Алексей Дмитриев: Как меня доставили в околоток за «хождение без маски»
Большое спасибо всем, кто звонил по телефонам в отдел полиции Химок и их областному руководству. Видели бы вы как мы их там этим достали. Только так можно реагировать на попытки запугивания граждан, а это была именно она.
В Химках регулярно скармливают хищному бизнесу очередные островки последних оставшихся зелёных зон. Для того, чтобы вместе защищать их, чуть больше года назад мы, местные активисты, создали Совет по охране зелёных зон – ни по указке сверху, ни по велению чиновника. Сами создали – взяли и организовались, это не так сложно.
И вот жители улицы Горшина среди недели стали звонить мне и другим членам Совета, обращаясь за помощью: у них под окнами стали рубить деревья и тут же заметать следы, измельчая остатки. Речь идёт о долине реки Грачёвка, проходящей через зону городской застройки и впадающей в Бутаковский залив (тот самый, который не так давно попадал в новостные сводки из-за разлива нефтепродуктов и гибели краснокнижных сомов).
В прошлом году застройщик – а владельцем фирмы оказался местный экс-депутат от ЛДПР Дмитрий Молдиков, – уже пытался без всяких разрешений, под предлогом «очистки берега» рубить деревья. Тогда стали проводить проверку, собирались возбуждать уголовное дело, но всё заглохло.
В этом году 19 января вырубку начали вновь. С аккаунтов городской администрации местным жителям говорили: выдано разрешение на вырубку 597-и деревьев.
На неделе мы пообщались с активистами, посмотрели выписки из кадастровой карты и кое-что выяснили. Оказывается, река Грачёвка целиком попадает в границы земельного участка 50:10:0010121:3179, который, к тому же, оформлен в частную собственность. Законодательство пока ещё запрещает приватизировать реки и поверхностные водные объекты, а также полосы вдоль их берегов. Все территории водных объектов – и рек, и озёр – образуют единый водный фонд, который не может передаваться в частную собственность. Но происходит такое на практике сплошь и рядом.
Поэтому мы решили в воскресенье посмотреть территорию, составить акт – словом, снабдить жалобы местных жителей документами.
Поучаствовать пришло довольно много людей. Приехала съёмочная группа с телевидения. Я рассказал о том, как можно зафиксировать в документах нарушения и что сделать, чтобы надзорные органы работали. Жители соседних домов к дню проведения общественного экологического контроля подготовили разные бланки обращений против этой застройки и стали тут же их подписывать, посовещавшись, кто и в каком порядке будет их направлять. Пришёл и представитель застройщика, который стал говорить, что-де всё у них по закону, что река хоть и стоит на кадастровом учёте, но они уберут её в коллектор, а все намеченные к вырубке деревья – «аварийные, кусты и сухостой». Порадовало, что увещевания в духе «вы нам дома дайте построить, а мы вам сделаем красиво» не подействовали, и жители соседних домов на лапшу, которую пытался им вешать на уши застройщик, реагировали агрессивно. Мы тут же решили вести обходы домов по квартирам, предлагая людям присоединяться к инициативной группе и направлять от себя обращения.
Как оказалось, пришли и виновники торжества – экс-депутаты от ЛДПР Дмитрий Молдиков и его однопартиец Николай Ковтун, которые, несмотря на их показную лояльность местной администрации и лично главе Химок Дмитрию Волошину, на новый срок не переизбрались. Правда, говорить с людьми они не отважились – только зыркали глазами из-под натянутых на носы шарфов и надвинутых на глаза вязаных шапок: чтобы никто не узнал, видимо.
Оставив местных жителей выяснять отношения с застройщиками – у них это хорошо получается, – мы в сопровождении нескольких жителей отправились делать скучное, но нужное дело: фотографировать, фиксировать увиденное в акте, осматривать. С нами увязался ещё один представитель застройщика, который, глядя на огромные ивы на склоне, бубнил: «Это всё кусты».
