В чём проблема с пенсиями?
Оригинал: «What’s the problem with pensions?». Michael Roberts blog.
Недавние массовые демонстрации против администрации Макрона во Франции, проводящей так называемые пенсионные реформы, свидетельствуют о решительных попытках прокапиталистических правительств во всех крупных экономиках снизить реальную заработную плату, когда мы состаримся и больше не сможем работать.
Правительство Макрона своим указом вынудило провести «реформу», которая повышает пенсионный возраст с 62 лет до 64 лет. В Испании, где пенсионный возраст десятилетиями устанавливался на уровне 65 лет, правительство выбирает альтернативное решение так называемой пенсионной проблемы. Предполагается увеличить отчисления с доходов молодых людей, получающих более высокие доходы, на оплату труда пожилых пенсионеров.
Пенсии — это на самом деле отложенная заработная плата, вычеты из доходов от работы, нужная чтобы обеспечить достойный доход, когда люди уходят в отставку. После десятилетий работы (и эксплуатации) трудящиеся, мужчины и женщины, должны иметь право остановиться и наслаждаться последним десятилетием или около того жизни без тяжелого труда и без бедности. В буквальном смысле они это заслужили. Но капитализм в 21 веке не может «позволить себе» выплачивать достойные доходы в виде государственных пенсий, когда работники перестают трудиться. Почему? Что ж, основные аргументы состоят из нескольких частей.
Во-первых, демографические тенденции, особенно в странах с развитой капиталистической экономикой, означают, что все больше людей достигают пенсионного возраста и все меньше находятся в трудоспособном возрасте. Таким образом, аргумент гласит, что более высокие значения «коэффициента демографической нагрузки» означают, что работающие должны платить больше налогов за тех, кто не работает. Например, в Испании на каждого одинокого пенсионера приходится три человека трудоспособного возраста; к 2050 году это соотношение составит всего 1,7 к одному.
Второй аргумент заключается в том, что ожидаемая продолжительность жизни настолько возросла и люди стали намного здоровее, что «разрыв в годах» между прекращением работы и смертью увеличился слишком сильно. Например, ожидаемая продолжительность жизни в Испании составляет 83 года — одна из самых высоких в мире. Поэтому люди должны работать дольше, чтобы сократить этот разрыв до того уровня, который был раньше.
Жестокая ирония заключается в том, что сокращение пенсий, которое правительства Франции и Испании пытаются ввести по демографическим соображениям, происходит тогда, когда ожидаемая продолжительность жизни в крупнейших экономиках начала падать. В первом десятилетии этого столетия ожидаемая продолжительность жизни увеличивалась почти на три года каждое десятилетие. Но сейчас ожидаемая продолжительность жизни при выходе на пенсию на два года меньше, чем ожидалось ранее.
И что игнорируется, так это огромная разница в ожидаемой продолжительности жизни между людьми с низким доходом, выходящими на пенсию и очень зависящими от государственных пенсий, и более обеспеченными людьми, получающими дополнительные пенсии от компаний. Например, почти восемь лет отделяют ожидаемую продолжительность жизни пенсионеров, живущих в престижных районах Лондона, таких как Кенсингтон и Челси, от тех, кто живет в Глазго. 60-летний мужчина в шотландском городе может прожить еще 19 лет. Его лондонский ровесник — 27 лет. В обоих местах женщины живут почти на три года дольше мужчин. Действительно, падение ожидаемой продолжительности жизни в Великобритании вынудило правительство отложить до 2026 года повышение пенсионного возраста (уже составляющего 67 лет) до 68 лет.
И третий аргумент — это издержки для государственного бюджета. Аргумент заключается в том, что слишком много государственных денег уходит пенсионерам, тем самым сокращая доступные средства на другие важные государственные услуги и льготы. Правительства вынуждены создавать бюджетные дефициты, которые увеличивают государственный долг и, таким образом, повышают процентные расходы, которые съедают государственные расходы. Это правда, что пенсии во Франции выше, чем в большинстве других стран ЕС. А средний показатель чистого дохода до выхода на пенсию в Испании, составляющий 80%, фактически опережает 74% во Франции и 62% в среднем по ОЭСР.
