В новом выпуске #Культура_Рязанского_края_в_лицахговорим с главным художником Рязанского театра кукол, лауреатом Российской Национальной театральной Премии «Золотая маска» Анной Репиной

Чем занимается художник спектакля? Где заканчивается «придумать красиво» и начинается большая техническая и командная работа?

Рецептов нет. Все начинается с идеи. Иногда ищешь в себе - воображение, воспоминания, ассоциации, а иногда находишь во внешнем мире - пейзаж, встреча, событие. Порядок действий почти не меняется: сначала работаешь с текстом, потом обсуждаешь с режиссером, а в мастерские приходишь, когда все уже сложилось. Смыслово, эмоционально, визуально. В мастерской мы уже все вместе думаем, как решить творческие задачи технологично.

Что для вас важнее в работе художника — придумать собственный визуальный образ спектакля или найти способ максимально точно почувствовать замысел режиссёра?

Иногда режиссёр видит образ спектакля в своём воображении очень ясно, и художнику остается только «отрисовать» его в реальном мире. Бывает иначе. Полное погружение в творчество - создание всей Вселенной спектакля художником. Мне, конечно, ближе второй метод. Главное, чтобы режиссёру эта Вселенная была близкой, понятной, только тогда все оживает.

Есть ли у вас какие-то личные художественные принципы, которым вы стараетесь не изменять?

Само слово «референс» кажется мне холодным, безжизненным. Я всегда иду от материала. Ищу его ядро. Это может быть мысль. А может быть ощущение. Не придумываю, не «насматриваю» на стороне, а погружаюсь в свой опыт, эмоции, память. Меня так учили. Мастера повторяли: «Ищи своё!».

Вы работаете с детскими спектаклями. Сложно ли создавать искусство для ребёнка?

Как говорили великие, для детей нужно делать, как для взрослых, только ещё лучше. Я двадцать лет работала в драматическом театре и вот уже шесть лет работаю в театре кукол, где вечерние спектакли в порядке вещей, поэтому могу сказать уверенно: «Нужно работать профессионально для всех!» Остальное - детали. Как правило, материал задает правила игры. Например, жанр. Хоррор-балет «Жизель» естественно выглядит совсем не так, как комедия «Сон в летнюю ночь», хотя оба спектакля сделал одна команда. А правила, которые задает возрастной адрес, художник всегда держит в своей голове. Подспудно. Цвет, форма, психология... В четыре года и в десять лет мы видим мир по-разному. У каждого возраста свои «фильтры».

1 of 4

Сколько времени проходит от первой идеи художника до момента, когда зритель видит готовую декорацию на сцене? Как вообще выглядит этот путь?

От идеи до премьеры времени... Всегда мало. Потому что всегда хочется сделать еще лучше. Только идет время всегда по-разному. Бывает, тянется, а бывает, бежит. Со стороны, наверное, кажется, что художник иногда ничем не занят, не рисует, не лепит, не пишет, а внутри такой мощный творческий процесс, что его просто невозможно поставить на паузу ни днем, ни ночью. Все мысли - о спектакле. И даже все сны.

Что происходит после того, как художник придумал декорации и кукол? Сколько специалистов может работать над одной деталью?

Чем больше занято людей в создании куклы, тем лучше она получается. Вы не представляете, сколько нужно мастеров! Минимум: художник, бутафор, пошивочный цех, столярная мастерская. А бывает, нужна электрика. Или помощь гримера- пастижера. И даже не с прической. Это рядовая задача. А, например, со шкурой животного. Это работа филигранная! А роль художников по свету!? В театре кукол значит очень много. Наконец, актёр. Бывает, подскажет, бывает, потребует что-то изменить, а бывает и сам поколдует, потому что «машинку» внутри куклы нужно сделать точно по руке человека, иначе она не оживёт.

Насколько художнику приходится учитывать не только красоту, но и физику сцены: рост кукол, движение актёров, свет, музыку, смену декораций?

