«Главный знак препинания для журналиста – вопросительный»

«Чтобы что?» – вы обязательно услышите этот вопрос, если вам посчастливиться побывать на занятии журналиста и медиапедагога Виктора Белимова. Передавая свой опыт подрастающему поколению, Виктор Николаевич учит смотреть в глубину, выявлять связи и искать причины всего происходящего. Мы познакомились на осеннем медиаинтенсиве Фонда «Золотое сечение».

Из досье

Виктор Белимов — профессиональный журналист и преподаватель журналистики. Работал в первой частной новостной газете Екатеринбурга «Подробности», участвовал в создании первой на Урале мультимедийной редакции на базе медиахолдинга «4 канал», был собственным корреспондентом столичной газеты «Время новостей», главным редактором журнала «Эксперт-Урал», обозревателем радиостанции «Эхо Москвы-Екатеринбург», руководителем пресс-службы УГМК. Как журналист объехал 15 стран. Лауреат премии Союза журналистов Свердловской области за серию журналистских расследований. Преподает медиакоммуникации в Губернаторском лицее и Фонде «Золотое сечение».

Формула гармонии

– Виктор Николаевич, не секрет, что подростки часто выбирают журналистику в надежде стать известными или пообщаться со звёздами. Я знаю, что вы сторонник другой позиции: журналистика – это прежде всего служение обществу. Что вы вкладываете в это понятие?

– В это понятие я вкладываю глубину осмысления того, что вообще происходит вокруг нас: зачем, как и почему... Мне кажется, журналист – это тот человек, который смотрит на мир несколько иначе. Он так глубоко проникает в суть тех или иных событий или явлений, что эти события и явления становятся интересными не только их участникам, но и посторонним, на первый взгляд, людям. Журналист должен уметь разглядеть и объяснить всем цепочку событий, которая для других не очевидна, что в этом мире все взаимосвязано и по-настоящему «чужой» беды не бывает.

Позже люди или целые страны могут сожалеть о том, что всё случилось так, как случилось, думать: «Эх, если бы мы поступили иначе...» А журналист – это тот человек, который должен попробовать не мыслить, как обыватель, а подняться над ситуацией. Писатели делают приблизительно то же самое, но от них никто не ждет, что это произойдет здесь и сейчас. Они могут описывать ситуацию, которая была в XIII веке. Журналист же должен здесь и сейчас, осмыслив происходящее, донести до общества то, что может его подстерегать.

Два года назад мы с моими учениками заметили, что многие опаздывают на занятия. На вопрос о причине опоздания большинство ответили: «Общественный транспорт не приехал». Я предложил ребятам разобраться, звучит ли эта проблема в медийном поле? Оказывается, нет. Это сейчас об этом не пишет только ленивый. Мы же в нашем учебном подростковом медиа, которое называется «В общем», подняли эту больную для жителей Екатеринбурга тему намного раньше, чем городские СМИ, связанные с властью. Они не хотели или боялись обращать на это внимания. А мы обратили. И первыми сделали материал о проблемах общественного транспорта.

– То есть вы сторонник «журналистики мысли», а не «журналистики факта»?

– Конечно! Это традиция российской журналистики, которая выросла из литературных журналов. Первыми журналистами по факту были писатели и мыслители.

А журналистика факта – американская традиция. Там факты отделены от мнения, потому что ритм жизни деловой, быстрый.

Мне кажется, любой читатель хочет разобраться в теме, каждый человек интересуется тем, почему, как и что происходит. Даже маленький ребенок все время пытается понять этот мир: осознать, прощупать, почувствовать и спрогнозировать. В принципе, ребята, которым я преподаю журналистику, согласны с тем, что значительно интереснее рассуждать, чем просто описывать событие или явление.

– Это, конечно, хорошо. Но современный читатель, как мне кажется, скорее прочитает короткую новость, чем аналитическую статью… По крайней мере в подростковой среде это так.

– Безусловно, современный ритм жизни требует новых форматов. Например, есть такая замечательная вещь, как лонгрид – мультимедийная история, где текст разбавлен различными медийными элементами: аудио, видео, инфографикой. Такой текст осилит и подросток.

Мне кажется, это скорее взрослые считают, что дети не пытаются вникнуть в проблему, что им это неинтересно. Но думаю, это далеко не так, потому что любому человеку хочется понять, в чем смысл жизни, почему что-то происходит так, а не иначе.

Просто нужно попасть в тему. Так, мы с ребятами из Фонда «Золотое сечения» с большим интересом порассуждали на тему, какой наш мир: добрый или злой. И пришли к выводу, что скорее добрый. Ни один ребенок не рождается со злым выражением лица и негативными намерениями. Это происходит в процессе воздействия на этого ребенка общества, отдельных его представителями. И с этим нужно разбираться по-журналистски здесь и сейчас. Создать некую гармонию в обществе своим вмешательством в те или иные процессы. Попытаться вывести её «формулу».

– Вывели?

– «Формула гармонии», на мой взгляд, проста: с одной стороны – уделять внимание тем, кто страдает сейчас, а с другой стороны – тревожить тех, кто хорошо устроился в этом мире.

