Есть чисто технические условия выживания и успеха, которыми мы пренебрегли в 1990-е и 2000-е годы

Издание «Известия» опубликовало результаты опроса Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Более половины российских компаний по-прежнему нуждаются в иностранной продукции, причём острее всего проблема стоит с нехваткой отечественного оборудования и станков. Хотя структура закупок меняется: доля отечественных аналогов выросла с 30% до 53%, а закупки из дружественных стран составляют 40% - в высокотехнологичных секторах полноценного замещения пока нет. Многие говорят, что «мы ищем выход из сложившейся ситуации, и очень редко это носит критический характер». Но вывод такой, что без станков, без своего оборудования дальше развивать промышленность будет затруднительно.

Сергей Михеев: Не просто затруднительно, а невозможно! К сожалению, вся экономическая реформа 1990-х годов была выстроена на том, чтобы свести всё к сырью и сфере обслуживания, а всё остальное угробить под лозунгом, что «это неконкурентоспособно на мировом рынке». Хотя это никто не проверял, и на самом деле наша продукция по целому ряду отраслей была вполне конкурентоспособной, но её загубили не глядя. Плюс, сам по себе раздел страны привёл к разрыву экономических связей, в том числе между кооперационными цепочками и по политическим соображениям. Факт тот, что с тех пор серьёзных прорывов в производстве не было. Есть отдельно взятые примеры, но в общем и целом всё это находится в очень печальном состоянии.

За это время станкостроение, приборостроение в мире шагнули очень далеко. Вместо того, чтобы модернизировать советскую базу и развивать то, что можно было развивать, всё уничтожили под лозунгом:«Всё это надо «распилить». Частный бизнес знает. Сдать на металлолом!» Во-первых, сами себе нанесли очень серьёзный ущерб и сильно отстали. Когда сейчас говорят: «Надо …», то с нуля это сделать гораздо сложнее. Если вы развиваете какую-то школу (конструкторскую, технологическую), то вам её легче довести до ума, до нужного уровня, чем начать с нуля что-то делать. Последнее – это вещь неподъёмная и крайне сложная.

Во-вторых, если раньше можно было это замещать покупкой техники западного производства, то сейчас в связи с санкциями это стало гораздо труднее. Да, китайцы много чего делают, но далеко не всё и не всегда того качества, которое нужно; и всё равно это импорт. Китайцы не собираются просто так отдавать то, что сами производят, или передавать технологии. Поэтому здесь огромная задача фактически восстановления своих конструкторских школ. Ещё раз подчеркну, что без прямого участия государства это практически невозможно. Все апелляции к бизнесу: «Что же вы до сих пор не импортозаместились?»… Каким образом, если: 1. может быть, людям это не очень надо; 2. они привыкли покупать за рубежом; 3. это некому делать, потому что специалистов не осталось, старые школы разогнали, а новые не создали; 4. соответствующие финансовые условия. Поэтому здесь нужны очень серьёзные меры по реорганизации всего этого, потому что по-другому не получается.

Что-то делается, но проблемы со станкостроением и приборостроением не преодолены. Даже какие-то виды собственной продукции отчасти удалось возродить, но, к сожалению, всё это делается на импортном оборудовании с большим объёмом использования импортных запчастей, а значит, это зависимость. Для экономики это должно быть сверхзадачей. Всё что-то обсуждают-обсуждают, какие-то финансовые штучки, банки хвалятся своими доходами, а это всё обслуга. Обслуга теперь заняла роль центра экономики, и говорят: «Ничего, ИИ сейчас всё зацифровизирует - и мы сделаем такие деньги…» Я не против, чтобы цифровизация принесла дополнительные деньги, но вопрос в том, куда эти деньги вкладываются? Может принести - пусть приносит, но куда и кто будет вкладывать?

