселении Хирокития (c. 6000 г.) нашли кошачью челюсть. Но последовали новые находки, одна из которых — полный скелет кошки — была обнаружена в местности Шилурокамбос (с. 7500 г.) рядом с человеком. Археологи установили, что кошка умерла после погребённого, а захоронена руками людей позже. Данное обстоятельство намекает на существование некой эмоциональной привязанности. Так, теория о первичном одомашнивании кошки в Египте была окончательно добита.
Египет же от разгрома был спасён совсем недавно, когда в элитном некрополе Додинастической эпохи (до конца 4 тыс.) в верхнеегипетском Иераконполе были найдены захоронения кошек (видов Felis silvestris и один Felis chaus), относящиеся к началу периода Нагада II (c. 3700 г.). Характер повреждения костей F. chaus говорит о том, что их нанесли, скорее, при отлове животного, а залечившиеся при жизни трещины указывают на уход и восстановление под защитой людей, иначе особь в природе не выжила бы. Другое захоронение — совместное — особенно интересно. Там было найдено целых 6 скелетов. Четверо из них — котята, двое — взрослые особи. Мало того, что каждая пара котят разного возраста, так и самка была слишком мала, чтобы быть их матерью. Получается, что перед археологами предстали 4 несвязанные генетически группы (2 пары котят, самка и самец). Взрослые особи были здоровы, что указывает на жертву (в данной местности таких принесенных в жертву животных множество, и среди них есть даже слон). Наука получила недвусмысленные намеки на содержание данных животных в неволе.
Наконец и Египту есть чем похвастаться. Впрочем, «домашними» кошки вряд ли тогда были — на полтора тысячелетия они уходят в полный андеграунд.
Один исследователь, взяв среднее количество поеденных и испорченных грызуном припасов за год, а затем помножив это на среднее количество убиенных кошкой паразитов за тот же период, пришел к выводу, что одна кошка способна сохранить до 250 тонн припасов! (Engels, D. W., 1999: Classical cats: the rise and fall of the sacred cat. London: Routledge. 17. Сомнительная математика, но занятно).
Особенно интересны в данной связи находки из Китая (3300 г.), где свидетельства симбиоза человека и кошки явны из данных палеодиетологии. Отношения в Египте могли иметь тот же характер. (Hu, Y. et al. 2013: Earliest evidence for commensal processes of cat domestication. Proceedings of the National Academy of Sciences 111/1. 116–120.).
Заключая разговор об одомашнивании, отмечу, что в соответствии с данными этому процессу определениями и условиями его протекания, кошку нельзя считать в строгом смысле «одомашненной», как мы можем то говорить о коровах или собаках. Многие животные в зоопарках дружелюбно относятся к людям, но «одомашненными» их назвать, конечно, нельзя. Да и дома некоторые люди заводят себе змей, крыс и пауков. They may be tamed but they sure as hell are not domesticated.
Изображения кошек из 3 тыс. можно пересчитать по пальцам одной руки, да и у тех проблемы с датировкой. Типичная для гробничных изображений сцена охоты на нильских болотах не имела кошек до Среднего царства. В рамках религиозных представлений или символики Додинастического периода (до конца 4 тыс.) кошка, скорее всего, никакой позиции не занимала, а редкость останков указывает на то, что и присутствие её в быту египтян было невелико. Даже богиня Бастет, которая воспримет многим позже кошачий облик, в эпоху Старого царства (XXVII-XXII век) изображалась исключительно с львиной головой.
Само слово «кошка» (егип. mjw — «миу»), вероятно, впервые упоминается на рельефе, который стилистически относят к храму Пепи II в Саккаре (XXIII век), однако найден он был в 35 км к югу, около пирамиды Аменемхета I в Лиште (сер. XX века). Предполагаемая датировка, вероятно истинна, ведь Аменемхет I успел для своей пирамиды натаскать камней из самых разных комплексов — от Хуфу до, собственно, Пепи II. Если принять это положение, то перед нами первое в истории Египта (а то и мира) достоверное изображение кошек.
Кончики кошачьих ушей отчетливо теперь видимы исследователю. Кошки занимают себе место в египетской изобразительности и иероглифике, магических практиках, предстают, наконец, в религиозном контексте. Появляются первые трехмерные изображения и амулеты, однако свидетельства все еще редки и ограничены, но их достаточно для того, чтобы сказать, что кошка была радушно принята в египетские хозяйства, а ее умения охотницы на змей были по достоинству оценены (именно эта её особенность, вероятно, и стала причиной, по которой кошку стали воспринимать как «защитницу». Вероятно, данная идея получит развитие в Новое царство — бог Ра, убивающий змея Апопа в облике кота).
Один из рельефов в храме Ментухотепа II в Дейр эль-Бахри, видимо, содержит надпись о некоем «любимом коте царя», однако упомянуто это лишь единожды (источник мне найти не удалось). Получило распространение женское имя mj.t (Мит, т.е. «кошечка»). Таким именем обладали 2 дочки одного из вельмож эпохи Аменемхета I, родоначальника XII династии, а также маленькая девочка, саркофаг которой был найден в храме того же Ментухотепа II в Дейр эль-Бахри (https://www.metmuseum.org/art/collection/search/545320).
