Рубеж держать любой ценой
К 85-летию проведения Ярцевской оборонительной операции
Июль 1941 года. Земля на западных рубежах Советского Союза стонет под гусеницами многотысячных колонн вермахта. План «Барбаросса», разработанный в тиши германских генеральных штабов, казалось, работал с пугающей, неумолимой точностью. 3 июля, на 12-й день войны, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер с триумфом записал в своем дневнике: «Кампания против России выиграна в течение 14 дней». Немецкое командование было опьянено легкими победами в приграничных сражениях и грандиозным Белостокско-Минским котлом. Казалось, что до Москвы рукой подать, а Красная Армия, обескровленная и дезорганизованная, представляет собой лишь «колосс на глиняных ногах», способный лишь на хаотичное отступление. Однако история распорядилась иначе. На пути победного шествия танковых клиньев Гудериана и Гота встал древний русский город Смоленск и его окрестности. Именно здесь, на Смоленской земле, миф о непобедимости вермахта дал первую, глубокую трещину.
Смоленское сражение, длившееся с 10 июля по 10 сентября 1941 года, стало не просто очередной оборонительной операцией. Оно стало тем самым жерновом, который перемолол элитные моторизованные дивизии Германии, сорвал график блицкрига и заложил фундамент будущей Великой Победы. И в самом сердце этого сражения, на рубеже небольшой реки Вопь, возле города Ярцево, разворачивалась драма, в которой ключевую роль сыграл генерал-майор Константин Рокоссовский.
10 июля 1941 года группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока перешла в решительное наступление на московском направлении. Замысел немецкого командования был классическим для блицкрига: мощными танковыми ударами рассечь оборону советских войск, окружить и уничтожить их в районах Витебска, Смоленска и Могилева, а затем открыть прямую дорогу на столицу СССР.
«Для продолжения операций до указанных в директиве на стратегическое развертывание сил по плану «Барбаросса» рубежей задачей ГА «Центр» остается разгром находящегося перед ней противника, овладение районом юго‑восточнее и северо‑восточнее Смоленска, уничтожение остающихся еще боеспособными соединений противника. Только после этого можно будет вести речь о дальнейшем продолжении операций в глубь российской территории».
На позиции Западного фронта обрушились мощные удары двух танковых клиньев группы армий «Центр». С севера наступала 3-я танковая группа генерала Германа Гота, уже овладевшая Витебском. С юга – 2-я танковая группа генерала Хайнца Гудериана, форсировавшая Днепр южнее и севернее Могилёва.
За плечами генералов Гота и Гудериана были Первая мировая война, молниеносный разгром Польши и быстрое покорение Франции. Гудериан, которого подчиненные прозвали «Быстроходный Хайнц», являлся одним из создателей танковых войск Германии и разработчиком блицкрига. Его дивизии состояли из опытных солдат и офицеров, имевших значительный боевой опыт.
«В течение 12 и 13 июля 1941 г. противник ведет беспрерывные атаки на всем Западном фронте, кроме 21-й армии. После ожесточенных боев с большими потерями противнику 12 июля удалось овладеть г. Витебском и форсировать р. Днепр в направлении Шклов и Быхов; атаки противника на остальных фронтах отбиты. <…> 13-я армия в течение 12 июля отбивала атаки противника в районах Шклов, Быхов и Заречье. На этом направлении действуют отборные части противника – 11-я и 30-я дивизии СС».
Превосходство противника было подавляющим. К началу наступления войска Западного фронта, противостоявшие группе армий «Центр», уступали врагу в живой силе, артиллерии и самолетах в два раза, в танках – в четыре раза. В первом эшелоне немецких войск действовали 28 дивизий – около 429 тыс. человек, более 1000 танков, свыше 6600 орудий и минометов. К ночи 13 июля 29-я механизированная дивизия Гудериана и 7-я танковая дивизия Гота, находившиеся на острие танковых клиньев, быстро приближались к Смоленску с юга и севера. Расстояние между ними составляло всего 55 километров. Враг намеревался сомкнуть кольцо окружения вокруг советских войск, сражавшихся в районе Смоленска.