Вопрос: на чём будет работать цифровизация? На каком «железе»? На каком программном обеспечении? В «Известиях» упоминается случай, что Минпромторг потребовал привлечь дополнительных экспертов к проверке новых российских процессоров, которые могут использоваться в оборудовании для объектов критической информационной инфраструктуры. Причина требования – возможное сходство процессоров с китайскими чипами Loongson. Параллельный импорт существует, помогает сохранить доступность товаров, но этот импорт может быть очень быстро обрезан - и никаких тебе чипов и запасных частей. Эксперты-экономисты говорят, что для быстрого создания своих собственных технологий, собственного оборудования у нас недостаточно расходов на исследования, не хватает инженеров, и для ускорения импортозамещения нужны меры поддержки, суть которых, по мнению предпринимателей, сводится к тому, чтобы обязывать покупать будущую российскую высокотехнологичную продукцию.

Сергей Михеев: Первое: насчёт инженеров хочется спросить: куда же делись замечательные инженеры? Помню, сколько было язвительных слов по поводу инженеров и «никому не нужных НИИ», которые посокращали, выкинув инженеров на улицу. В лучшем случае, они пошли торговать на рынки, а в худшем - спились или куда-то исчезли. Это к вопросу о том, что мудрая стратегия всегда смотрит вдаль. Она всегда нацелена не на то, что будет завтра, а на то, что будет через несколько десятков лет, - тогда это всё работает. А когда всё в моменте - очередная кампанейщина, то все дела заканчиваются плачевно.

Второе: по поводу импортозависимости. Надо понимать, что не бывает экономики, отделённой от политики. Вы можете сколько угодно отделять - и ничего не получится. Я про что? Действительно, в любой момент ситуация может измениться: сменится руководитель, вектор развития, и вам скажут, что «мы вам вчера это продавали, а сегодня не будем, или будем с большими ограничительными условиями, или в три раза дороже». Почему? Потому что не вы это делаете, а раз не вы, то, значит, от них зависите. А дальше можно что угодно рассказывать про ИИ, цифровизацию и т.д. Нам скажут: «Очень хорошо, всё у вас здорово, мы потрясены, но извините - свою «железку» вам не продадим. Можете и дальше рисовать свои картинки».

Вот о чём речь: чтобы желаемое не выдавать за действительное, не обманывать самих себя и не концентрироваться на том, что ничего не производит. А мы сейчас серьёзно концентрируемся на том, что ничего, кроме картинок, не производит. Это называется политической проблемой для национальной безопасности.

По поводу вложения в исследования и т.д.: кто будет в это вкладывать? Мы опять возвращаемся к тому, что никто, кроме государства, это сделать не сможет.

И ещё одна проблема, про которую я говорил. Стратегия предусматривает комплексное видение перспективы. Сейчас мы предприняли довольно много усилий для того, чтобы молодёжь пошла получать рабочие специальности. Это всё здорово, но они отучатся (3-6 лет), а где рабочие места? И начнётся то, что Вы процитировали: «Нам надо вложить деньги в исследования, потом получить хороший кредит, субсидии» и т.д. Всё это будете рассказывать молодым людям, которые поверили, пошли учиться на инженеров, отучились, а ничего нет. Это очевидные вещи, из-за которых не надо собирать консилиумы экспертов, кандидатов и докторов экономических наук. Без специальных государственных программ и без прямого участия государства эти проблемы вытянуть сложно, несмотря на отдельные примеры успехов. Хотя и эти отдельные примеры успехов (ВПК) очень часто базируются на импортном оборудовании, потому что собственные станки или не производят, или давно устарели, или собраны из импортных деталей.

Распространённая проблема - так называемые «отечественные языковые модели ИИ». Никого не хочу обидеть, но, в основном, это калька: чуть-чуть локализовали продукт и выдали его за свой. И это повсеместная болезнь, от которой надо избавляться. Никакой частный бизнес не будет этим заниматься: не хочет, не может, нет денег и т.д.

Комментарий про советских инженеров: «Никуда мы не делись. Мы есть, просто никому не нужны. Нигде нет приглашений инженеров на работу». Это мнение нашего слушателя. Другой вопрос от слушателя: «Сергей Александрович, китайский путь импортозамещения может быть нам полезен?»