В бенихасанской гробнице Бакта III впервые кошки и мыши были изображены в связи друг с другом. И хотя эти два зверька, очевидно, были неразлучны по природе своей, эта вражда закрепится, как и у нас, в измерении культуры, далеко уйдя за тривиальное «кошка ест мышку». В Рамессидский период появятся разнообразные юмористические и сатирические сюжеты, обыгрывающие эту извечную борьбу, а позже этот мотив удостоится упоминания и в мифах.
К данному периоду относится и первое трехмерное изображение кошки — прекрасный косметический сосуд из мягкого, кремового алебастра с инкрустацией из горного хрусталя. Данный сосуд использовался, вероятно, для масел.
С эпохи Среднего царства начинают получать распространение фигурки и амулеты (MET 1970.184.1; MET 30.8.444 — изображений таких амулетов найти не удалось), использующие образ кошки. По всей видимости, именно к этому периоду стоит относить появление кошки среди персонажей «народных» верований. (В Новое царство производство таких амулетов уже было распространенным явлением).
В 1922 У. М. Ф. Питри раскопал в царском некрополе Умм эль-Каб удивительное погребение времен XII династии. В маленькой крестообразной камере он нашел 17! скелетов кошек. Контекст поразительный: мало того, что это единственные известные останки кошки того времени, так они были найдены в отдельной гробнице с жертвенными сосудами. Сама гробница, судя по всему, была оборудована под эти нужды изначально. Примеры того, что культовые, подобные человеческим, церемонии могли быть устроены и для животных есть уже в Старое царство (G. Reisner, BMFA 34, 96-99; помимо этого есть еще более ранняя стела собаки Раннединастического периода из Абидоса, однако ничего о такой седой древности говорить нельзя). 17 кошек — число довольно крупное для единовременного погребения: вероятно, что похоронили их за какой-то период.
В Среднее царство мы впервые видим кошку в гробничной сцене охоты на болотах. В широком разнообразии всяческих пернатых и в компании постоянных участников этой сцены — генет и ихневмона — неожиданно появляется такой красивый котяра. Сдержанно следует говорить о присутствии здесь кошки: вполне вероятно, что она является «элементом» болотного антуража и не связана еще с хозяином гробницы непосредственно.
О РОЛИ КОШКИ В ЕГИПЕТСКОЙ МЕДИЦИНЕ
Жир кошки использовался в медицине как средство для лечения сосудов (Eb 627 (79, 5 - 79, 7)); для облегчения «жесткости» (snxt) в конечностях (по всей видимости, мышечные спазмы или напряжение (Eb 658 (82, 13-16)); кошачьи экскременты были компонентом в компрессах от запоров (Eb 213 (43, 19-21)), а наряду с жиром дикого льва, гиппопотама, крокодила, змеи, горного козла, жир кошачий использовался для лечения облысения у мужчин (Eb 465 (66, 9-12)). Иногда облысение лечили и кошачьей плацентой.
Жир кошки также имел качества репеллента от мышей. Один рецепт из папируса Эберс предлагает наносить его на все, к чему нельзя этих грызунов подпускать (Eb 847 (98, 1-2)).
Все из вышеупомянутых компонентов кошачьего происхождения использовались в средствах наружного применения (and thank God for that…)Кошки в Новое царство (сер. 16 века — сер. 11 века)
С конца Среднего царства облик кошки активно использовался в декоративно-прикладном и ювелирном ремесле, однако именно период Нового царства для кошек, пожалуй, самый интересный. Это не миллионы однотипных мумий, статуэток и амулетов 1 тыс., а красивейшие рельефы фиванского некрополя, которые об одном говорят недвусмысленно: кошка — часть египетского дома. Именно в богатых и красочных гробницах фиванских вельмож и мастеров из Дейр эль-Медины — поселения, где проживали лучшие ремесленники и художники страны, работавшие над гробницами царского некрополя — кошки показаны во всей своей изящной красе.
С середины XV века до н.э. в фиванских гробницах в моду входят изображения кошек. Мастера тут позволяли себе больше художественных вольностей в вещах, которые не были туго стянуты традиции, предопределяющей во многом систему гробницы. Стоит отметить, что кошка без исключения изображается под стулом женщины, а облик её часто встретишь на ювелирных изделиях и разных женских штучках. Кошки представлена была египтянами как женский компаньон. Связывают это обстоятельство, конечно, с легендарной фертильностью кошек, которые по несколько раз в год способны рожать с раннего возраста (7-12 месяцев). Одна пара кошек теоретически способна воспроизвести 300 000 потомков за 5 лет! (Engels, op. cit.). Дело может быть и в религиозной символике, о чем ниже (хотя все это, в сущности, связано). В Новое царство кошка стала частым участником сцены «охоты на болоте», но уже чуть ли не как член семьи, словно помогая своему хозяину в ловле дичи.
Чисто как элемент декорации кошка тут предстает редко: она регулярно становится главной участницей микросцены «под стулом». Это может быть и атака на обезьяну, и конфликт с гусем (или панибратское объятие), ну или просто поедание какой-нибудь еды. Изображения полны жизни, а порой довольно смешны (о юморе египетских художников чуть ниже). Если поглядеть на кота Небамона вне общего контекста сцены, то выглядит он очень не по-египетски, словно написан кистью какого-нибудь европейца. После Нового царства кошки уже редко появляются на стенах гробниц как питомцы или участники сцен.
