Гроб гроб кладбище Инсомниум

Heart Like a Grave является прямым продолжением Shadows of the Dying Sun, что было наилучшим возможным выбором пути. Winter’s Gate стал очевидной синкопой в дискографии и так и не был принят мной в круг друзей по нескольким причинам. Прежде всего, группе не удалось реализовать сам концепт «альбома-композиции», очевидно, что это несколько склеенных кусков, а не единый 40-минутный рассказ. И даже если рассматривать эти части по-отдельности, выделить там просто нечего, да, вроде звучит неплохо, но всё-таки Insomnium не про «неплохо». Наконец нельзя не отметить жутко грязный звук от Свано, уничтожающий даже ту скупую красоту, которая там всё-таки была. В итоге от Winter’s Gate была взята весьма удачная сама по себе приблэкованность, а от Shadows настроение тонких проблесков света даже в самых казалось бы меланхоличных мелодиях.

В этот раз продюсером был выбран Йенс Богрен, выдавший даже более интеллигентный результат, чем обычно, самый мягкий и неагрессивный продакшн за всю дискографию Insomnium. Вполне можно понять тех, кому не хватает акцентированных риффов и вообще метала, ритм-гитара настолько размазана по плоскости, что иногда выхватить её из общего потока вообще не удаётся. Альбом в этом смысле напоминает бархатного чёрного кота — огромного, пушистого и не всегда различимого в своих кошачьих деталях. И это при том, что Богрен, по свидетельству Ванхалы, повыкидывал кучу дорожек, которые они насочиняли, аргументируя это тем, что и так уже ничего не слышно. Чёрных котов у меня пока ещё не было, а вот спокойно поймать все тонкости тэппинга и аранжировок было очень даже приятно.

Возможно, дело также в том, что в группе три лид и ни одного ритм гитариста, неспроста ведь рифы подзакончились именно после ухода Вилле Вянни. Кача поэтому и правда немного, а вот мелодичности больше, чем когда-либо. Пост-роковая расчёска сделала кота ещё более опрятным, махровым и лоснящимся, Ванхала снова высек множество вкуснейших соло, а Алекси Мунтеру с его клавишами дали развернуться по полной программе.

Парадоксально, что большая часть этой красоты написана именно Ванхалой. Фриман самоустранился из группы по причине своей университетской работы в Англии почти полностью и написал всего одну (!!) песню, Valediction. Штучный случай, когда группа лишается своего многолетнего главного композитора, и тот, кто приходит ему на замену, идеально подхватывает стиль и начинает сочинять едва ли не лучше того, что было. Все топовые вещи на альбоме (Neverlast, Pale Morning Star, Heart Like a Grave) сочинил именно Маркус. В Neverlast за мажорнейший припев стоит сказать спасибо Лииматайнену, который в остальном композиторски проявил себя пока неудачно, на его счету также скучная, повторяющаяся и пересахаренная Mute Is My Sorrow и кирпичная Twilight Trails в соавторстве с Севяненом (его суровую руку олдскульного металлера не заметить здесь невозможно). Если альбом это кот, то Twilight Trails это дикобраз, а Mute Is My Sorrow — лакричная конфета. Ни то, ни другое кот, как вы понимаете, не одобрит. Heart Like a Grave изначально называлась Sorrow & Misery, Маркус хотел написать самый инсомниумовский трек, на какой он только способен. Миссия выполнена с невероятным успехом. Теперь я понял, как он «вдруг» выпустил New World Shadows, ведь он был уже давно к тому моменту знаком с группой и в какой-то момент, видимо, решил, что имевшийся до того стиль Omnium Gatherum бесперспективен, а стиль Insomnium очень даже нет, и начал сочинять по мотивам. Наконец отдельно нужно отметить Pale Morning Star, возможно, лучшую композицию за всю двадцатилетнюю историю Insomnium. Это драма, катарсис, шквал мелодий и эмоций, под завязку упакованные в девять минут. Параллели с Winter’s Gate очевидны и признаются самим автором, но если бы Winter’s Gate был сделан на таком уровне, это был бы шедевр шедевров. Песня родилась из древней акустической демки Маркуса (её можно услышать в бонусах), которую Севянен посоветовал ему развернуть в полноценный трек.

Поскольку альбом концептуальный, несколько слов о текстах. Идея с головой погрузиться в типично финскую меланхолию пришла группе после голосования в Helsingin Sanomat на самую мрачную финскую песню. Победила Peltoniemen Hintriikan surumarssi Тапио Раутаваары, которая послужила смысловой основой для And Bells They Toll. Также среди ориентиров названы и другие крайне непонятные среднестатистическому русскому уху авторы, такие как Юха Вайнио, Сайма Хармая, Веса-Матти Лойри и т.д. Более понятным источником вдохновения служили Sentenced (Neverlast, например, написана по мотивам Nepenthe), хотя группа специально отмечает, что суициидальный настрой в их музыке не вполне соответствует истинно финскому менталитету. Говорит Маркус Ванхала: «Мы вдохновлялись финскими традиционными песнями за последние 100 лет, и они по-настоящему суровы. Даже Sentenced до такого не доходили. В их песнях люди себя убивают. В старых песнях люди себя не убивают, они держатся до конца и в итоге просто замерзают в поле. Они умирают от холода, голода или болезней… суицид и попытка «сбежать» — это современные концепты. Старый-добрый финский путь — жить и страдать до последнего. Не пытаться найти лёгких способов уйти». Настроение альбома в целом он описывает так: «Менталитет Insomnium это что-то вроде крестьянина в угасающей глубинке, чья жена ушла к соседу, а брат провалился под лёд. Дело идёт к середине зимы, темно, печку топить нечем, чайник замёрз, а запасы с лета подошли к концу. Однако этот Йорма, @ или Топи не идёт вешаться, а собирается с силами, несмотря на все неудачи, и идёт выкапывать последнюю картофелину с оледеневшего поля. Он спотыкается, не может подняться и замерзает насмерть».

Финскость альбома чувствуется не только в текстах, но и в самой музыке. Отсылки к Sentenced далеко не единичные, иногда вплоть до почти прямого цитирования, а в Karelia чудится даже очень старый Amorphis. Веса Ранта в качестве фотографа, режисёра двух видео и автора графики здесь, очевидно, фигура совершенно не случайная. Основным изданием альбома является двухдисковый артбук винилового формата с большим количеством карельских фотографий бледно-промозглого толка, весьма соответствующего настроению и тематике. Из одной такой фотографии запутанной коряги была сделана и обложка.

Возвращение в конвенциональное для группы русло получилось более чем удачным и чуть-чуть не дотянуло до шедевра. Без Фримана в музыке всё же не хватает чего-то неуловимого, хоть Ванхала и ко постарались максимально это компенсировать. Чистый вокал Яни, безусловно, в студии звучит намного лучше, чем на концерте, но равняться с уникальным тембром Вилле всё-таки не может. Да и его песни пока звучат совсем не по-инсомниумовски. Тем не менее, если отбросить вызванные пресыщенностью прошлыми шедеврами эмоции, Heart Like a Grave стал достойнейшей вехой в каталоге и ни на шаг не отступил от выбранного Insomnium ещё двадцать лет назад стиля.

И не забудьте погладить кота. То есть... ну, вы поняли.