ОДНА РЕЧЬ ГРИГОРИЯ ЗИНОВЬЕВА И РОЛЬ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ
Недавно наш товарищ, историк Евгений Синин ездил в архив, чтобы подобрать из личного фонда Г. Е. Зиновьева документы для диссертации. Наткнулся на его речь перед рабочими Выборгского района Ленинграда 24 января 1925 г., на заседании по поводу годовщины смерти Ленина. Доклад был выполнен главой Коминтерна в соответствующем духе: поэтично, патетично и доверительно. Чего только стоят строки в стиле «Да, тов. Ленин также был прост и вместе с тем глубок, как небесная синева в хороший солнечный день» [1]. Впрочем, нас здесь интересует не красноречие тогдашнего главы Коминтерна. И даже не его политическая судьба (в которой, положа руку на сердце, он сам во многом виноват). Нас интересует… диалектика истории.
История творит человека
В докладе перед рабочими Выборгской стороны Зиновьев показал понимание исторического материализма. Демонстрируя перед слушателями значимость Ленина для истории, Григорий Евсеевич сравнил его с Н. Г. Чернышевским. Об этом писателе Зиновьев говорил комплиментарно, называя его великим человеком, сторонником народа и демократии, властителем дум. Чернышевский не уступал Ленину в таланте, уточнял докладчик. Но талант не гарантирует его реализации. И с реализацией Чернышевскому как раз не повезло. Зиновьев считал, что тот родился слишком рано, когда еще было слабо развито рабочее движение, когда были сильны экономические пережитки крепостничества. Для развития таланта Чернышевского отсутствовал базис.
Отсюда, талант Чернышевского ушёл, как выразился Зиновьев, «в пустоту», а решение императора отправить его в ссылку нанесло удар, от которого он так и не смог оправиться. Конечно, речь здесь шла не о литературном таланте (он Чернышевским был реализован прекрасно), а о политическом. Ленину же с реализацией таланта повезло, потому что он не только обладал выдающимся умом, но и жил в нужное время:
«Тов. Ленин сыграл такую всемирно-историческую роль потому, что годы расцвета его жизни совпали с тремя русскими революциями и с началом мировой революции <...> И великий талант, великий человек тов. Ленин рос вместе с ростом трех громадных революций» [2].
Талант, т. е. «возможное», не обязательно переходит в воплощение, т. е. в «действительное». Необходимы объективные условия, которые породят нужный опыт и дадут личности почву для обобщения этого опыта и успешного решительного действия. Личная сила не может переломить общее направление исторического развития, повернуть его вспять или вытащить за шкирку на три шага вперёд. Не мог Сталин росчерком пера запускать корабли на Марс, а Бисмарк вернуть Германию к натуральному хозяйству.
Но это не лишает их величия в плане масштаба деятельности. Плеханов, которого Зиновьев не только читал, а знал лично, писал на примерах из французской истории, что великие личности могут изменить «индивидуальную физиономию событий и некоторые частные их последствия», а возможность воплощения таланта личности зависит от соответствия таланта общественным потребностям и её общественного положения [3]. Благо, что история по масштабу процесс настолько больший, чем человек, а физическое бытие настолько не подчинено сознанию человека, что для конкретных людей и даже общества проявления истории представляются в миллиардах вариантов. Да, заданность вектора развития не отменяет многообразия его проявлений. И в том, какое проявление воплотится, а какие останутся лишь возможностью, важна роль великой личности. Другой марксист той эпохи, Антонио Лабриола, говорил о них как о людях, способных наиболее ясно систематизировать реальный социальный опыт, трансформировать его в мысль и влиять, если занимают определенное общественное положение и особенно в моменты кризисов, на конкретную реализацию истории [4].
У Чернышевского не было общественной потребности в лице относительно развитого русского капитализма и исторического субъекта в лице рабочего класса. У него не было социального процесса, дававшего опыт для обобщения – не было революции. У него не было того общественного положения – лидера наиболее активной части исторического субъекта. У Ленина всё это было. Поэтому он и смог, как продемонстрировал Зиновьев, свой талант перевести из «возможного» в «действительное». Перевести, действуя в заданных историей условиях, содействуя их конкретной реализации, анализируя их и отчасти меняя.