Несмотря на возрастающую популярность кошек (да и их дальнейшее почитание в 1 тыс. до н.э.), египтяне по какой-то причине совсем не упоминали имен своих питомцев. Известно более 80 имен собак, за которыми следуют лошади, но лишь 1 (один!) кот удостоился имени. Злая судьба сохранила только малую часть самой фигуры, а имя, хоть и хорошо восстанавливается, наполовину повреждено. Этого кота звали nDm (егип. Неджем, «сладенький» или «приятный» 😺). Можно предположить, что кошек просто звали «Миу» или «Мит» в зависимости от пола — собственно, «Кот» и «Кошка». На то намекает саркофаг питомца царевича Тутмоса, сына Аменхотепа III. Имя на памятнике для египтянина было чуть ли не важней, чем сам памятник, поэтому кошку, для которой в общем и целом был соблюден человеческий ритуал, вероятно, звали «Кошкой» в самом деле. Конечно, следует отметить, что Тутмос был главным жрецом в Мемфисе, где как раз при Аменхотепе III священных быков-аписов стали хоронить в просторных гробницах. Неудивительно, что жрец, ответственный в том числе за ритуал погребения священного животного, решился бы удостоить своего питомца той же почести.
Все упомянутое выше мы наблюдаем в мире богачей и знати, в стройных изображениях гробниц. Но на вещах, оставленных простолюдинами и вне «религиозного» контекста, кошка предстает в совершенно ином виде. Помимо многочисленных «скетчей» на острака (небольших известняковых черепках, коих было много в округе Фив), появляется новый сюжет, ставший излюбленным в народе — борьба кошки и её извечного врага мыши. Все нижеследующие сценки были сделаны наверняка удовольствия ради: эдакие древнеегипетские карикатурные зарисовки. Причем один и тот же сюжет мог копироваться и таким образом распространяться по округе — такие вот древнеегипетские мемы.
Юмористические (думаю, что можно назвать это «юмором») рисунки иногда покидали измерение острака и попадали на плоскость папируса. Тут мастера разошлись не на шутку: баталии, колесницы, захваты кошачьих крепостей, словом — всё с ног на голову. Такие находки позволяют приобщиться к тому, что египтяне считали смешным — безусловно важная для любого антрополога и культуролога возможность. Мир, запечатленный на этих материалах, предстает как мир «наоборот», topsy-turvy — мыши становятся вельможами, которым прислуживают кошки, львы проводят время с антилопой за настолкой, лисы играют на инструментах для дамы-мыши, да и легкому богохульству в этом «мире» было, видимо, место (хотя тут еще стоит разобраться было ли у египтян такое понятие). Во многом сцены повторяют распространенные сюжеты, которые можно увидеть на стенах гробниц или папирусах со священными текстами: пасущиеся животные, игра в сенет, пирующие дамы, готовка продуктов и т.д. Изображения походят, скорее, на сатиру: нивелированная до профанации торжественная и официозная священность и проницательная проекция животных повадок на людей были египтянам забавны. Трудно сказать, действительно ли все это имело характер сатирический. Полагают, что некоторые из них могли служить иллюстрациями к ходящим в народе сказкам и историям. Сцена пира, где мышь является центральной фигурой, сохраняется по крайней мере до середины VII века. Таков, например, рельеф из Медамуда, где крокодил-лютнист, повара-шакалы и прислужник-кот вертятся вокруг мыши, сидящей на высоком стуле. Ах, да — этот рельеф находился в храме…
Проблему размера египтяне решили очень просто — они стали изображать животных (как и людей) одного размера. Было ли это частью смешного гэга наподобие той серии из Тома и Джерри, где последний становится гигантом, или просто творческим решением — неизвестно.
Кошка, как было сказано выше, по всей видимости, не играла совершенно никакой роли в религии египтян До- и Раннединастического периодов. Также ее нет в главном источнике Старого царства — «Текстах пирамид». До своего места в египетских храмах кошке будет еще очень далеко, однако в магической практике простолюдинов-египтян Среднего царства она заняла свое место как одно из существ-защитников.
Животные семейства кошачьих вообще любили змей убивать, что, видимо, и оценили египтяне. Так, богиня Мафдет, принимавшая облик то ли леопарда, то ли гепарда, в «Текстах пирамид» убивает змею.
Существуют любопытные вещицы того периода, называемые «магическими ножами» (magic knives) или иначе как «волшебные палочки» (magic wands). Чаще всего выполненных из кости, на них можно увидеть великое множество самых странных и удивительных фигур: грифоны, жабы с ножами, головы на ногах и всё в таком духе. Вид у них, прямо сказать, странноватый, но две надписи, например, на первом снизу ноже гласят: «Защита дня» и «Защита ночи». На некоторых из них содержится текст, намекающий на то, что предназначение таких «ножей» — защитное, апотропическое, а сами существа красноречиво демонстрируют, насколько далеко от заформализованной «официальной» религии были народные верования Среднего царства.
В книге толкования снов папируса Chester-Beatty 3 (Британский музей, EA10683, XIX дин.) написано, что человеку, увидевшему большого кота во сне, стоит ожидать большой урожай (А. Х. Гардинер, работавший с текстом отмечает возможное явление парономасии, или созвучия — излюбленный прием египтян).