Сергей Михеев: Конечно может, и мы об этом говорили много раз. На этом отчасти базировалась индустриализация 1930-х годов, да и не только. Речь идёт о том, что сейчас это называют «реинжиниринг»: купили...

Станок.

Сергей Михеев: Да. Разобрали, попытались скопировать. С первого раза может не получиться - значит, с 5-10-го раза получится. Не вижу здесь никаких проблем. Проблема не в том, что вы взяли чужую технологию, а в том, что вы обманули: купили готовое и выдали за своё. Это мошенничество, преступление, обман. Но если вы купили чужое, разобрали и сделали такое же своё, то я считаю, что это вполне нормальный путь, по которому проходили огромное количество раз и многие другие. Вы говорите, что это «китайский путь», но он не только китайский, а и многих других. Если Вы посмотрите на автомобили, то они примерно все одинаковые - только в зависимости от качества. Потому что все у всех копировали. С самолётами та же ситуация. Ясно, что друг у друга все шпионят, идёт «взаимообогащение» технических культур. Здесь главное не воровать, не обманывать. В ситуации отставания нет другого выхода, как только купить, разобрать и потихоньку начать делать самим.

Слушатель спрашивает: «Шарики для подшипников в России производят?» Не знаю.

Сергей Михеев: Только не надо хитрых вопросов! Все мы прекрасно знаем, что, к сожалению, это одна из проблем. Шарикоподшипниковые заводы в России полностью уничтожены, а это нужно везде, и мы их закупаем за границей. В одной только Москве было три шарикоподшипниковых завода. Сейчас они полностью уничтожены, многие даже ещё «недопиленные». Это было сделано под заказ иностранных компаний в 1990-е годы. Сначала объявили об их «нерентабельности», потом обанкротили и остановили. Всё, что сейчас движется в России, оно на иностранных подшипниках, включая военную технику.

Пишет слушатель: «Вы сказали, что мудрая стратегия смотрит вдаль. На сколько лет вдаль должна смотреть стратегия России? И не смотрит ли она в прошлое вместо будущего?»

Сергей Михеев: Она не смотрит в прошлое: её в комплексном виде не существует. Поэтому вопрос «куда смотрит стратегия в России?» неверный. На мой взгляд, пока полноценной, самобытной, суверенной стратегии не существует, а есть попытка её создания, есть отдельные её элементы. Когда будет, тогда и поймём, куда она смотрит. Это риторические вопросы с глубокомысленным почёсыванием затылка!

На мой взгляд, какая бы стратегия ни была, она должна сочетать: 1. экономическую самодостаточность; 2. смысловую, политическую самодостаточность; 3. способность себя защитить. Здесь не имеет значения, кто куда смотрит, а надо выполнять чисто технические задачи. Со смыслами это гораздо сложнее, но с точки зрения экономики и безопасности не является решающей та идеологема, внутри которой это происходит. Эта идеологема должна поддерживать самодостаточность. Проблема 1990-х годов в том, что идеологема провозглашала несуверенность и комплекс неполноценности как принципы, а из этого исходила вся остальная практика, включая развал экономики и стремление включиться в глобальную систему. Вот этого быть не должно.

Когда мы говорим о стратегии, то в ней есть те элементы, которые практически не должны зависеть от конъюнктурных моментов, если вы действительно ощущаете себя самодостаточной цивилизацией. В этом стратегия. Если вы самобытная цивилизация, то как минимум: а. вам необходимо всегда поддерживать такой уровень обороноспособности, который остановит любого агрессора; б. вы будете стремиться к экономической самодостаточности; в. будете стремиться к утверждению принципа самобытности во всём. Эти принципы чисто технические, и все намёки на то, что «смотрим вперёд/назад»… Скажите, где «перёд» и где «назад»? И по какому критерию вы это определяете? Подозреваю, что речь идёт о классовой теории. В материальном мире я понимаю, где «перёд» и «зад», а в плане движения истории – это большой спор. Об этом можно спорить бесконечно, но есть чисто технические условия выживания и успеха, которыми мы пренебрегли в 1990-е и 2000-е годы. А стратегия должна смотреть чем дальше вперёд, тем лучше.