Талант имеет больше шансов реализоваться (и тем самым оказать на историю влияние) только если соответствует потребностям эпохи, а его обладатель занимает необходимое общественное положение. Так, Плеханов писал, что, не свершись революция во Франции в 1789 г., Наполеон остался бы младшим офицером, а мараты, неи и робеспьеры – булочниками, парикмахерами и конюхами [5]. Таланты бы не реализовались. Но революция во Франции всё-таки случилась бы, пусть и не в эту дату. И эта версия воплощения исторической закономерности подарила бы нам своих наполеонов и маратов. Незаменимых людей у истории нет, а их действие, могущее казаться нам глобальным и своевольным, не может выйти за заданные рамки (хотя может приложить силу к их будущему изменению, ведь рамки не вечны) и определяется множеством иных факторов.
Человек творит историю
Но есть и вторая грань марксистского взгляда на роль личности в истории. Да, без почвы и положения талантливый человек останется конюхом или не родится вовсе (действие общих законов бытия, биологического начала истмат не отменял, и даже при развитии высокосознательного общества отменить их полностью не сможет). Да, события делают людей. Но и люди делают события. И люди вольны им более или менее соответствовать, своим активным действием переводить предложенную им историей возможность в действительность. В докладе рабочим Ленинграда Зиновьев показал владение и этим моментом. Он говорил:
«Товарищи, исторические события, конечно, делаются людьми. Люди творят историю, и нет истории без людей. Нет великих движений без людей» [6].
Не будь Ленина, самого Зиновьева или слушателей зиновьевского доклада, революция 25 октября 1917 года и сам доклад в том виде, в котором мы знаем их, не случились бы. Вероятнее всего, они воплотились бы иначе, поскольку движения масс людей на глобальном уровне подчиняются законам движения вообще (что не значит отсутствие у нас воли, ибо мы обладаем сознанием). «Вероятнее» — потому, что у общества, как и у всех явлений в мироздании, есть жизнь (развитие) и смерть (стагнация). Да, прогресс не единственно заданная, хотя и бытийно обусловленная, линия. Человек смертен: и физически, и морально. Но историю делает действительно человек, всё общество творит свою жизнь, а не одни только короли.
«История – только история общества, т. е. история изменений человеческого сотрудничества», — писал Лабриола [7]. Однако люди не творят историю в отрыве от неё самой. И здесь уместно снова возвратиться к зиновьевскому докладу. Касательно Ленина Зиновьев отмечал тесную связь постепенного вырастания исторического события, для помощи в реализации которого постепенно вырастал необходимый человек. Человек, который сможет воплотить общественный запрос и направить его тогда, когда постепенное развитие приведет к резкому изменению текущих рамок. Закон перехода количества в качество работал и здесь. Зиновьев сформулировал это так:
«Но вместе с тем, мы, именно как ученики Маркса и Энгельса, знаем и то, что события творят людей. История выдвигает вождей. Может быть, родившись в другое время, даже такой великий человек прошел бы сравнительно мало замеченным на земле. Но в том-то и дело, что исторические события требуют своих кузнецов, своих мастеров, своих вождей. <…> А когда они назрели во всей обстановке, вот тогда бесшумно и незаметно для простого глаза, в глубинах народа складывались отдельные фигуры вождей, тех руководителей многомиллионных народных масс, которые в решающую минуту должны были стать впереди масс и повести их к решающим битвам. И вот, тов. Ленин и был таким вождем из вождей, который складывался в грохоте всемирно-исторических событий, который подготовлялся всей предыдущей историей России…» [8].
Да, великие личности заранее не предопределены и заранее не видны слишком ярко. Человек прежде всего животное социальное, если перефразировать Аристотеля. Да и хлеб талантов – прежде всего решающие моменты истории.
На непонимании того, как великие личности выдвигаются историей, часто играют в своих целях таланты реализовавшиеся. Они, в своё время осмыслив социальный опыт и воплотив в себе исторический запрос, начинают делать всё, чтобы перекрыть другим потенциальным талантам путь к реализации. «Если не икс, то какой игрек?» — данный вопрос родился давно. Только по мере развития человечества, усложнения нашего социального бытия, мы лучше понимаем то, как оно работает и получаем больше возможностей использовать эти законы в своих целях. Марксизм стремится не только объяснить мир, но и изменить его в глобальном масштабе. А Зиновьев в январском докладе 1925 года поставил целью показать эту механику на частном примере.