«4-я армия добивается того, чтобы внутренние фланги обеих танковых групп сомкнуть с целью крепкого замыкания "котла" западнее Смоленска, у Ярцево, или, если командование армии это предпочтет, то у Коровников. Генерал‑фельдмаршал фон Бок считает целесообразным, чтобы для этой цели был бы выдвинут 46-й корпус, а не 47-й корпус, который пока полностью занят боями у Смоленска и южнее р. Днепр. Одновременно этим будет достигнуто то, что район боев у Смоленска будет замкнут и с юго‑востока».
Ситуация для Красной Армии была катастрофической. Войска второго стратегического эшелона, спешно переброшенные к Днепру и Западной Двине, еще не успели полностью развернуться и окопаться. Оборона не была подготовлена в инженерном отношении.
К 16 июля кольцо вокруг Смоленска начало сжиматься. 13-я, 16-я, 19-я и 20-я армии оказались в оперативном окружении. Связь с ними осуществлялась лишь по узкому коридору у переправы в районе деревни Соловьево. Казалось, что фронт вот-вот рухнет, открывая врагу прямую дорогу на Вязьму и Москву.
«Силами местного населения немедленно приступить к производству оборонительных работ на основном оборонительном рубеже и на тыловом: Петраши, Заворуй, Погребище, оз. Ордово, Городок, Витебск».
«В ночь на 15 июля отойти на промежуточный рубеж: Полозово, Лопатова, Латыши, Измоки, ст. Оболь. И в ночь на 16 июля отойти на основной оборонительный рубеж: Симаково, Ломоносова, Видусово, Ленино, Дюдьки, Сиротино, ст. Княжицы, с выходом на который вывести резерв в район восточнее Невеля не менее трех стрелковых дивизий».
В этой хаотичной, дымящейся панораме отступления особое стратегическое значение приобрел небольшой город Ярцево, расположенный восточнее Смоленска на реке Вопь. Через Ярцево проходило старое Минское шоссе и железная дорога, ведущие напрямую к Москве.
Потеря этого узла означала бы не только рассечение остатков Западного фронта, но и создание нового, еще более грандиозного «котла» под Вязьмой, что сделало бы оборону столицы практически невозможной.
«24-я армия. Упорно оборонять рубеж Белый, ст. Издешково, Дорогобуж, Ельня. Особое внимание обратить на организацию обороны направления Ярцево, Вязьма. Не менее четырех дивизий, из них три танковых, иметь в резерве в районе Вязьмы.
Перед фронтом армий и внутри оборонительных районов создать полосу заграждений с противотанковыми препятствиями и сплошной полосой мощного противотанкового огня. При организации обороны особое внимание уделить строительству различных противотанковых препятствий, минных полей и фугасов, щелей для пехоты и оборудованию артиллерийских позиций, особенно противотанковой артиллерии».
К середине июля ситуация под Ярцево стала критической. Немецкое командование, стремясь ускорить развитие наступления, высадило в районе города воздушный десант. При поддержке танков и авиации десантники перерезали Минское шоссе, нарушив коммуникации советских подразделений. Путь на Москву на этом участке оказался практически свободным. Удержание Ярцево перестало быть тактической задачей – оно стало вопросом стратегического выживания всего советско-германского фронта.
«Противник высадил десант в районе Духовщина, где идет бой по уничтожению его нашими подвижными отрядами. В районе Демидово – мелкие группы танкового противника.
Командир корпуса приказал: с получением сего выслать подвижную разведку в направлении Духовщина с целью своевременного обнаружения движения противника в сторону Ярцева по дорогам Ярцево – Духовщина, обороняя это направление; занять оборону к 18:00 по восточному берегу р. Вопь, седлая автостраду и железную дорогу, с задачей не допустить противника через р. Вопь».