В другом папирусе (Chester-Beatty 8, Британский музей, EA 10688, XIX-XX дин.) можно найти упоминания о фигурках кошек из воска, используемых в магических ритуалах для лечения болезней. Для успешного излечения тексты с заклинаниями также следовало повесить кошке на шею.
Основным источником, позволяющим взглянуть на представления о загробной жизни в Среднее царство, является корпус, прозванный в египтологии «Текстами саркофагов». Именно там, в заклинании №335 умерший объявляет: «Я словно Великий Кот…». Потом, однако же, задается вопрос «Кто Великий Кот?». На него приходит ответ: «Кот — это сам Ра. Сказали ему: «Кот», когда Сиа (персонификация знания) говорил о нем, ибо он подобен коту, когда делает что-либо. Так его имя — «Кот» — появилось''.
Эта часть заклинания перекочевала в заклинание 17 Книги Мертвых, которое удостоилась «виньетки» — сопроводительного изображения к некоторым заклинаниям Книги. На данной виньетке 3 героя — рыжий кот, змей Апоп и священное дерево Гелиополя «ишед», причем кот изображается с ножом, которым, как правило, отрубает голову хтонической зверине, каждую ночь мешающей солнцу двигаться по подземному миру, чтобы утром восстать на востоке. А на основе изображений 75 ипостасей Ра к тексту т.н. «Литании Ра» мы видим, что у солнечного бога было целых 2 кошачьих обличия (в качестве «кота великого» и «Миути» — демона, появляющегося еще в нескольких священных книгах.
Кот Книгой мертвых не ограничился и залетал в другие книги инобытия. Так, в книге Амдуат, описывающей 12 часов путешествия солнечной барки Ра по подземному миру, перед нами предстает демон либо с кошачьей мордой, либо с ушами, убивающий «врагов Осириса» отрубанием головы. И имя этому коту грозное — Жестокий-лицом.
Во времена Эхнатона, т.е. введения жесткой монолатрии, кошка пропадает с горизонта вовсе (вероятно, из-за своей ассоциации с «неправильными» божествами).
В Новое царство также становится очевидным и связь кошки с другими богами — Хатхор, Сехмет и Мут. Порою трудно отличить черты чисто кошачьи от львиных, но тем не менее на более позднем материале мы видим, что «свирепая кошка» и «спокойная кошка» представляли собой две аспекта одного божества. Сехмет являлась одной из форм богини Хатхор, в облике которой солнечный глаз Ра сошел на землю, чтобы уничтожить зломышляющее против солнечного бога человечество (миф, данный в т.н. «Книге небесной коровы»). Той же «кошачью» дуальностью (свирепая львица и спокойная кошка) обладала и Мут. Итак, образуется уже приличный список: Ра, Хатхор, Сехмет, Мут. Позже туда добавятся еще Тефнут, Исида и мелкая, связанная с Хатхор богиня, Небетхетепет — спутница Ра, почитаемая в Гелиополе — и, конечно, Бастет. Некоторые из них могут принимать облик львицы. В сущности, любая богиня в облике львицы имела, таким образом, связь и с кошкой. Такая уж египетская религия — попробуй разберись.
Принцип яростной и спокойной стороны богинь был экстраполирован египтянами на бытовые отношения. Конечно, такая черта у них была присуща женщинами. В храме на о. Филы можно прочитать следующий пассаж, описывающий богиню Хатхор-Тефнут, героиню мифа о «солнечном оке»: «Она яростная, как Сехмет, и спокойная, как Бастет».
В ту же эпоху мудрец Анхшешонк писал: «Когда мужчина пахнет миррой (т.е. все благополучно?), его жена — кошка, но когда мужчина страдает, его жена — львица».
Ассоциация кошки с разными богами привели к тому, что они стали появляться на стелах с восхвалениями соответствующим богам посвященными. Сохранились частные стелы с восхвалениями «великому Коту»-богу Ра. Интересно, что на стеле из музея Ашмола выше облик кошки связывается с другой ипостастью солнечного бога — Атумом. Ра назван «котом молодым», а Атум — «котом старшим». Таких частных стел из Дейр эль-Медины много, и на одной (стела Пашеда) из них появляется гусь и кошка — гусь как символ бога Амона, а кошка — его супруги Мут, на что намекает подпись «Кошка, владычица неба».
С Хатхор, пожалуй, все поинтересней, ведь кошка стала иногда сопровождать богиню-корову. Ассоциация кошки и Хатхор, богини, грубо говоря, воплощающей феминность по-египетски, уже имела место в Среднее царство, что, вероятно, и послужило причиной закрепления за кошкой положения женского питомца. Кошки появляются в Новое царство на систрумах и трещотках, связанных с культом Хатхор (потом этот мотив станет характерным для культа Бастет), и на прочих вещах как декоративный элемент.