Но означает ли это, что целью должно быть «снижение уровня» пенсий до значений, например, Великобритании, где одна из самых низких государственных пенсий по отношению к среднему заработку в ОЭСР? Но разве целью не должно быть «повышение уровня» до лучшего?
А дефицит пенсий во Франции ничтожен по сравнению с издержками от мер, введенных в ответ на пандемию (165 млрд евро) и энергетический шок (около 100 млрд евро), а также с обязательствами президента Макрона больше инвестировать в ядерную энергетику (50 млрд евро) и оборону (100 млрд евро к 2030 году).
Тем не менее, мейнстримные экономисты продолжают рассматривать «проблему пенсий» как причину чрезмерных государственных расходов и дефицита. Вот что говорится в одном из таких анализов, энергично поддерживающем атаку Макрона на французские государственные пенсии:
«Пенсионная реформа Франции, направленная на повышение пенсионного возраста с 62 лет до 64 лет, должна обеспечить постепенное изменение баланса пенсионной системы к 2030 году, учитывая неблагоприятные демографические тенденции и растущий дефицит. Реформа посылает сильный сигнал европейским партнерам и международным институтам о намерении Франции сохранить среднесрочную финансовую устойчивость и провести реформы в сфере предложения».
Так что это делается для того, чтобы побудить остальных понизить уровень.
Аналогичным образом, британская газета Financial Times, специализирующаяся на капиталистической стратегии, назвала шаг Макрона «незаменимым»:
Затыкание дыры в пенсионной системе является показателем доверия к Брюсселю и финансовым рынкам, которые снова наказывают за нарушение дисциплины... При неизменности (французской) пенсионной системы ежегодный дефицит составит от 0,4% до 0,8% валового внутреннего продукта в течение следующей четверти века; (существуют более благоприятные сценарии безубыточности, но они предполагают чудо производительности). Это не катастрофическая дыра: минимальный взнос для получения полной пенсии уже довольно высок — 41,5 года, и он растет до 43 лет, даже если пенсионный возраст в 62 года выглядит щедрым. И все же это дыра, которую необходимо заполнить.
Здесь есть два момента. Значит, эта (не такая уж большая) дыра в дефиците должна быть заполнена? Даже если мы признаем, что это так, почему его нужно заполнять, заставляя людей работать дольше или делать более высокие отчисления из своей заработной платы сейчас, чтобы платить пенсии позже? И также обратите внимание, что «существуют более благоприятные сценарии, но они предполагают чудо производительности». И в этом суть «пенсионной проблемы». Не признавая этого, FT выставляет аргументы мейнстрима мнимыми.
Десять лет назад я назвал «пенсионный кризис» мифом. Тогда я сформулировал это так:
«Ресурсов достаточно, если они должным образом организованы и используются в полной мере. Это и политический выбор, и вопрос экономической организации. Хочет ли страна использовать свои ресурсы таким образом, чтобы люди могли прекратить работать в возрасте 60 или 65 лет и иметь достаточный доход, чтобы жить с разумным комфортом, или нет? Это можно сделать»
Всё зависит от двух факторов: во-первых, от того, создает ли экономика достаточно ресурсов и расширяется ли в достаточной степени, чтобы обслуживать своих пенсионеров, которые также могут занимать всё большую долю населения. И, во-вторых, учитывая ограниченность ресурсов, достойные пенсии могут быть обеспечены за счет сокращения других расходов бюджета на различные меры, такие как спасение банков; увеличение расходов на вооружение; увеличение субсидий частным корпорациям на инвестиции в ископаемое топливо; и снижение налогов для наиболее высокооплачиваемых работников и корпораций и т.д.
Это не выбор между хорошими пенсиями, хорошим медицинским обслуживанием или системой образования. Десять лет назад я показал, что всего лишь 1%-й устойчивый рост среднего реального ВВП на душу населения в крупнейших экономиках может обеспечить правительствам достаточный дополнительный доход, чтобы легко поддерживать текущие уровни пенсий и условия с запасом. И это было бы без изменения распределения государственных денег на оборону (которые теперь должны увеличиваться во всех экономиках ЕС как минимум до 2% ВВП в год) или борьбы с налоговыми убежищами и схемами уклонения от уплаты налогов, из-за которых компании и богатые люди скрывают от правительств до 10% доходов в год.