Важно также искать способы достучаться до аудитории. В том числе вовлекать саму аудиторию, и такой метод, как включённое наблюдение, отлично подходит. Это когда ты пробуешь всё на «своей шкуре», будучи журналистом. Если аудиторию волнует тема, про которую ты пишешь, и ты делаешь это интересно, она сама тебя найдет.

От школьного дневника до журналистского расследования

– Виктор Николаевич, а вы сами пришли в журналистику, чтобы менять мир к лучшему?

– Наверное, да. Журналистикой я заинтересовался в период перестройки

До перестройки очень много было дозированной, официальной журналистики. Никто не писал про общественные процессы. Например, очень много было преступных группировок в городах, в армии была дедовщина, но до перестройки поднимать эти темы было не принято. А потом вскрылось очень много негативных общественных явлений, которые раньше замалчивались. И это произвело на меня, тогда шестиклассника, очень сильное впечатление. Ещё бы! Оказывается, можно брать и писать о проблемах!

А потом в моей жизни случился революционный слёт пионеров в «Артеке», на котором обсуждалось, а нужна ли вообще пионерская организация. И вообще, как долго мы будем подчиняться воздействию взрослых людей. Потому что пионерская организация изначально ещё Лениным создавалась как организация самих детей, самоорганизация.

В «Артеке» была сосредоточена точка кипения всех этих процессов, а я, совсем маленький, из небольшого посёлка, никогда не видевший море и Москву, первый раз в жизни севший в самолёт, оказался как делегат от Читинской области в эпицентре этих событий. И стал вести дневник. Им заинтересовалась журналист, освещающая события в «Артеке». И через несколько недель в газете «Комсомольцы Забайкалья», рассчитанной на молодежь Читинской области, вышел мой дневник. И я просто ошалел от того, что вот так, оказывается, можно. Внутри меня случился какой-то перелом. Я подумал, что, наверное, могу ещё что-нибудь написать. И написал о школьном мероприятии. И потом ещё и ещё…

– Как изменилась за эти годы журналистика?

– Я поступил на факультет журналистики в 1991 году, в августе того же года случился путч, в сентябре рухнул Советский Союз, первым лицом нашей страны стал Президент Ельцин. И одним из первых указов, которые он подписал, был «Закон о средствах массовой информации».

Согласно этому закону, любой человек мог создать средство массовой информации. Это во-первых. Во-вторых, у журналистов появились права и обязанности. В-третьих, была запрещена цензура. Это только несколько моментов, благодаря которым журналистика заиграла яркими красками. Стало много информации, выросла аудитория, плюс появились технические возможности.

Началась эра совершенно новой журналистики. Но вместе со свободой слова и конкуренцией, что само по себе хорошо, появились негативные явления. Журналистов начали «покупать», чтобы они писали тексты по заказу, то есть «джинсу».

Потом появилось «информационное киллерство» – это когда ты пишешь плохо про человека до тех пор, пока он не будет готов идти навстречу, а потом говоришь ему: «Ну давайте договоримся». То есть ты берёшь деньги не за то, что ты про человека плохо пишешь, а за то, что ты про него вообще писать не будешь. Это шантаж в чистом виде.

Ко всему этому добавилось серьёзное политическое воздействие на журналистику. Всё вместе разрушило профессию изнутри.

Сейчас мы находимся в таком трансформационном процессе, немножко переломном, когда нет понимания, куда эту профессию дальше вынесет. Но в любом случае фарш не перемолоть назад.

Лайки против смысла?

– Есть же очевидные плюсы! Взять хотя бы возможность оперативно выложить информацию и быстро получить реакцию аудитории. То есть технические возможности выросли в разы!

– С одной стороны, это хорошо. Технические средства позволяют и быстрее узнавать новости (не нужно ждать выхода газеты в печать), и найти аудиторию, и лучше понять, что эту аудиторию интересует.

Оценка твоей работы происходит не только внутри редакции. Информация о том, сколько человек лайкнуло твой материал, сколько его перепостило, сколько прокомментировало, сколько дочитало до конца, приближает журналиста к чёткому пониманию того, что интересует читателей. Раньше актуальность определяли по количеству мешков с письмами, сейчас по реакциям, и этот процесс более быстрый и наглядный.

А с другой стороны, получается, ты находишься в «заложниках» у аудитории. Ведь людей полуграмотных, которых ничего в этой жизни не интересует, к сожалению, больше, чем грамотных.

Несмотря на это, я считаю, что журналист должен заниматься просветительской деятельностью, повышая уровень развития общества. Да, такие материалы может читать меньшее количество людей. Но если это делать интересно и живо, то можно достучаться до многих.

Спас одного человека – спас целый мир

– Могли бы вы привести пример, когда ваш материал что-то изменил в лучшую сторону.

– В конце 1990-х я работал в городской газете «Подробности», которая выходила с 1995 года по 2001-й. За эти шесть лет у нас сформировалась такая редакция, которая очень много сделала для того, чтобы разобраться в ситуации и сделать так, чтобы люди, которые заслуживают уважения, его получили, а те, кто не заслуживает этого уважения, в том числе будучи облечёнными властью, ответили за свои действия.