Не столько известна связь кошки с прочими богами, сколько с богиней Бастет. И началось это благодаря счастливому для кошки случаю. Так получилось, что после того, как умер порядком ослабший Рамсес XI, страна де-факто была разделена на 2 половины — Нижним Египтом стала управлять XXI (Танисская династия, сер. XI-сер. X века до н.э.), а Верхним — верховные жрецы Амона в Фивах. Конец этому положил (2 пол. X века до н.э.) родоначальник XXII династии (Ливийская династия, или «Бубастиды» по месту происхождения г. Бубастис в восточной Дельте (Манефон)) Шешонку I. Судьба города, ставшего одним из главных политических центров страны возымела прямой эффект на положение местного бога, особенно возносимого царской семьей. Тогда кошка, судя по всему, и получила привязку к главному божеству Бубастиса — Бастет (одного из ливийских царей, кстати, звали Памиу, т.е. «Кот», да и сам город по-египетски значит «Дом Бастет»). Активное строительство в храме Бубастиса велось как раз в XXII династию, а расширен он был в XXVI-ю. Появляются новые амулеты в крапинку, порою слепящие своей насыщенно-бирюзовой глазурью. Выделю отдельно: кошка становится животным Бастет только с начала 1 тыс.
Сам культ Бастет существует по крайней мере со II династии (c. XXVIII век), но тогда еще это была львиноголовая богиня. На более позднюю связь Бастет с львами указывает и тот факт, что царь Рамсес IV запретил охоту на львов в праздник этой богини. В Позднее и Птолемеевское время Бастет могла изображаться как в виде львицы, так и кошки. Строго говоря, когда Бастет приобрела облик кошки, египтяне не «обожествили» кошку — это была все та же Бастет, ее манифестация земная, а следовательно заявлять о богах-животных принципиально неверно, так как боги все те же. Приблизительно то же явление представляет собой культ Аписа: это не почитание быка, а почитания Птаха, принявшего облик быка (поэтому нельзя говорить до Позднего периода, что почитались все кошки, не только храмовые). В Греко-римское время культ животных достиг зенита. В каком-то смысле бог присутствовал в каждом доме в виде питомца — нечто немыслимое, например, для 3 тысячелетия до н.э. И вообще разговоры о египетской религии — от лукавого. Не потому что грешно, а потому что ничего не понятно и опасно для рассудка. Об этом как-нибудь в другой раз.
В Поздний период было принято оставлять подношения в храме, вероятно, чтобы увековечить паломничество или попросить что-либо у бога. Таких подношений было несколько видов: изображение самого бога, т.е. статуэтки соответствующих животных, и вотивные мумии. Первые мумии относятся к XXII династии, когда в Бубастисе был основан некрополь. Большинство находок однако ж относится к Позднему и Птолемеевскому периодам (664-31 гг.). Статуэтки могли приносить на праздники, на Новый год, например с надписью формата «Даст Бастет Новый Год Падибасту». На амулетах могло помещаться вплоть до 10 котят. Эти вещи покупались, вероятно, в местных прихрамовых мастерских и держались в храме какое-то время, но потом благополучно закапывались в ямы. Самые красивые экземпляры оставляли. Золотые и серебряные куда-то «пропадали». Вероятно, их переплавляли, ведь золотых и серебряных изделий в мусорных ямах практически не было. Иногда Бастет предстает и в неегипетской одежде. Типичные её атрибуты — эгида, систр, корзинка (иногда полная котят).
Имя Бастет получило широкое распространение в составе птолемеевских личных именах и по популярности уступало разве что Осирису. Имена Петубаст, Псенобаст и другие носили не только египтяне, но и греческое население долины Нила.
О мумиях«В некоторых местах почва являла собой почти твердые, иссушенные останки кошек.»
Эдуард Навилль.
Начнем с позитивного. В конце XIX века, когда европейцы копали всё и везде, интересы корпораций из Европы обесчестили Египет. В Лондонск тогда прибыл корабль, который доставил на Ἀλβιών ок. 180 000 мумий кошек. Зачем? Конечно, для того, чтобы удобрить английскую землю или изготовить льняную бумагу! С одной стороны, количество кошачьих мумий исчисляется в миллионах, с другой — остаться неравнодушным такому поступку сложно (учитывая, что в 1890 в Ливерпуль пришла вторая партия в 200 000 единиц). В 60-е годы того же века часть мумий отправили даже в Америку на нужды Гражданской войны — качественные бинты на дороге не валяются. Особенно гротескным покажется, что чуть ранее английской поставки, немцы раскопали кладбище обезьян, которых отправили затем удобрять редиску…
«Грабеж некрополя был удивительным зрелищем, но наблюдать было возможно только с наветренной стороны. Каждый день туда приходила сельская детвора и добывала самые симпатичные мумии, которые затем она тащила ближе к реке, чтобы продать за бесценок проезжим путешественникам. Дорога туда была устлана бинтами, кошачьими черепами, костями и шерстью в самом дурном виде. Ветер же разносил все это по округе, навевая омерзительный запах.»
Уилльям Мартин Конуэй.
Все признаки указывают на то, что кошек намеренно разводили, чтобы умерщвлять на культовые нужды: 1. Возраст их редко превышает 18 месяцев, а смерть наступила либо в первые 4 месяца, либо в промежутке между 9-12 месяцем жизни. 2. Количество кошек настолько велико, что выходит за рамки естественного прироста популяции, наблюдаемого у кошек. 3. Предыдущие пункты, конечно затмеваются данными компьютьерной томографии и рентгена, которые отчетливо показывают, что укутанные в бинты кошки умерли от мощного удара по голове или шее. Для комфортной мумификации им нередко ломали бедренные кости. Мумификация таких масштабов, конечно, проходила не без послаблений. Кошки не опускались в натрон, а просто потрошились и заворачивались в бинты, на которые натрон был нанесен. Нередко внутренности кошки заполняли землей или песком. Уверенность в том, что египтяне не убивали кошек, нам была навеяна, конечно, Геродотом, в красках описавшим, как страдали египтяне при смерти питомца. На деле же все оказалось процветающей индустрией. О существенном экономическом значении данного рода деятельности смотрите работу Салимы Икрам (в «Библиографии»).