Вермахт в свою очередь рассчитывал в ближайшие дни форсированным маршем танковых и механизированных частей продвигаться на Москву, до которой оставалось всего чуть более 350 километров.
«15 июля 7‑я танковая дивизия [вермахта – ред.] достигла автострады у Ульховой Слободы, что восточнее Смоленска. 3‑я танковая группа, таким образом, выполнила свою часть задачи по окружению противника у Смоленска. К сожалению, точно так же, как и у Минска, отсутствовала локтевая связь со 2‑й танковой группой. Последняя уже захватила Смоленск, причем, однако, окружение войск противника достигнуто не было. <…> Командование 4-й армии издало приказ, согласно которому танковые группы должны были соединиться не у Смоленска, но теперь уже южнее Ярцева, и начиная с 19 июля в наступление на Дорогобуж и Свирколучье были введены 10-я танковая дивизия и дивизия СС "Райх"».
В то же время ставка Верховного Главнокомандования и командование Западного фронта понимали: если не закрыть брешь у Ярцева немедленно, катастрофа станет необратимой. Требовался не просто командир, требовался лидер, способный в условиях полного хаоса, при отсутствии связи и регулярных частей, создать боевую единицу из ничего и заставить ее драться насмерть.
Выбор пал на генерал-майора Константина Рокоссовского, недавно освобожденного из застенков НКВД по ходатайству наркома обороны С.К. Тимошенко, С.М. Будённого и Г.К. Жукова. Авторитет и полководческий талант Рокоссовского были неоспоримы.
«Командующему 16-й армией генералу Лукину, используя все силы и средства в районах Смоленска, в том числе сосредотачивающиеся 129, 127, 38 и 158 сд 19-й армии, всю артиллерию Смоленского гарнизона, 16-й и частично 19-й армий, – упорной круговой обороной Смоленска не допустить захвата его противником. <…> Руководство действиями мехчастей возложить на генерал-майора тов. Рокоссовского».
17 июля Константин Рокоссовский получил приказ создать оперативную группу войск для восстановления положения в районе восточнее Смоленска. Ресурсы, выделенные ему Ставкой, выглядели ничтожными: группа офицеров, одна радиостанция и два автомобиля с зенитными пулеметами. На вопрос, какие войска будут в его распоряжении, ему ответили, что он может подчинять себе все части, которые встретит по дороге от Москвы до Ярцева. Как вспоминал сам Константин Константинович в своих мемуарах «Солдатский долг», ему пришлось действовать как полководцу-импровизатору. Он лично останавливал на дорогах хаотично отступающие колонны, разрозненные батальоны и роты. Используя свой непререкаемый авторитет, твердость и спокойствие, он собирал остатки 16-й, 19-й и 20-й армий, выходивших из смоленского «котла». Рокоссовский позже признавался, что самым трудным периодом войны для него были именно лето и осень 1941-го. Ярцево.
Однако было бы глубоким заблуждением полагать, что советские войска отступали хаотично, не оказывая организованного сопротивления на промежуточных рубежах. За каждой верстой отступающего фронта стояла напряженная работа саперов, устанавливающих минные заграждения и замедляющая наступление противника. Именно эта невидимая, кропотливая работа и создала тот инженерный "каркас", на который позже оперлась группа Рокоссовского.
«Согласно Вашего приказания от 14 июля 1941 г., взрыв мостов и минирование дорог в указанных районах произведено. Всего взорванных мостов, включая смоленские мосты через р. Днепр, – шесть, сожжено мостов – три, сделано завалов в районе пересады – два, сделано воронок – две. Установлено противотанковых мин при входе в г. Смоленск с западной стороны на узком дефиле – 18 шт. По Московскому шоссе, на участке пос. Колодня – дер. Курдымово, также установлены в двух местах на узком дефиле – 48 шт. противотанковых мин. Кроме этого, мной получено приказание от начальника инженерных войск фронта генерал-майора Васильева подготовить к взрыву и минированию дорог Смоленск – Ярцево и Смоленск – Задня, для чего оставлены четыре команды саперов с ВВ, ПТМ и малозаметными препятствиями. Команды приступили к выполнению задачи в 17:00 16 июля и держат связь с полковником Малышевым».