Позже при осмотре мы обнаружили даже табличку с надписью «Водоохранная зона» и «Прибрежная защитная полоса». Сфотографировали разрытый грунт и остатки срубленных деревьев. И тут возле нас стала крутиться полиция.
Вернувшись домой, я решил согреться и приготовить чая по-калмыцки, с молоком и маслом. Отличная штука, когда устал и немного замёрз. Уже поставил чайник на плиту и тут оказалось, что молоко закончилось. Выхожу из дома и вижу двух идущих навстречу полицейских. Они меня окликнули. Я достал телефон и начал снимать.
Полицейские стали требовать, чтобы я проехал с ними для дачи объяснений, а обвинять меня стали, ни много ни мало, в нарушении масочного режима. В ответ я спокойно требую вызвать меня по повестке. Один из патрульных отошёл и начал кому-то звонить. Я в этот момент заснял 25-секундное видео о том, что происходит, и тут же выложил в соцсети, а также попутно разослал личными сообщениями – это нужно, чтобы подать своим товарищам сигнал о помощи на случай, если дела пойдут скверно. Решив, что достаточно потратил на них времени, собрался идти дальше, но они стали загораживать мне дорогу. «Вы отказываетесь выполнить законное требование сотрудника полиции?» – этим провокационным вопросом патрульный пытался подбить меня на нарушение статьи 19.3 КоАП, наказанием за которую может служить арест. Это излюбленная уловка полицейских: требовать от гражданина что-то, а если тот не подчиняется – шить дело по ст. 19.3. Нюанс в том, правда, что это касается только ЗАКОННЫХ требований, о чём полицейские предпочитают «забывать», когда им это выгодно, и считать любое своё требование по умолчанию законным.
Представляете, как это в их умах должно выглядеть: если полицейские подходят к вам на улице и говорят отдать им телефон, ключи от квартиры и кошелёк, вы обязаны это сделать, но можете оспорить их распоряжение в суде или написать жалобу. Абсурдно? Да. Более того, должностное лицо, обличённое властью, связано – по закону – и полномочиями. Превышение полномочий – это уже не административное правонарушение, а целая статья Уголовного Кодекса.
Хотите играть в юридическую казуистику? Я это умею: «Не отказываюсь. Присылайте повестку, и поеду». По закону я был прав, поскольку привод силой возможен только в случае, если я не являюсь добровольно как раз-таки по повестке. Но это по закону.
Когда полицейские схватили меня за руки и поволокли к машине, я стал снимать уже их, пользуясь тем, что руки у них были заняты и вырвать телефон было проблематично. Едва меня запихнули в машину, я отправил запись в публикацию, чтобы подать сигнал товарищам.
В отделении я сразу сказал, что никаких объяснений давать не буду – это, запомним все, есть право каждого согласно статье 51 Конституции. Вы не обязаны давать полиции никаких объяснений или показаний про себя или своих родственников, ни хороших, ни плохих. Полицейские этого не любят, поскольку в объяснениях, подсказывая задержанному «нужные» фразы, можно состряпать материал дела даже из ничего.
Далее меня стали пытаться «разговорить разговорами»: спрашивали про нашу деятельность, про борьбу за парк «Дубки», в которой участвую я и мои товарищи. Кстати, за сборы подписей в защиту парка за нами в ноябре уже гонялась полиция – это жутко пугает городскую администрацию.
В разговоре трое полицейских, поочерёдно общавшихся со мной, выводили в одну и ту же сторону: кто организовал мероприятие? Кто решил ходить по квартирам и собирать подписи? Кто пригласил телевидение?
Хотели вывести на то, чтоб я оговорил сам себя, чтоб найти крайнего и повесить организацию такого неудобного для власти совместного действия местных жителей.