Хоронили кошек, конечно, в некрополях, однако после мумификации специально для этого иногда изготавливали саркофаги разной степени качества. В таком виде мумия преподносилась богу.
Теперь я хочу подробно рассказать о Египте, потому что в этой стране более диковинного и достопримечательного сравнительно со всеми другими странами [Herod. II, 35].
О Египте в античное время писали многое. Для греков эта земля явилась средоточием мудрости, где можно было лучше всего научиться чему-либо: так на них, видимо, подействовал слух о скрытом значении иероглифов — знаков, хранивших «тайные знания». Прежде чем перейти к оставившим больше всего свидетельств Геродоту и Диодору, стоит отметить, что на протяжении всего периода античности среди эллинов и римлян широко распространилось знание о почитании в Египте животных (более того, некоторые свидетельства прямо заявляют о том, что бог=животное — взгляд, который эллины и римляне считали странным, а христиане, конечно, особенно), однако порой оно приправлено было всяческими недостоверными слухами или преувеличенными деталями.
Здесь поклоняются кошкам, там — рыбе речной; города есть
С культом собаки; никто не почтит лишь богиню Диану.
Лук и порей там нельзя осквернять, укусивши зубами.
Что за святые народы, в садах у которых родятся
Этакие божества! Не берут там в пищу животных
С шерстью: зарезать козленка грехом почитают в Египте.
Вот человечину можно там есть.
Децим Юний Ювенал. Сатира пятнадцатая.
— Геродот, много сомнительного написавший о Египте, оставляет следующее свидетельство:
66. Хотя у египтян много домашних животных, но их было бы еще гораздо больше, если бы с кошками не происходило вот какого странного явления. Всякий раз, как у кошек появляются на свет котята, они уже больше не идут к котам, а те, желая с ними спариться, не находят их. Поэтому коты прибегают к такой хитрости: они силой похищают котят у кошек, умерщвляют их, но не пожирают. А кошки, лишившись своих котят и желая снова иметь других, приходят тогда к котам. Ведь это животное любит детенышей. Во время пожара с кошками творится что-то удивительное. Египтяне не заботятся о тушении огня, а оцепляют горящее пространство и стерегут кошек, а те все же успевают проскользнуть между людей и, перескочив через них, бросаются в огонь. Это повергает египтян в великое горе. Если в доме околеет кошка, то все обитатели дома сбривают себе только брови. Если же околевает собака, то все стригут себе волосы на теле и на голове.
67. Трупы кошек отвозят в город Бубастис, бальзамируют и погребают там в священных покоях. [Herod. II]
Следует отметить, что кошки для Геродота представляли то же примерно зрелище, что и крокодилы с гиппопотамами, ибо в Европе их тогда не было (археология предоставила лишь очень ограниченные свидетельства тому и вне необходимого для установления связи с человеком контекста). Кража котят самцами, вероятно, связана с обычаем кошек переносить свое потомство во рту — жест, судя по всему, связанный в умах с насилием (учитывая, что котята болтаются, не имея возможности двигаться). Удивительное поведение при пожаре, конечно, выдумка, если это не описание единичного случая, когда кошка пыталась спасти потомство от огня. Кладбища были не только в Бубастисе, но вполне вероятно, что в городе находился крупнейший кошачий некрополь (другие были, например, в Саккаре и Бени Хасане).
Геродот был свидетелем праздника Бастет (греками она была идентифицирована с Артемидой) в Бубастисе, на который съезжались египтяне:
59. Всенародные празднества (πανήγυρις) египтяне справляют не один раз в году, а весьма часто. Чаще же всего и с наибольшей охотой египтяне собираются в городе Бубастисе на праздник в честь Артемиды...
60. Когда египтяне едут в город Бубастис, то делают вот что. Плывут туда женщины и мужчины совместно, причем на каждой барке много тех и других. У некоторых женщин в руках трещотки, которыми они гремят. Иные мужчины весь путь играют на флейтах. Остальные же женщины и мужчины поют и хлопают в ладоши. Когда они подъезжают к какому-нибудь городу, то пристают к берегу и делают вот что. Одни женщины продолжают трещать в трещотки, как я сказал, другие же вызывают женщин этого города и издеваются над ними, третьи пляшут, четвертые стоят и задирают [подолы] своей одежды. Это они делают в каждом приречном городе. Наконец, по прибытии в Бубастис они справляют праздник с пышными жертвоприношениями: на этом празднике выпивают виноградного вина больше, чем за весь остальной год. Собирается же здесь, по словам местных жителей, до 700 000 людей обоего пола, кроме детей. Таково празднество в Бубастисе [Herod. II]
— Диодор Сицилийский, автор «Исторической библиотеки», отдельно рассматривает в своем труде обычай почитания животных. Он передает, что для содержания каждого «священного» животного выделяли отдельные участки земли, а само почитание не является чем-то постыдным (данное мнение в целом описывает то, как на эту традицию смотрела аудитория Диодора и сам автор).