Поздно вечером 17 июля генерал-майор Рокоссовский прибыл под Ярцево. Первым делом он переподчинил себе потерявшую связь со штабом 19-й армии 38-ю стрелковую дивизию полковника Максима Кириллова. «Командир дивизии обрадовался, что он наконец-то не один», – вспоминал Рокоссовский.
«С 17 июля 1941 г. 101 ОТД перешла в подчинение группы войск Ярцевского направления генерал-майора тов. Рокоссовского. 18 июля 1941 г. В 3:00 101 МСП и 101 АП выступили и заняли западный берег р. Вопь в районе Новоселье – Ярцево. Танковые полки в бой не вводились, за исключением 1-го батальона 202 ТП, который вел бой вдоль шоссе Москва – Минск».
За короткое время генерал-майору Рокоссовскому удалось собрать пехотинцев, артиллеристов, связистов, саперов, пулеметчиков и медиков, нашлись грузовики. Так началось формирование соединения, которое затем стали называть «группой генерала Рокоссовского». Пополнение приходило с каждым днем – узнав, что в районе Ярцево собираются силы для сопротивления, к военачальнику стекались разрозненные части и отдельные бойцы.
«Согласно Вашего приказа от 15 июля с.г. управление 44-го стрелкового корпуса из частей, отходящих на восток, организовало оборону г. Ярцево и в течение двух суток выполняет эту задачу, имея в обороне один батальон 49-й кап, один батальон 881 сп 38 сд, две батареи 49 кап и дивизион 240 гап. <…> С 13 июля по приказанию начальника штаба фронта управление 44 ск приступило к доформированию 64 сд и 108 сд, используя для этой цели вторые эшелоны дивизий, отмобилизованные и находящиеся на зимних квартирах указанных дивизий. <…> Из состава 49 кап 44 ск сформирован пехотный батальон для обороны г. Ярцево. В его состав вошли орудийные номера, разведчики, вычислители и телефонисты».
Рокоссовский внедрил революционную для того времени систему обороны: артиллерия и противотанковые ружья располагались не линейно, а в глубину и по флангам, создавая перекрестный огонь. Танки противника, прорвавшись вперед, попадали в огневой мешок и уничтожались с нескольких направлений одновременно. Пехота «зарывалась в землю», создавая эшелонированную оборону в лесах и на высотах восточного берега реки Вопь.
Эффективность этой тактики была настолько высокой, что Сталин, получив доклад об успехах под Ярцево, издал специальный приказ о немедленном распространении опыта создания противотанковых опорных пунктов (ПТОП) на всех участках советско-германского фронта. Эта инновация спасла тысячи жизней и стала основой советской противотанковой обороны на годы вперед.
В дополнение к уже испытанным оборонительным действиям советское командование также стало активно применять другую тактику – использование крупных кавалерийских групп для глубоких рейдов по тылам и коммуникациям противника. И это был не анахронизм, а выверенный асимметричный ответ: пока немецкие генералы смотрели на карты, отмечая продвижение моторизованных корпусов, советская конница, поддерживаемая выделенными специальными самолетами для связи, должна была сеять хаос на дорогах снабжения.
«Ставка Верховного Командования предлагает использовать сосредотачиваемую в районе Речица кавгруппу в составе 32, 43 и 47 кавалерийских дивизий для рейда по тылам Могилевско-Смоленской группировки противника. <…> Главнокомандующему Западным направлением выделить специальные самолеты для связи с рейдирующей конницей. Связь авиации с конной группой осуществлять днем с помощью радиосигналов, полотнищ, ночью – сигнальными огнями и радиосредствами. <…> Подготовка и организация кавгруппы к действию по тылам в районе сосредоточения возлагается на генерал-инспектора кавалерии Красной Армии генерал-полковника Городовикова».