Управлять вниманием зрителя - навык. Разные пространства - разные задачи. Куклы сами по себе притягивают взгляд, но важно сделать так, чтобы всем зрителям было комфортно, включая галерку. Тут включается магия театра. В малом зале мы можем визуально раздвинуть пространство, а в большом создать иллюзию линзы, микроскопа, крупного плана. Все, что художник может себе вообразить, в театре кукол можно осуществить. Океан? Космос? Таинственное и потустороннее? Это к нам.

С чего лично для вас началась работа со спектаклем «Конёк-Горбунок»?

Когда директор театра Константин Кириллов поставил задачу, я обомлела от счастья. И от страха. Это же вызов для художника! Во-первых, ширма и тростевые куклы. Классика, казалось бы, но сейчас так работают все реже и реже. Мастерство уходит. А сама сказка?! Чудес столько, что дух захватывает. А режиссёр?! У Анны Коонен не бывает тривиальных решений. Вообщем, я не на шутку испугалась и взялась рисовать. Рисовать, рисовать и ещё раз рисовать. Поверьте, на сцене воплощение получил далеко не первый вариант, но результат стоил всех усилий.

В постановке соединяются очень разные вещи — народный быт и обрядовость, юмор, поэзия, масштаб и внимание к деталям. Как вы нашли этот визуальный баланс?

Текст Ершова - гениальный. Зримый. Осязаемый. Каждое слово на вес золота. Кроме того колоссальную роль в моей работе сыграла музыка, которую наши ребята создавали под руководством Артёма Тульчинского. Музыка и подсказывала, и вдохновляла, и поддерживала настроение. Работа над песнями началась задолго до начала репетиции, и я слушала эти песни днем и ночью. Напевала, подпевала и продолжала работать. И сейчас эти мелодии иногда звучат в моих мыслях.

Как вы взаимодействовали с режиссёром Анной Коонен и другими, коллегами?

Анна Коонен – режиссер, который доверяет художнику. Для меня это очень ценно. У нас не было мозговых штурмов с утра до ночи. Мы работали на доверии. С уважением к идеям друг друга. Мне кажется, в этом и кроется секрет «живого» спектакля». Поначалу может ощущаться даже диссонанс, но в процессе случается синтез, возникает объем, волшебство, и ты уже не можешь представить, как могло быть иначе. Естественно, это невозможно без участия цехов, без энергии и мастерства актеров. Работа кипела без выходных, без перерывов, днем и ночью. Зритель, я уверена, не может и близко представить себе тот объем усилий, которого потребовала эта сказка. А что твориться за ширмами! Поверьте, идеи оживают только благодаря энергии команды.

1 of 6

Есть ли в этом спектакле что-то очень личное, что зритель никогда не сможет увидеть без вашего рассказа?

В спектакле очень много личного, много подробностей и быта, много моих детских воспоминаний. Отец часто читал мне сказки на ночь, и я до сих пор помню это ощущение. Бескрайние просторы, пшеничные поля, дом дедушки с резными наличниками и колодезным журавлем. Наш столярный цех кстати потратил немало сил и времени, чтобы добиться нужной фактуры дерева, его возраста. А окошки на переднем плане я окрашивала морилкой, чтобы добиться эффекта запотевшего стекла. Дед был рукодельным человеком, мудрым, со множеством «кулибинских идей», уверена, он бы оценил механику спектакля и порадовался от души, если бы увидел, как устроена наша сказка.

1 of 2

Что вы чувствуете, когда впервые видите ребёнка, который смотрит на созданный вами мир и верит в него? Есть ли для вас разница между реакцией профессионального критика и реакцией маленького зрителя?

Я не слежу за реакцией зрителя. Честно. Все мое внимание – на сцене. Как работает замысел? Что нужно исправить? Работает или не работает техническое решение? Конечно, бывают удивительные моменты, которые сложно не заметить. Однажды ребенок спросил у мамы во время «Каштанки»: «Смотри, собачка, а куклы будут?» Естественно, меня и удивила, и обрадовала такая реакция - вера, наивность, откровенность ребенка. Конечно, это вдохновляет!