«Сумерки женской души» — пример того, что в 1910-х гг. Российская империя была главным поставщиком глубокой психологической драмы

Автор: Азат Гизятуллов. Редактор: Маша Шкуропат.

Дебютный полный метр Евгения Бауэра — «Сумерки женской души» 1913 года — шокировал современников и при этом восхитил их. А выбрал эту кинокартину на обзор я не случайно: несмотря на деятельность главного редактора в издании о кино, я продолжаю грызть гранит науки — проходить профессиональный курс по кинокритике. В первом блоке этот фильм приводится для изучения темы «Немое кино». Спойлер: лента мне понравилась, а из-за чего именно — сейчас узнаете и вы.

1913 год, кинематограф существует только 18 лет. Новый вид искусства постепенно начал выходить из категории бульварного развлечения и возвышаться до живописи, театра, литературы. В начале XX века снимались абсолютно разные кинокартины: в Америке зарождался Голливуд и делалась ставка на динамику и happy end; итальянские кинематографисты создавали пеплумы — исторические фильмы с эпическим размахом; в Азии кино было продолжением национальных традиций и символов и обращалось к прошлому и театральным канонам. В Российской империи же картины были посвящены глубокому переживанию человеческого опыта и техническим аспектам, которые служили единственной цели: достоверно обнажить людскую душу.

Одним из представителей такого дореволюционного кинематографа является Евгений Бауэр. Его дебютный фильм посвящен Вере Дубровской (Нина Чернова) — молодой графине, которая одиноко томится в окружающей ее роскоши. Однажды мама Веры предлагает девушке помочь ей в благотворительности. Главная героиня соглашается, посещает со своей матушкой бедных и обездоленных и находит в этом цель своей жизни и выход из одиночества. Далее следует несправедливое по отношению к Вере событие: один из бедняков — пьяница и слесарь Максим Петров (Валериан Демерт) — обманом заманил ее к себе в каморку и... обесчестил. Шокированная случившимся Вера убивает Максима. Спустя время к молодой графине сватается знатный князь Дольский (А. Угрюмов). Он женится на ней, однако после свадьбы прогоняет девушку, узнав о ее тайне. Вера, брошенная любимым мужчиной и судьбой, уезжает за границу и становится известной актрисой. Вернувшись на родину во время гастролей, она слушает от Дольского мольбы о прощении и не принимает их, вследствие чего князь решает уйти из жизни.

Драматично, не так ли? И довольно прогрессивно для своего времени: женщина из знатного рода не по своей воле попадает в беду и выходит из нее новым человеком благодаря самой же себе. Не останавливаясь на трагическом сценарии, режиссер в фильме показывает сюжетную суть — глубокую психологическую драму — и через другие аспекты киноязыка. На протяжении всего повествования используются глубинные мизансцены с детализированным интерьером и всем спектром светотеней, показывая место главной героини в окружающем мире и ее одиночество. Приковывает к себе внимание и разделение повествования на части через цвет в зависимости от душевного состояния Веры, хотя цветное кино появилось намного позже.

Картинка в «Сумерках женской души» преимущественно монохромная, но в судьбоносные для молодой графини моменты жизни проявляется цвет. Голубой оттенок появляется, когда Максим обманом заманивает к себе Веру через письмо с мольбой о помощи, ставшее ловушкой: нам заранее намекают на неестественность данной ситуации и на сомнительность совершенных действий через смену цветового повествования. Красный оттенок мы видим во время выступления Веры в театре, когда понимаем, что она смогла справиться со своей тяжелой судьбой и стать новым человеком. Случайным образом на выступление попадает князь Дольский — он так и не смог забыть девушку. С помощью буржуазных вечеров с дамами и друзьями герой пытался похоронить свою любовь, но попытка не увенчалась успехом: князь физически и эмоционально не может сблизиться с другими женщинами. И вот, придя к Вере после выступления, Дольский просит прощения у своей любимой, и графиня, кажется, готова простить его. На это намекает красный цвет в сценах их встречи — цвет страстной любви. Однако девушка справедливо отвергает князя: красный в этих кадрах показывает нам не прощение и возобновление чувств, а яростное желание Веры дальше вести другую жизнь, избавившись от несправедливого прошлого. В заключительных же минутах действие происходит ночью, поэтому в кадре преобладает синий цвет, намекающий на умиротворение и покой персонажей: Вера оставила ситуацию позади и начала новую главу, а Дольский вроде бы должен тоже отпустить девушку и двинуться дальше. Однако в последних кадрах мы видим печального героя, который все же не смог смириться с утратой любви и принял решение самостоятельно уйти из жизни. Тем самым этот синий оттенок метафорично выражает двойственность происходящего.

Такого цветового эффекта режиссер добился на этапе постпроизводства путем окрашивания кинопленки. И несмотря на трагический финал, что было свойственно отечественному кино в ту эпоху, цвет намекает на маленькую, но все же победу — как минимум для Веры и как максимум для зрителя: победу над тяжелой судьбой, над безвыходной ситуацией.

Интересны и другие сюжетные и технические решения. Например, признание князя в любви Вере. Во время этой сцены графиня на мгновение видит уже мертвого слесаря Максима: болезненный опыт не прожит, рана еще не затянулась, и, возможно, с Верой это останется навсегда. Ведь, несмотря на страшную природу этого конфликта, в то время женщине было стыдно признаться в том, что до свадьбы у нее был другой мужчина. И эта травма настолько болезненна для Веры, что она физически заболевает: душевная боль становится болью физической.

Глубокие мизансцены с большим спектром светотеней; свойственные эпохе, но ставшие новаторскими для отечественного кинематографа и передающие психологическую глубину цветовые решения; прогрессивный персонаж сильной женщины — после выхода фильма профессиональная кинопресса тех лет (киножурналы «Сине-фоно», «Вестник кинематографии») сразу отметила, что в кинематограф пришел художник и «поэт экрана». Зрители же оценили психологизм драмы: они рассказали об интересе не только к тому, что происходит на экране, но и к тому, что чувствует героиня. Хотя кинокартине уже больше ста лет, творчество Евгения Бауэра и в том числе его дебют вспоминают и в XXI веке:

… выделялись оригинальностью режиссёрского решения «Сумерки женской души»... Здесь-то и дан был чёткий абрис русской психологической драмы. Это была история юной красавицы, богатой, доброй, счастливой, страдающей от своего жизненного довольства на фоне бедности и страданий простого люда. Этот первый режиссёрский опыт Бауэра уже явил собой некую модель его будущих фильмов — он снимет их за четыре года более семидесяти. В лучших из них ... основой служит острый социальный или психологический конфликт, часто трагедия имущественного или классового неравенства.

— Киновед Нея Зоркая, монография «История отечественного кино», 2005 год

Фильм периодически показывают на больших и малых смотрах. Дебют Евгения Бауэра отзывается в нас эхом до сих пор. Через много лет после своей премьеры, когда кинематограф умер и возродился уже не один раз, лента по-прежнему смотрится на одном дыхании и выглядит современно и даже прогрессивно. «Сумерки женской души» — кино непростое, но живое. Временами оно кричит о несправедливости и при этом дает спорную, но все-таки надежду.

Материал подготовлен для VK группы Издания «Интертитры»