Эти мобильные соединения, обладая высокой мобильностью и внезапностью, нарушали управление войсками, уничтожали склады боеприпасов и горючего, громили штабы и узлы связи, перерезали линии снабжения.
В условиях, когда немецкие танковые клинья далеко оторвались от пехоты и тыловых служб, такие кавалерийские рейды оказывали значительное влияние на срыв наступательных темпов врага.
«Опыт показал, что целесообразно при кавгруппе для действий в тылу иметь средства борьбы с танками (противотанковые ружья, артиллерию на высотах). <…> Способы борьбы в тылу особенно имеют большой эффект – действие мелких групп в засадах, организация ночных налетов, устройство завалов и минирование дорог. <…> Противник в тылу не имеет резервов, а крупные объекты охраняются мелкими отрядами, которые подвержены большой панике. Как правило, противник боится вести лесной бой и избегает ночных действий».
Такие рейды, наряду с действиями партизан и диверсионных отрядов, заставляли немецкое командование отвлекать ценные моторизованные части на охрану собственных коммуникаций, тем самым замедляя темп наступления противника и выигрывая драгоценное время.
Однако гениальность оборонительного замысла того времени проверялась на прочность в условиях жесточайшего дефицита собственных ресурсов, что наглядно отражено в оперативных сводках командования:
«В бою 18 июля 101-я дивизия потеряла подбитыми и сгоревшими 34 танка. В упорном бою, длившемся с 18 до 24 часов 19 июля дивизия потеряла подбитыми и сгоревшими до 40 танков. На сегодняшний день имеется в дивизии боеспособных танков – 41. <…> Разведкой установлено, что из района Духовщины в районы обороны у Ярцева начали прибывать дополнительные силы противника, состоящие из мотопехоты, танков и мотоциклистов. <…> Сегодня с утра подвергаемся непрерывным атакам с воздуха группами до 18 самолетов».
Оборона Ярцево, организованная Константином Рокоссовским, стала одной из самых героических и одновременно недостаточно оцененных страниц Смоленского сражения. Небольшой город на реке Вопь, который немцы рассчитывали пройти за несколько часов, сковал значительные силы противника почти на три месяца. Именно здесь, на ярцевских высотах, родилась тактика активной обороны с постоянными контратаками, которая впоследствии будет использоваться под Сталинградом и Курском.
«Задачу Ставки командование Западным направлением намечает выполнить концентрическим ударом трех группировок из районов Белый, Ярцево, Рославль в общем направлении на Смоленск с целью уничтожения группировки противника к востоку от линии Смоленск».
В ходе Смоленской оборонительной операции особое место занимала конно-механизированная группа генерал-лейтенанта Ивана Болдина. Ей удалось с боями выйти из окружения и встретиться с нашими войсками. Ее бойцы прошли через горнило вражеского окружения. Они выходили из «котла» с оружием в руках.
«10 августа 1941 г. утром ко мне явились от Болдина старший политрук Осипов и капитан Тагиров. На основе их доклада и донесений Болдина и установленных сигналов по радио для связи с Болдиным мною было принято решение и издан приказ № 021 по выручке группы Болдина. Приказ в штабе фронта имеется. Решение предусматривало нанесение главного удара с фронта Гуторово, Заовражье… К 18:00 противник, после того как обнаружился выход группы Болдина, неоднократно переходил в контратаки на участке 517 и 423 сп при поддержке 8-15 танков, но все контратаки к исходу 11 августа были отбиты, и наступление в центре 166 сд продолжалось».