Я занимался расследованием коррупции в системе здравоохранения в Екатеринбурге. И доказал, что начальник, который распределял деньги на приобретение лекарств по больницам, прогонял их через фирму своего двоюродного брата. В итоге лекарства закупались по завышенной цене. После публикации статьи, хоть и не сразу, этот человек лишился своей должности. А мы получили огромное количество писем о похожих случаях. Тогда мы поняли, что вскрыли «гнойник», отклик людей позволил нам ещё многое узнать о том, что творилось в системе здравоохранения.

И этот случай – не исключение. У нас была открытая редакция, можно было с улицы спокойно зайти и пожаловаться, рассказать о чем угодно. Мы занимались любыми вопросами, особенно если это был не единичный случай, а явление.

– А может ли школьная пресса влиять на мир?

– Мир – это не просто мир в самом широком его понимании. Отдельный человек – это целый мир. Об этом сказано во многих великих книгах: «Если ты спас одного человека, то ты спас целый мир». Давайте возьмём школу как мир, представим, что больше ничего нет на этом свете. Если подумать, школа похожа на город: там есть свой медпункт, как здравоохранение в любом городе, есть столовая – своего рода система общественного питания и т.д.

Для начала сделайте так, чтобы в школе вам было комфортно. Чтобы у вас появилось чувство уважения друг к другу, к самому себе.

Если в школе плохо кормят, почему школьная газета не может об этом написать? Почему какая-нибудь тетя Клава или баба Маша должна свой непрофессионализм вымещать на детях?

Если в школе грязно, потому что уборщица не выполняет свою работу, надо рассказать и об этом, почему нет? Только тогда дети научатся задавать правильные вопросы, глядя друг другу или какому-то другому человеку в глаза. И тогда они сами будут выполнять свою работу честно.

О хорошем тоже надо рассказывать. И хорошего должно быть больше. Вообще в идеальном обществе в журналистике плохих новостей быть не должно. Я надеюсь, что в какой-то момент журналисты снимут нарукавники, скинут сапоги, в которых они изучают «канализационную систему», вытрут пот и скажут: «Всё, наша работа закончена». Но, боюсь, этого никогда не случится. Журналистика в этом смысле вечная профессия.

Одна из лучших профессий в мире

– Если журналистика – это служение обществу, то какими качествами должен обладать человек, который решит связать свою жизнь с этой профессией?

– Во-первых, журналист должен быть немножко дурачком. Таким, как Иванушка-дурачок. Иванушка-дурачок отличался от своих братьев индивидуальностью. На этот мир он смотрел другими глазами, глазами дурачка. Все остальные «все понимали»: здесь плохо, здесь хорошо. А Иванушка-дурачок на слова «Да ничего ты не изменишь» ответил бы «Почему?». «Да всегда так было и всегда так будет». «А я не согласен, я хочу на печке поездить». Важно смотреть на мир с разных сторон.

Во-вторых, нужно уметь спросить или переспросить – не постесняться. Сказать: «Извините, у меня вопрос из серии «объясните простому человеку». То есть ты должен думать всё время не о том, что вот ты сидишь такой прекрасный, замечательный журналист, а о том, что это не ты сидишь, а твоя аудитория: Тетя Маша, Баба Клава, деда Федя... кто угодно. Та аудитория, которую ты представляешь.

Третье качество – это сохранение своего внутреннего «я», своей личности как таковой. И в душевном, и в физическом плане, потому что это работа на износ. Как бы ты не переживал, нужно уметь в какой-то момент дистанцироваться от событий, свидетелем которых ты становишься, и принять за факт, что всему миру ты не поможешь. Нет, эта профессия не про цинизм. Но должно быть хладнокровие.

Ещё очень важно не подвести другого человека. Если вы договорились, что материал будет сдан к такому-то сроку, надо сдать. Потому что этот материал кто-то ждёт, не обязательно читатель. Его ждут внутри редакции. Корректор, редактор и так далее. Они из-за тебя задерживаются. В этом смысле надо быть очень ответственным.

И, конечно, нужно сомневаться. Считаю, что самый главный знак препинания для журналиста – это вопросительный знак. Ты из раза в раз спрашиваешь себя: а прав ли я? Даже если речь идёт о простой заметке, лучше ещё раз уточнить, ещё раз перепроверить.

Но если вы уже прочувствовали эту профессию: не сомневайтесь. В том, что она уважаема, что у неё есть большое будущее и что эта профессия великая в каком-то смысле. Журналистика и правда одна из лучших профессий в мире.

Интервью взяла Надежда Фотлер. Фото предоставлены Виктором Белимовым.

О юных корреспондентах

– Я замечаю, что подростки 14 - 16 лет – это, так сказать, friendly-дети: очень эмпатичные, дружелюбные. И несмотря на то, что они рождены и выросли в период капитализма, где ты постоянно гребешь, гребешь под себя, эти дети готовы делиться друг с другом всем: начиная от фломастера, заканчивая идеями.

Значит, скорее всего, из этих ребят получатся хорошие журналисты. Мне как преподавателю на первых порах этого вполне достаточно.