«Свобода — это рабство, черное — это белое, война — это мир»
Евгений Синин
Недавно наш товарищ, член Союза Марксистов, Федор Мухин рассказывал о том, как здорово быть либертарианцем (на самом деле нет: https://vk.com/sm_video_official?w=wall-172694106_39750). Мне тоже хочется присоединиться к мысли, высказанной Федором, и рассказать вам о прелестях настоящей капиталистической свободы.
Недавно я читал “Империализм как высшая стадия капитализма” Ленина. Рассуждая о причинах формирования и принципах функционирования рыночных монополий в рамках империалистической стадии капитализма, Ильич пишет:
“Отношение господства и связанного с ним насилия - вот, что типично для “новейшей фазы развития капитализма”, вот, что с неизбежностью должно было проистечь и проистекло из образования всесильных экономических монополий.” (Ленин В.И. ПСС. 5-е изд. Т. 27. С. 323)
Тут я подумал: на этих строках ведь любой защитник рыночных отношений оскорбится сразу. Допустим, это был 16-летний политический блогер Вася. Из рассказов “сделавших себя самих” людей он твердо знает: рынок делает всех работающих богатыми, а бедные - просто не работали. Вася каждый день доказывает эту истину в комментах различной нечисти (вроде коммуняк), которая еще решается с него требовать, как их там… “пруфы”. Но не одними комментами жив Василий. Сегодня он выпросил у мамы 2 тысячи рублей на кроссовки. Блогер несказанно рад: ведь он не как левацкое быдло, он свободно купил обувь: капитализм, счастье, зашибись! Почему-то, ему невдомек, что для торжества рыночных отношений в виде покупки кроссовок, родная мать вынуждена батрачить в двух местах, не щадя себя. И воспитывать при этом великовозрастного остолопа, коим является поклонник “свободного и добровольного” рынка.
Вася каким-то образом случайно прочел выше процитированные ленинские строки и воспылал праведным гневом уверенного в своей правоте человека. Как это, Ленин считает капитализм насилием? Где он увидел насилие? Ведь, как говорил "дедушка Светов«»: “Рынок - это череда добровольных отношений.” Крупная монополия добровольно и свободно вступает в рыночные отношения с мелкой фирмой или отдельным человеком - что здесь такого? Как правило, даже подтверждающие бумаги имеются: вот трудовой договор, вот договор купли-продажи, а вот - личная подпись наемного работника. Свобода как она есть. Не разбогател - сам виноват! Прибыль - награда за труд! И вообще, бизнес всегда честен и действует в рамках договоренностей. Шах и мат, ленинисты! Формально всё имеется. Формально…
Рассмотрим капитализм по-световски - отношения, допустим, крупной монополии и одного наемного работника, добровольные и обоюдные. Человек имеет перед собой весь мир, в котором он волен заключить договор хоть с чёртом. Чем не свобода? А на практике? На практике - планета Земля для наемного работника представляет большую закрытую газовую камеру, которая постепенно заполняется живительным “Циклоном”. Капиталистические отношения, крупные монополии и всевластие владельцев средств производства проникли даже в самые отдаленные уголки мира. От капитализма не убежать. Поступая на работу, трудящийся формально добровольно идет в эту камеру. Ты уже зашел в нее?
Формально ты свободный человек, в любое время можешь уйти из этой камеры или отвести рычаг, выключив удушающий газ. Формально полагается право на жизнь и ключевые жизненные ресурсы. На практике - пищу без разрешения не получить; спасительный рычаг находится также у хозяев; при попытке побега тебя, скорее всего, крепко побьют за невыполнение обязанностей.
Тебе регулярно показывают картинку красивой жизни. говорят, что каждый может достичь заветного рычага и отключить убийственный для твоей жизни смрад одним движением руки. Иногда даже показывают как этот рычаг выглядит. Но на практике - в красивую жизнь тебя никто не пустит, а рычаг можно только купить. У кого? У хозяев камеры. Причем, гарантию на его получение в ходе покупки тебе никто не дает. Рычаг ты получишь… потенциально. Какова цена вопроса? Цена - вся твоя жизнь как белки в колесе, твой труд в поте лица за баланду, разного качества и количества. Причем, ты создаешь реальные блага, которыми пользуются медленно убивающие тебя газом капитализма хозяева взамен на потенциальное спасение. Цена такой “добровольной свободы” - твоя жизнь. Основа их общественного господства и материального богатства - твоя жизнь!