Именно бойцы 20-й армии, закаленные в боях под Смоленском и прошедшие через ад окружения, стали тем стальным ядром, вокруг которого образовалась оперативная группа Рокоссовского. Они первыми занимали позиции на восточном берегу Вопи, они первыми встречали немецкие танки огнем ПТОПов, они первыми переходили в контратаки. Их опыт и стойкость, стали тем фундаментом, на котором была построена легендарная оборона Ярцева.
«Увязав вопрос с командующим 19-й армией генерал-лейтенантом тов. Коневым о началах действий, я начал действовать в 7:30, то есть выводить дивизию из окружения. <…> Разгромив противостоящего противника, <…> оказалось: убитых солдат и офицеров – до тысячи человек; уничтожено пять батарей артиллерии, из них две зенитные; уничтожено 13 станковых и 7 ручных пулеметов; уничтожено до 100 легковых, штабных, транспортных машин и до 130 мотоциклов».
Таким образом, буквально из пепла и отчаяния, за считанные дни родилась оперативная группа Рокоссовского. Это был не просто набор частей, это был организм, скрепленный железной волей командующего, опытом бойцов, прошедших окружение. Рокоссовский сумел превратить деморализованные отступающие толпы в единый кулак, готовый дать решительный отпор. Он выстроил оборону по восточному берегу реки Вопь, используя естественные препятствия и высоты, превратив их в неприступные бастионы.
«Пополнившись личным составом и вооружением, 28–29 июля 1941 г. дивизия форсировала реку Вопь в районе Ярцево, вновь перешла в наступление в составе 16-й армии. Наступательные бои дивизия вела до 6 августа 1941 г., обеспечивая выход из окружения соединений 20-й армии».
«Начальнику АБТ фронта укомплектовать дивизии танковыми батальонами к 15 августа 1941 г., имея в виду в дальнейшем из числа формируемых танковых дивизий придать одну из них 19-й армии. Командующему 19-й армией генерал-лейтенанту тов. Коневу развернуть управление армии в районе ст. Вадино и немедленно войти в связь с частями. Командование войсками вступить немедленно. Задача армии прежняя – наступать во взаимодействии с 20-й армией и группой Рокоссовского для уничтожения Духовщинской группировки противника».
Значение Смоленского сражения невозможно переоценить с точки зрения краха стратегии блицкрига. План «Барбаросса» был жестко привязан к временным рамкам: захват Москвы планировался в течение 10–12 недель войны, до наступления осенних дождей и зимних морозов. Каждый день, потерянный под Смоленском и Ярцево, работал против Германии.
Немецкий генерал Гот в своей книге «Танковые операции» вынужден был констатировать, что под Ярцевым немецкие войска натолкнулись на неожиданно упорное сопротивление.
«При отходе противник использует тактические приемы финской армии, оставляет засады небольших групп, автоматчиков на деревьях, чердаках домов, во ржи и т. д., которые в дальнейшем обстреливают наши части, стараясь навести панику».
«Публикуемый ниже дневник найден в подбитом немецком танке. Он принадлежит командиру этого танка, унтер-офицеру 2-й роты 36-го танкового полка Альберту Шмидту. Унтер-офицер германской армии в своих записях невольно разоблачает лживые реляции немецкого командования и утверждение фашистской пропаганды о якобы ничтожных потерях немцев на восточном фронте. Альберт Шмидт с неподдельным страхом пишет о сокрушительных контрударах советских танков и авиации.
"Дни ужаса" – так называет фашист свое пребывание на захваченной советской земле...»
Немецкие войска несли здесь колоссальные потери. Элитные моторизованные дивизии Гудериана и Гота таяли на глазах, их техника ломалась от бездорожья и советских снарядов, а пехота, которая должна была закреплять успех танков, безнадежно отставала.
«В августовских боях 1941 г. дивизия потеряла все танки, 60% личного состава и была отведена на доукомплектование в район Духовщины.
Во второй половине ноября 1941 г. вновь появилась на Клинском направлении и действовала в направлении Москвы, где потеряла свыше 100 танков и до 50% личного состава. <…> Дивизия убыла во Францию (г. Тулон), где и находилась до января 1943 года».