Что касается общественного почитания этих животных, то [служители] не только не отвергают или стыдятся, что они станут известны простому народу, но напротив люди почитают их как совершающих величайшие почести богам, и они ходят по всем городам страны со своими знаками отличия. Еще издали [благодаря этим знаками] становится видно, о каком из животных они несут попечение, и все встречающие поклоняются и удостаивают их почестей [Diod. Sic. I, 83].
Еще одно любопытное явление фиксирует Диодор, когда происходит убийство кошки:
Если же кто-то умышленно убьет одно из животных, то он подлежит смерти, за исключением убийства кошки или ибиса: в этом случае, [неважно,] убил ли он умышленно или нечаянно, он все равно подлежит смерти, и сбежавшаяся толпа жесточайшим образом избивает виновника, иногда безо всякого суда. Вот почему, из-за страха такого [наказания] увидевшие какое-то из этих животных мертвым отходят подальше и кричат, плача и свидетельствуя, что уже застигли [его] мертвым. И настолько в душах простых людей укоренен суеверный страх по отношению к этим животным и каждый настолько непоколебимо подвержен страстям из-за почитания этих [животных], что даже во времена, когда царь Птолемей еще не был назван римлянами «другом» и люди всячески старались расположить к себе пришлецов из Италии и из страха пытались не дать ни единого повода к упрекам или войне, случилось так, что некий римлянин убил кошку и к его дому сбежалась толпа, и ни посланные с просьбой о помиловании царские начальники, ни общий страх перед римлянами не смогли отвратить от того человека наказания, хотя он и совершил [убийство] неумышленно. И это я рассказываю не с чьих-то слов, но сам будучи очевидцем во время моего путешествия в Египет [Diod. Sic. I, 83].
Это же мнение передают и другие авторы:
Цицерон: «Кто не знает обычаев египтян? Они так пропитаны предрассудками, что египтянин скорее отдастся палачу, чем обидит ибиса, аспида, кошку, пса или крокодила; даже если он их задел нечаянно, он готов принять любую кару» [Cic. Tusc V, 27].
Марк Минуций Феликс: «Разве вы, которые почитаете целых ослов в стойлах с вашею богинею Епоною; которые так благочестиво пожираете ослов вместе с Изидой; которые закалаете и почитаете головы волов и баранов, которые, наконец, ставите в храмах богов представляющих смесь человека с козлом, с лицом льва и собаки? Не обожаете ли вы вместе с египтянами и быка Аписа? И вы не отвергаете и их священнодействий в честь змей, крокодилов и других зверей, рыб и птиц, из которых если кого-либо убьет кто, наказывается смертью. Те же египтяне, а также многие из вас столько же боятся Изиды, сколько и остроты луковиц, столько же страшатся Сераписа, сколько неприличных звуков, выходящих из тела человека. Далее изобретатель другой нелепой басни – старается только взнести на нас то, что бывает у них. Это более идет к бесстыдству тех людей, у которых всякий пол совершает любодеяния всеми членами своего тела; где полное распутство носит название светскости; где завидуют вольности распутных женщин, где сладострастие доходит до отвратительной гадости, где у людей язык скверен даже тогда, когда они молчат, где появляется уже скука от разврата прежде чем стыд. О, ужас! люди развратные совершают такие дела, которых не может вынесть самый нежный возраст, к которым не может быть принуждено самое тяжкое рабство [Min. Fel. Oct, 28].
Тертуллиан: «Поэтому и египтянам дозволена была их глупейшая религия, требовавшая обоготворения птиц и зверей и подвергавшая смерти того, кто убьет кого либо из таких богов» [Tert. Apol 24, 4].
Данное явление, вероятно, имело место в некоторых районах, где кошек особенно ценили, но говорить за весь Египет не совсем справедливо.
О заботе о кошках:
А если случалось оказать во время похода в чужой стране, то [египтяне,] выкупив [у владельцев] кошек и соколов, отправляли их в Египет; иногда из-за подобных предприятий у них не оказывалось денег… Если же какое-то животное умирает, то они оплакивают его наравне с теми, кто лишился любимого ребенка, и погребают его не на свои только средства, но расходуя гораздо больше, чем у них есть [Diod. Sic. I, 84].
— Писатель Полиэн из Македонии, автор трактата «Стратегемы», нам передал забавную байку о том, как во время персидского завоевания Египта в 525 г. Камбис II и его войска воспользовались приемом психологической атаки. Во время битвы при Пелусии в Восточной Дельте персы решили поместить священных животных, в том числе кошек, в авангард своего войска. Опасение нанести вред этим животным вынудило египтян прекратить оборону, что привело к победе персов. Камбис вообще прослыл среди египтян плохим и жестоким царем (well, duh). Геродот в частности пишет, что тот смертельно ранил священного быка Аписа в Мемфисе и казнил каждого встретившегося ему египтянина, справлявшего праздник явления быка. Конечно, история Полиэна это выдумка, но использование Камбисом священных животных таким образом, вероятно имеет то же основание, что и геродотово свидетельство — царь в исторической памяти египтян был богохульником и наплевательски относился к традиции.
— Самое позднее свидетельство встречается в работе Гораполлона Нильского «Иероглифика», написанной, судя по всему, ~в IV-V вв. н.э., где автор в свете неоплатонической традиции толкует египетские идеограммы. Совпадений мало, конечно, но особенность работы, скорее в том, что автор стремился не передать истинную семантику идеограммы, какой её разумели египтяне, а описать окружающую действительность через знаки.