Формально ты можешь вообще не работать. Хотя в капиталистический газенваген идут работать те, у кого кроме своих рук и умений ничего за душой нет: ни заводика, ни акций, ни даже фермы. Но формально ты свободен и можешь не продавать свою рабочую силу. Что же будет в случае твоего отказа от якобы добровольных отношений двух рыночных субъектов?
Первое время ты будешь согреваться сказками о своей независимости от “дяди”. Скорее всего, твоей скромной заначки хватит недельки на две - на больший срок твоя зарплата отложить просто не позволяла. Потом согреваться будет сложнее: закончатся сбережения, холодильник станет свободнее от еды. И ты все чаще станешь ощущать урчание пустого живота.
Так или иначе, ты захочешь кушать. Нет, не кушать. Жрать. А “жрать” можно законно достать в нашем свободном обществе путем очередного добровольного рыночного отношения, совершаемого в магазине, за общепринятый всеобщий эквивалент, то есть деньги. А денег уже нет: ты их получал в виде платы за свой труд в этой удушающей газовой камере. Добровольно уйдя из неё, ты “добровольно” потерял деньги. Без них, бумажек, кружочков или кусочков пластика еду тебе никто не даст.
Человек может выжить три дня без воды и три недели без еды. Вода пока у тебя есть: перед добровольным отказом от “добровольного” найма на работу ты успел проплатить коммуналку. Значит, до конца месяца вода будет. А еды уже нет. Денег, чтобы ее достать - тоже. Скорее всего, в голову придет идея что-либо украсть. Хоть ты отродясь ничего не воровал, но голод не полицейский, соблюдению законов не способствует. Итак, ты решился на дело…
Ослабленное от лечебной диеты тело добралось до заднего двора крупного продуктового склада. Он тоже принадлежит хозяевам всемирной газовой камеры капитализма. Уличив момент, ты стремглав (насколько позволяет ноющая боль в животе и тотальная слабость) стянул, с небрежно поставленной в ходе разгрузки очередной фуры на землю палеты, пару буханок хлеба. Но вот незадача: тебя заметили. Работники склада не могут допустить потери хлеба: они отвечают за него головой и, что хуже, кошельком. Сострадание к сирым и убогим не оплачивается хозяином, оно жестоко карается, вплоть до увольнения. А сотрудники склада ой как не хотят оказаться на месте такого воришки.. Они его “заботливо” поймали, немного “погладили” по условным ребрам, и передали в нужное заведение.
В заведении на него составили протокол и выписали штраф. То, что голодному, не имеющему дохода человеку штраф платить не из чего, никого не волнует. С государевой бумагой, голодный и побитый, ты бредёшь домой…
И либо возвращаешься в “добровольные” рыночные отношения, то есть идешь обратно на каторжный труд в камеру: да, там газ, да, он тебя рано или поздно убьет, но растянутая во времени смерть дает тебе еду сейчас. Или ты продолжаешь героически подтверждать добровольность капитализма путем дальнейшей голодовки. Допустим, ты выбрал второе. Прошел месяц, другой, третий. Скорее всего, ты уже умер. Весь доступный тебе выбор заключался в двух позициях: или “добровольная” пахота, или добровольная смерть. Цена любого выбора - твоя жизнь. От быстрого голода или от долгого труда на хозяина - не суть важно. Такая вот свобода и добровольность.
В любом случае, ты лишаешься самого дорогого, что есть у человека и что нам завещали не тратить зазря - жизнь. Отбирать жизнь - это насилие. Совершать насилие, прикрываясь добровольностью - подло. Но кого это волнует, когда подлость возведена в норму жизни, в систему? Труд узников всемирной газовой камеры под названием “капитализм” работает на благо горстки устроителей данного античеловечного сооружения. Формально добровольный, рынок - это организованное систематическое насилие владеющего собственностью на средства производства меньшинства над трудящимся большинством, прикрытое красивой ширмой и защищаемое мощной пропагандой картинок шикарной жизни. Да, ты “добровольно” идешь работать в камеру, наполненную “Циклоном”. Но если ты не пойдешь в нее - умрешь с голоду. Такая вот свобода.