В конце июля 1941 года произошло событие, немыслимое еще месяц назад: Адольф Гитлер был вынужден подписать директиву о переходе группы армий «Центр» к стратегической обороне на московском направлении. Это был первый случай во Второй мировой войне, когда непобедимый до того вермахт остановился и перешел к обороне. План «Барбаросса» дал фатальную трещину именно на ярцевской земле.
«Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» – писал Константин Симонов. Эти дороги, политые кровью советских солдат, стали дорогами к Победе. И первой, самой трудной вехой на этом пути был Смоленск. А его ключом – Ярцево, где генерал без армии остановил непобедимого доселе врага и доказал: блицкриг может быть сломлен.
Защитники Смоленщины
Смоленское сражение стало школой мужества и полководческого искусства для целой плеяды советских военачальников. Именно здесь, под Смоленском и Ярцево, они учились воевать по-новому, в условиях тотального превосходства противника. Их стойкость, импровизация и талант позволили выиграть время, сорвать блицкриг и заложить фундамент для будущей Победы.
РОКОССОВСКИЙ Константин Константинович
командующий группой войск Ярцевского направления, генерал-майор
Генерал-майор Константин Рокоссовский стал, пожалуй, самой яркой фигурой Смоленского сражения. Недавно освобожденный из застенков НКВД, он прибыл на фронт в самый критический момент – когда путь на Москву оказался практически открыт после прорыва немцев под Ярцево.
Его вклад невозможно переоценить. Получив в распоряжение лишь два автомобиля и радиостанцию, Рокоссовский за считанные дни создал из хаоса отступающих частей единый организм – оперативную группу, которая остановила врага на длительное время.
Его полководческий гений проявился в трех ключевых аспектах:
— Тактическая инновация. Именно Рокоссовский впервые в истории Великой Отечественной войны создал систему противотанковых опорных пунктов, расположив артиллерию не линейно, а в глубину с перекрестным огнем. Эта тактика спасла тысячи жизней и стала основой советской противотанковой обороны на все последующие годы войны.
— Организаторский талант. Рокоссовский сумел интегрировать в единую систему обороны разрозненные части 16-й, 19-й и 20-й армий, вышедшие из окружения, саперные команды, работавшие на подступах к Ярцеву, и местные истребительные батальоны. Он создал не просто оборону, а эшелонированную систему, где каждый элемент усиливал другой.
— Моральный дух. Личное присутствие Рокоссовского на передовой, его спокойствие в критические моменты, умение найти нужные слова вселяли уверенность в бойцов. Он стал символом несгибаемой воли, которая передавалась от командующего к рядовому.
ВОРОБЬЁВ Александр Павлович
командир 101-го мотострелкового полка 101-й отдельной танковой дивизии, полковник
«Полк с 17 июля по 3 августа 1941 г. включительно непрерывно находился в боях. Командир полка подполковник тов. Воробьев проявил исключительное мастерство в организации боя и его управлении, проявляя личную смелость и отвагу. В течение этого времени полк ходил в атаку семь раз, каждый раз выполнял поставленные задачи, несмотря на большие потери. В самые напряженные периоды боя подполковник тов. Воробьев сохраняет спокойствие, выдержку, не теряет управление, проявляя высокую тактическую грамотность. В результате полк поставленные задачи выполняет четко и своевременно».
ИВАНОВ Владимир Николаевич
командир 101-го артиллерийского полка 101-й отдельной танковой дивизии, майор
«В процессе боев с 18 июля по 2 августа 1941 г., безотлучно находясь непосредственно на наблюдательном пункте, под неоднократной бомбежкой авиации противника, минометного и артиллерийского обстрела, твердо и умело управлял огнем полка, уничтожая огневые точки противника, непрерывно поддерживая наступление пехоты и танков.