Как [изображают] нечто саморожденное.
Изображая нечто саморожденное, или рождение, или отца, или небо, или мужа, рисуют жука-скарабея. Саморожденное [он означает потому], что это животное самородяще и не вынашивается самкою; саморождение его таково: когда самец захочет родить потомство, то, взяв бычьего навозу, слепляет шаровидный образ, подобный небу, который и катит с помощью задних конечностей с востока на запад, сам же при этом смотрит на восток, дабы воспроизвести образ неба (ведь оно движется с востока на юго-запад, а звезды стремят свой бег с запада на восток ). Зарыв этот шар в землю, он оставляет его там на двадцать восемь дней, в течении которых весь зодиакальный круг проходит луна, под коей и зарождается потомство жуков. На двадцать девятый день, отрыв шар, бросает его в воду (ибо в этот день, считает он, происходит соединение солнца и луны, и, стало быть, рождение неба); когда же шар в воде раскрывается, появляются животные, то есть жуки. Рождение [он означает] по вышеуказанной причине. Отца [означает потому], что жук-скарабей имеет происхождение от одного лишь отца; небо — поскольку рождение осуществляет по образу неба; мужа — потому что у них (скарабеев) не бывает женского пола. Есть три образа жуков-скарабеев: первый кошачьеобразный и украшенный лучами, который символизирует солнце. Говорят, что зрачки кота сообразуются с движением солнца: на рассвете они вытягиваются вслед за восходом бога (т.е. солнца-Ра), делаются круглыми в середине дня и кажутся совсем черными, когда солнце собирается садиться; по этой причине находящаяся в Гелиополе статуя бога имеет кошачий облик.Заключение
Культ Бастет стал ослабевать после завоевания Египта Римом в 30 г. до н.э., и процесс этот лишь усилился с началом распространения христианства в конце II века н.э. Египетскому язычеству, однако, удалось превозмочь. Борьба влиятельного настоятеля Шенуте из коптского монастыря в Сохаге, политика Феодосия I, повсеместное разрушение храмов сделали свое дело, но язычников так и не истребили полностью (не говоря о том, что языческое наследие сильно в Египте и сейчас, особенно среди суеверных женщин). Разрушителен был гнев Бастет, ведь кошек любил пророк Мухаммед. А все потому, что нужно было следовать совету мудреца Анхшешонка:
«Не смейся над котом»
Основная литература по теме:
Armitage, P. L., Clutton-Brock, J. 1981: A Radiological and Histological Investigation into the Mummification of Cats from Ancient Egypt. Journal of Archaeological Science 8, 185-196.
Baldwin, J. A. 1975: Notes and Speculations on the Domestication of the Cat in Egypt. Anthropos 70, 3/4, 428-448.
Cameron-Beaumont, C. et al. 2002: Evidence suggesting preadaptation to domestication throughout the small Felidae. Biological Journal of the Linnean Society 75, 361-366.
van Dijk, J. 2010: A Cat, a Nurse, and a Standard-bearer: Notes on Three Late Eighteenth Dynasty Statues. In: S. H. D'Auria (ed.), Offerings to the Discerning Eye: An Egyptological Medley in Honour of Jack A. Josephson. Leiden: Brill, 321-332.
Driscoll, C. A. et al. 2007: The Near Eastern Origin of Cat Domestication. Science 317/5837. 519-523.
Ikram, S. 2015: Speculations on the Role of Animal Cults in the Economy of Ancient Egypt. In: M. Massiera, B. Mathieu, and Fr. Rouffet (eds.), Apprivoiser le Sauvage/Taming the Wild (CENiM 11). Montpellier: University Paul Valéry Montpellier, 211-228.
Linseele, V. et al. 2007: Evidence for Early Cat Taming in Egypt. Journal of Archaeological Science 34. 2081-2090.
Lloyd, A. B. 1994: Herodotus, Book II: Commentary 1-98. 2nd ed. Leiden—New York—Köln: Brill.
Malek, J. 1993: The Cat in Ancient Egypt. Philadelphia: Pennsylvania Press.
Morrison-Scott, T. C. S. 1952: The Mummified Cats of Ancient Egypt. Proceedings of the Zoological Society of London 121/4. 861-867.
Quack, J. H. 2010: The animals of the desert and the return of the goddess. In: M. Herb, H. Riemer, F. Förster, N. Pöllath (Hg.), Desert Animals in the eastern Sahara: Status, economic significance, and cultural reflection in antiquity. Proceedings of an Interdisciplinary ACACIA Workshop held at the University of Cologne December 14-15, 2007 (Colloquium Africanum). Köln, 341-361.
Van Neer, W. et al. 2014: More evidence for cat taming at the Predynastic elite cemetery of Hierakonpolis (Upper Egypt). Journal of Archaeological Science 45. 103-111.
te Velde, H. 1982: The Cat as Sacred Animal of the Goddess Mut. In: M. van Heerma Voss, H. te Velde, D. Van Der Plas, G. Mussies (eds.), Studies in Egyptian Religion: Dedicated to Professor Jan Zandee. Leiden: Brill, 127-137.
Vigne, J.-D. et al. 2004: Early Taming of the Cat in Cyprus. Science 304/5668. 259.
«Красивые» образцы