Пропаганда, отупляющая сознание и облегчающая труд в сжимающей горло атмосфере при помощи красочных образов, как правило, работает. Но бесконечно перебивать радужными обещаниями пустой желудок и нездоровый воздух невозможно. Бытие определяет сознание. Рано или поздно, или ты, или твой товарищ, или какой-нибудь еще наемный работник, начинает прозревать. Оказывается, мне врали? Оказывается, добровольный обоюдный рынок - это систематическое насилие путем выжимания меня как тряпки? И тогда мозг начинает хаотично искать ответ на логичный вопрос: а делать-то что? Обычно, приходит на ум действие в одиночку: индивидуальный бунт на отдельно взятых нарах в мировой камере для трудящихся. Что ж, это уже лучше, чем ничего. Ты начинаешь действовать…
Но когда ты, или кто-то другой, в отчаянии ударил своего надсмотрщика, или, чего хуже, испортил или “присвоил” хозяйскую собственность (хотя она есть всецело плод труда работников), то тебя во все тридцать три горла назовут бунтовщиком и ненормальным, а твои действия - насилием. “Ты чего, мы к тебе - добровольно, а ты к нам - с насилием?” “Ты против нашей свободы?” (как будто она наша, трудящихся). “Ах так? Никакой свободы врагам свободы!” И здесь словесные гуманисты вроде Светова, представителей СМИ или совестливых людей с прекрасными лицами будут тебя травить самым настоящим насилием. Но им можно. А тебе - нет.
Одиночный протест хозяевам жизни не страшен. Они боятся организованного сопротивления. Один человек легко заменяется другим таким же несчастным. Массовый отказ от пахоты быстро заменить штрейкбрехерами будет тяжелее. Коллективные действия прямо бьют по прибыли хозяина - он будет вынужден так или иначе вертеться. Коллективные действия, успешные и провальные, дают наемным работникам понимание общности своих интересов, накапливают опыт и создают организационные связи. На этой основе уже можно добиваться дальнейших успехов. Впрочем, если ты или твои товарищи имеют насчет борьбы соображения, то я советую обратиться к имеющим опыт людям - Союзу Марксистов. Вместе мы - сила! Но здесь не об этом, хотя коллективное действие и лучше одиночного.
Систематическое насилие капиталистов над нами - это “добровольность”. Наш ответ на него - “насилие вселенских масштабов”. Послушание хозяевам и насилие над осмелившимися поднять голову - “благо”. Такой взгляд на вопрос активно пропагандировался, пропагандируется и будет пропагандироваться устроителями всемирных газовых камер. Чтобы другим “добровольно” в них вступившим было неповадно, чтобы натравливать одну часть трудящихся на другую было легче.
В сущности, и то, и то - насилие: и удушающий капитализм, и ответ трудящихся на него. Только нужно понимать, кем и в чьих интересах применяется насилие. Капиталистическое насилие живет за наш счет и работает против нас, рабочих. Не стоит верить в сказки о добровольности рынка. Добровольно в рабство не идут. Дыша “Циклоном” в уютной камере долго не протянешь. Из нее надо уходить. Как? Организованными действиями сообща. Зачем? Чтобы овладеть своей Землей, своим домом, обратить плоды трудов своих на благо обществу и уничтожить удушающий и смрадно пахнущий капитализм. В белых перчатках и словесно этого не сделать.
Устроители организованной, подавляющей “добровольности” будут и дальше называть любые наши действия насилием. Их несправедливый мир - “добро”, наш справедливый ответ на мир - “зло”. Всё по классике: рабство это свобода, война это мир, черное это белое. Главное - не поддаваться на такую классику. Мы в правоте своего дела - уверены!
Евгений Синин, Союз Марксистов Москвы