21 июля 1941 г., при отходе частей с западного берега реки Вопь, лично руководил противотанковыми орудиями с опушки леса, прикрывая отход стрелковых подразделений.
В процессе всех боев тов. Иванов проявил выдержку, стойкость и мужество.
За умелое и правильное ведение огня, убийственно расстраивающего вражеские ряды и нанося сильный ущерб врагу, проявленную стойкость и смелость, – достоин награждения высшей правительственной наградой – орденом Красной Звезды».
ДУДКИН Илья Евтихович
помощник командира 14-го разведбатальона 14-й танковой дивизии, старший лейтенант
«16 июля 1941 г. в районе г. Ярцево с ротой нашей мотопехоты в течение суток вел упорную борьбу с противником, нанося большие потери противнику, уничтожив три миномета, четыре огневые точки и до 200 человек пехоты противника. Как командир роты показал себя хорошим инициатором, вселяя боевой дух личному составу и героически отражая натиск противника, вселяя уверенность в победе. В трудные моменты боя был впереди, проявляя мужество, героизм и отвагу».
МАРЧЕНКО Ефим Тимофеевич
начальник разведотдела 108-й стрелковой дивизии, старший лейтенант
«В период боев 108-й стрелковой дивизии на реке Вопь с июля 1941 года тов. Марченко, командуя отрядом для ночных налетов, неоднократно проявлял мужество и храбрость. Личным примером увлекал бойцов на разгром врага, нанося ему большие потери.
В период выхода из окружения тов. Марченко руководил отрядом разведчиков, лично вел всю разведку, за которой следовал отряд до 2500 человек. В этот период тов. Марченко показал беспредельную преданность Родине, даже будучи больным, не оставлял своего поста.
Находясь в разведке, группа тов. Марченко уничтожила три пулеметных точки и более 10 фашистов. Отряд в 2500 человек вышел с малыми потерями благодаря большой заслуге тов. Марченко.
В период боев на подступах к Москве 22-23 ноября 1941 года, в самый ответственный момент, когда связь командования дивизии на НП была прервана с частями, тов. Марченко проявил инициативу, взяв на себя управление частями, чем обеспечил удержание д. Петровское в течение суток с небольшой группой людей, что по существу предотвратило прорыв немцев через дер. Петровское на Подинково и на восток».
КАПУСТИН Дмитрий Васильевич
командир отделения 88-го запасного зенитного артиллерийского полка, старший сержант
«Участвуя на Западном фронте, Смоленское направление, в 38-й стрелковой дивизии в должности командира отделения, выполняя боевое задание во время наступления за овладение городом Ярцево, старший сержант Капустин получил приказ выбить немецких автоматчиков из занятого здания, приказ был выполнен. В двухдневном бою за город Ярцево лично уничтожил 25 немецких солдат, где и был ранен, получил два легких и одно тяжелое ранения.
В 88-м запасном зенитном артиллерийском полку находится с 17 августа 1942 года на должности командира отделения и помощника командира взвода. В своей работе инициативен, морально устойчив, дисциплинирован, требователен к себе и своим подчиненным.
За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте в борьбе против немецких захватчиков и отличную подготовку пополнения для фронта достоин правительственной награды – медали «За отвагу».
Смоленское сражение 1941 года стало не просто эпизодом Великой Отечественной войны – оно стало экзаменом на полководческую зрелость для целого поколения советских военачальников. В условиях катастрофического превосходства противника, разрыва связи, потери управления и почти полного отсутствия резервов именно личный талант, воля и импровизация командиров стали тем самым цементом, который скрепил рассыпавшийся фронт и превратил хаос отступления в организованное сопротивление.
Память о тех бойцах, которые ценой своей жизни защитили Родину, навсегда останется в нашей истории. Они не просто выполнили приказ – они создали прецедент: блицкриг можно сломить, если есть воля, вера и полководческий дар. И этот дар был явлен в полной мере на смоленской земле.