Снова хотите в юридическую казуистику? Пожалуйста. Причём за аргументами далеко ходить не пришлось. Официальный предлог для выписывания штрафов активистам за неудобные для власти мероприятия – ковид. Ковид всё спишет. Власти могут устраивать пиар-акции любого рода: марши, праздники, пикеты, субботники, посадку деревьев, раздачу чего угодно, танцы, гуляния, мотопробеги. И одновременно – запрещать людям выходить на улицу в защиту парков. Потому что ковид. Разумеется, мы писали жалобы на эту двойственность, и получали ответы: вы не понимаете, это другое. Например, когда я пожаловался, что в период действия постановлением губернатора о запрете массовых мероприятий, «Молодая гвардия Единой России» провела в Химках митинг, мне пришёл ответ: они стояли с плакатом в рамках закона о добровольческой деятельности, потому не считается.
Хорошо.
Вот и мы провели мероприятие общественного контроля в рамках закона об общественном контроле. Кто организовал? Не знаю. Меня пригласили сделать осмотр и составить акт, мы его и составили. Кто главный? Местные жители – те, что с соседних домов. Которые? Понятия не имею, по именам не знаю.
Между тем, телефон дежурного дымился от звонков с вопросом, почему задержали Дмитриева? Мои собеседники всё чаще отходили позвонить по телефону.
От дачи объяснений я отказался и подписывать объяснения отказался тоже. Вы имеете на это право, никто не может заставить вас подписать бумагу, подписывать которую вы не хотите. Полицейские позвали понятых и написали в бланке объяснений, что я объяснений не дал и от подписи отказался.
Снова стали уходить и приходить, звонить куда-то. Говорили, что я не задержан, но отпускать отказывались.
Затем пришёл новый сотрудник, который отказался представляться – причём в довольно наглой форме – и сменил тактику:
«Почему вы не соблюдали, находясь там, социальную дистанцию?»
«Социальная дистанция – это когда глава города не хочет жителей слышать, и поэтому к нему на прием попасть невозможно по несколько месяцев, – отвечаю я. – Или когда кто-то считает, что если у него есть деньги, то ему всё можно».
Из соседнего кабинета слышал оживлённые дебаты о том, что со мной делать и как привлечь хоть за что-нибудь. В итоге они решили остановиться на том, что, дескать, я был на улице без маски и стоял в толпе близко к другим людям. Составили протокол о нарушении масочного режима.
В нём я написал «не согласен», а заодно указал, что мне не были (действительно, не были) разъяснены мои права. Позже подъехал ещё один сотрудник полиции, который потребовал, чтобы я подписался, что предупреждён о недопустимости нарушать общественный порядок на массовых мероприятиях. Я подписал, но поставил дату и время, и тут же сфотографировал.
К моменту, когда я вышел в дежурную часть, меня уже ждала наша активистка Нелли Шиповалова-Ветлова, опытная общественница и член совета при МВД, которая получила сигнал тревоги от товарищей и приехала разбираться. Вместе с ней был житель одного из домов на ул. Горшина, который, посоветовавшись с адвокатом, приехал в отделение писать сообщение о преступлении – похищение человека, то бишь меня. Я тоже потребовал бланк и написал заявление о возбуждении уголовного дела по превышению полномочий сотрудниками полиции.
По ходу звонили другие местные жители и подмосковные активисты, сообщали, что отправили такие же заявления от себя.
Жители улицы Горшина, как выяснилось, за это время оборвали телефоны и соцсети. То же самое делали товарищи из Совета по охране зелёных зон, из Союза марксистов и просто соратники по общественному фронту. Повторюсь – так и надо, это наша коллективная безопасность.
Что по итогу? Жители ул. Горшина от случившегося очаровательно мобилизовались и развернули бурную деятельность. Я жду повестки в суд с творческим энтузиазмом. Все мы вместе отточили навык сопротивляться произволу капитала и его лакеев в погонах.
Следите за новостями, будет интересно.
P.S. Сегодня днём Алексей опубликовал у себя в Instagram фотографии и сканы разрешений на вырубку деревьев. На этом примере видно, как удобно расположились застройщик и администрация в одной лодке, а местные жителями, дескать, все «врут».