Дальше Зиновьев на примере развала крепостнической системы, роста русского рабочего класса и революционной деятельности самого Ленина обосновывал перед собравшимися степень влияния Ильича на историю. Зиновьев отметил громадную личную роль Ленина в формировании правильной тактики и стратегии действий большевиков в 1914–1917 гг. Да, война — это объективный фактор, который Ленин отменить не мог. Но ленинское видение войны как предтечи революции дало, по мысли докладчика, преимущество большевикам перед остальными социал-демократами, воплотившееся в народной поддержке. Судьбу немецких социал-демократов, которые могли увидеть логику истории и воздействовать на её реализацию, но отказались, напоминать не стоит. А речь на Финляндском вокзале в апреле 1917 г., её полемический и политический заряд сагитировал многих рабочих пополнить ряды революционеров. Важность личности Ильича для истории Октября подчеркивалась Зиновьевым и тем, как партия буквально настояла на сокрытии Ленина после июльских дней в Разливе. В личной храбрости Ильича сомнений у докладчика не было (он упомянул, будучи свидетелем, слова Ленина о достойной смерти в случае их обнаружения властями). Но важность Ильича определялась не этим, а его функцией мозгового центра. «Отдать в такой ситуации Ленина властям означало обречь его на гибель, подобную гибели К. Либкнехта и Р. Люксембург», — говорил Зиновьев.
Чтобы влиять на историю необходимо понимать её логику. Не бороться с ней, не придумывать высших сил, не приписывать отдельным людям силу богов, а осознать. Благо что общественно-материальная почва для этого созрела, что история движется в определенном диапазоне по заданному вектору, и у нас внутри этого диапазона есть широкий простор для волевого действия. Без воли человека необходимость не перейдет в реальность. Без осознания необходимости не будет свободы у человека. Возможное без акта человеческой свободы не станет действительным. Так что отсидеться на полях истории у нас не выйдет. Вперёд, к осознанной жизни и волевому действию!
P.S.
Историю жизни Ильича и её важность для истории Григорий Евсеевич излагал красочно. Чего только стоили слова о том, что Ленин с первого дня войны знал её итог и был, цитирую почти дословно, «воплощением слёз солдатских матерей». Да, многое в изложении было не совсем верным (например, тезис о быстром принятии всеми большевиками апрельских речей Ленина), а подчас – ориентированным на политическую задачу представить себя законным наследником Ленина. Это, впрочем, только подтверждает изложенный выше взгляд на историю. В докладе как акте исторического действия Зиновьев был волен изменить множество частностей. Он тщательно редактировал его текст, мог упомянуть то или иное событие. Но он не мог говорить перед очевидцами событий 1917 года, рабочими Выборгской стороны, скажем, о том, как Ленин подарил всем им тогда по миллиону золотом. Не мог Зиновьев и отказаться от доклада, поскольку требования политической борьбы не дали бы это сделать, как бы он этого ни хотел.
С главной задачей доклада – демонстрацией марксистского взгляда на роль личности в истории – Зиновьев справился. И дал нам один из простых, но в то же время красочных примеров того, как это можно и нужно делать.
Примечания:
- РГАСПИ. Ф. 324. Оп. 2. Д. 39. Л. 4.
2. Там же. Л. 6.
3. К вопросу о роли личности в истории // Плеханов Г. В. Личность и история. М.: Академический проект; Альма Матер, 2018. С. 305–312.
4. Лабриола А. Исторический материализм: Очерки материалистического понимания истории. Пер. с итал. / Предисл. Э. Э. Эссена. Изд. Стереотип. М.: Издательство ЛКИ, 2019. С. 122.
5. К вопросу о роли личности в истории // Плеханов Г. В. Личность и история. С. 309–310.
6. Лабриола А. Исторический материализм: Очерки материалистического понимания истории. С. 95, 138–139.
7. РГАСПИ. Ф. 324. Оп. 2. Д. 39. Л. 7.
8. Там же.