И я подчеркиваю: «устойчивое» увеличение реального роста ВВП. Каждые 8–10 лет в капиталистических экономиках происходят спады производства и инвестиций, которые существенно сказываются на государственных доходах и часто приводят к существенному спасению банков и многонациональных компаний за счет бюджета, что еще больше сокращает доходы для оплаты государственных услуг и пенсий. Плановая экономика, где производство не основано на прибыльности и не подвержено регулярным и повторяющимся кризисам, вскоре могла бы «позволить себе» достойные пенсии.
Вместо этого в 21 веке капиталистические экономики переживают замедление экономического роста и уже три спада с перспективой еще одного прямо сейчас. Всемирный банк только что опубликовал поистине шокирующий доклад о перспективах мировой экономики на оставшуюся часть этого десятилетия. Банк считает, что максимальные долгосрочные темпы роста в мире упадут до трехдесятилетнего минимума к 2030 году. Ожидается, что в период с 2022 по 2030 год средний потенциальный рост мирового ВВП снизится примерно на треть по сравнению с темпами, которые преобладали в первом десятилетии этого столетия, — до 2,2% в год. Для таких стран, как Франция, темпы роста будут значительно ниже 2% — на самом деле всего 1,2% в год.
Учитывая, что численность населения трудоспособного возраста во Франции, как и во многих других странах с развитой экономикой на Глобальном Севере, продолжит сокращаться до конца этого десятилетия, рост зависит от более высокой производительности за счет сокращения рабочего населения (если только правительства не заставят людей дольше оставаться на работе или работать сверхурочно). Но рост производительности замедляется почти до минимума, поскольку инвестиции в производительные отрасли экономики стагнируют. Таким образом, повышение производительности вряд ли компенсирует сокращение рабочего населения.
И нет никакого решения в приватизации пенсий. Корпоративные пенсионные схемы уже не в состоянии удовлетворить потребности работников. Во-первых, управляющие частными пенсионными фондами значительно снижают плату за управление пенсионными фондами.
Во-вторых, эти инвестиционные менеджеры не могут обеспечить достаточную отдачу от инвестиций в акции и облигации, в результате чего частные пенсионные фонды часто испытывают дефицит. А управляющие пенсионными фондами прибегают к рискованным инвестициям, чтобы попытаться увеличить доходность. Это может привести к кризисам и убыткам — примером служит крах пенсионных фондов Великобритании в рамках так называемых схем «инвестиций, основанных на обязательствах» в прошлом году, когда доходность облигаций резко возросла, что вынудило Банк Англии предоставить экстренный кредит в размере 65 млрд фунтов стерлингов.
И, в-третьих, большинство частных схем больше не являются «отложенной зарплатой», то есть пенсиями, основанными на вашей заработной плате при уходе в отставку, а на сумме взносов, которые вы делаете из своей заработной платы по мере выхода на пенсию, и поэтому полагаетесь на разумное инвестирование управляющих пенсионными фондами. Частные пенсионные схемы — это обман, и в любом случае у большинства рабочих нет возможности в них участвовать.
Французский вариант государственных пенсий заключается в повышении пенсионного возраста, чтобы людям приходилось работать дольше. И это включает в себя тех, кто выполняет тяжелую, физическую или умственную, стрессовую работу, которая не может продолжаться более нескольких десятилетий, если это возможно. Кто-то может сказать, что даже 64 года — это нормально, потому что во многих странах пенсионный возраст намного выше (сейчас в Великобритании 67 лет). Но большинство французов с этим не согласны. Для них пенсионный возраст был правом, за которое они с трудом боролись, наряду с улучшением социальных услуг, которые люди не хотят терять.
Как выразился один французский социолог:
«В течение 40 лет сменявшие друг друга правительства просили французский народ согласиться с «реформами», сокращающими социальные права. Это привело к ухудшению качества государственных услуг в области здравоохранения, образования, транспорта и так далее, одновременно снижая покупательную способность и ухудшая условия труда… Французы сыты по горло».