«Война начиналась в Испании»
В ряде статей о литературе про гражданскую войну в Испании постараемся проследить, как видоизменялось отношение к гражданской войне. А также посмотрим, что пишут сейчас, спустя 84 года после ее окончания, как трактуют те события, какие герои появляются на страницах книг.
Лина, юная подруга
и соратница героев,
мстящих за родную землю
до последней капли крови, -
сражена ты вражьей пулей -
но встают свободы зори.
Лоренсо Варела «Лина Одена»
«Сдавайся, девчонка! Отряд твой далек!
И спутники оба убиты…»
Но твердо она нажимает курок,
Стреляет в лицо бандитам.
Ты слышишь, товарищ, отчизна зовет
Во имя свободы народной!
Иди на врага, пробивайся вперед!
Пусть рвутся снаряды, пусть пуля поет, -
Испания будет свободной!
Елизавета Олонская « Песнь о Лине Одена»
«Культурная революция»
Испания в тридцатые годы была на пике культурного развития. Это было три поколения именитых поэтов 1898, 1927, 1931 годов. Это было небывалое развитие театра, пьесы которого ставились далее по всей Европе. Это и рождение целой плеяды выдающихся художников и музыкантов. Мадрид бурлил в те годы культурной жизнью, - что не произведение, то сенсация. Много молодых имен зажигалось на небосклоне искусства, а старшее поколение не отставало. Но все это было только с одной стороны, все это было элитарно.
Культура, которую они создавали, была далека от народа, а интеллигенты - от политики. Испания была отсталой страной, в том числе, в области культуры. Парадокс? Увы, нет.
Носителям этой рвущейся в высь культуры противостоял высокий уровень безграмотности, дикая и темная пустыня деревни, где соседствовали нищета, жилища в пещерах и воровство желудей с голодухи. В общем, большинству населения было не до просвещения. И такое положение устраивало правящий класс, а интеллигенты редко покидали "башню из слоновой кости".
Когда провозгласили республику в 1931 году, множество интеллигентов шагнуло в народ. Среди них был Федерико Гарсия Лорка, создавший в 1931 году передвижной студенческий театр, который колесил по деревням Испании, если удавалось выбить финансирование. Но, как правило, это все еще было редким исключением. Множество светлых умов отсиживались на ничейной земле в надежде, что их не зацепит, - подальше от невзгод и борьбы.
В 1934 году в Астурии произошло восстание горняков, которое утопили в крови. Эти события вынудили интеллигенцию выбрать ту или иную сторону. Все труднее стало сидеть на ничейной земле, ведь снаряды начали рваться рядом.
В 1935 году в Париже на Международном конгрессе писателей в защиту культуры создается «Альянс антифашистской интеллигенции». Альянс был немногочислен, но после выборов 1936 года на смену существующей власти пришла антифашистская правительственная коалиция и народные организации. Они планировали выстроить стройную концепцию культуры, которая нашла свое отражение в конкретных делах.
Концепция основывалась на самой высокой оценке человека, который стал целью усилий и забот. Альянс развернул бурную деятельность, встал на позиции "Народного фронта" и стал центром притяжения для республиканских деятелей искусства и культуры. Задача была не только в том, чтобы построить новый, более справедливый мир, где мерой всему станет новый человек, но и предоставить каждому, исходя из наличных средств и обстоятельств, возможность развития личности, его энергии и творческой свободы.
Для осуществления намеченной задачи республика обладала весьма деятельной интеллигенцией. Эти люди, движимые энтузиазмом душевного порыва, встали на защиту народного дела. Когда 18 июля 1936 года вспыхнул мятеж Франко, народ встал на защиту выборного правительства, и началась народно-революционная война. Альянс действовал повсюду: в казармах, госпиталях, на фронте, в окопах. Бок о бок с солдатами сражались такие испанские поэты, как: Мигель Эрнандес, Антонио Апарисио, Антонио Санчес Барбудо, Педро Гарфиас.
«Мы, молодые писатели, поэты, драматурги, артисты и художники Испанской республики, - знаем свое место в борьбе против фашизма. Оно - на трибуне митинга рядом с политическим агитатором; оно - на линии фронта, на подмостках народного театра; оно - в окопах, бок о бок с самоотверженными бойцами народной армии. Там мое место, там место каждого испанца, не на словах, а на деле стремящегося видеть свою родину и весь мир свободными от фашизма» . Мигель Эрнандес
Испания имела большой процент неграмотного населения (большинство - крестьяне), со всеобщим образованием были значительные проблемы (например, половина женщин страны вовсе не умела читать). А республике требовались специалисты, грамотные командиры. Та борьба, на которую встал народ, требовала всестороннего овладения грамотой и знаниями.
Созданная «Культурная милиция» уделяла много внимания обучению призывников, классы открывались повсюду. Солдаты на передовой вырывали нишу, устанавливали подобие книжного шкафа , рядом вывешивалась газета, напечатанная в походной типографии, в ней - стихи, лозунги, мотивы борьбы. В таких классах получили образование множество солдат. Даже в самые сложные времена школы не прекращали своей деятельности.
Создавались библиотеки для населения, в которых можно было бесплатно брать книги, были организованы курсы для взрослых, желающих получить образование. Все это привело к значительному повышению культурного уровня в республике. В Мадриде и других городах открылись школы и университеты. Все это было направлено на то, чтобы поднять культурный уровень народа, чтобы люди понимали, за что они сражаются и что они защищают. Интеллигенты , которые встали на защиту народа и его культуры, понимали, что культура не может быть элитарной, что она должна быть доступна каждому человеку, что она должна быть орудием борьбы за свободу и равенство.
Не сердце твое
и не разум - нет,
слепили крылья тебе, поэт.
Подарили тебе их не боги,
не ковал тебе их Гефест хромоногий.
Люди простые
руками рабочими
крылья к предплечьям твоим приторочили,
и в оперенье любви и мечты
в небо поэзии ринулся ты.
Леон Фелипе «Поэт»
Большую роль в культурной революции сыграли газеты. Газеты создавались практически везде, каждый профсоюз имел свою газету, газеты были как в дивизиях, так и в сражающихся на передовой ротах. Масштаб этих изданий был весьма велик: около пятисот наименований.
Именно в этот период большое распространение получает художественный жанр коротких произведений и поэзия. Поэзия на фронте пользовалась большим авторитетом. Энрике Листер в книге «Наша война» метко подмечал:
«Я на своем личном опыте убедился, что иногда стихотворение может тронуть солдатское сердце больше, чем десять длинных речей».
Самым распространённой формой поэтического выражения являлся «Романсеро». Данный жанр хорошо воспринимался публикой и выражал национальное самосознание. «Романсеро» мог говорить о разных вещах: политике, героизме солдат, любви и ненависти, призывать повысить дисциплину и беречь вооружение.
Были написаны тысячи поэтических произведений. Появлялось множество поэтов-самоучек, которые направляли свои произведения в газеты. Стихи эти были без притязаний, но, как правило, передавали личность автора и личный опыт.
Партизанская серранилья
По холмам и по предгорьям
молодёжь уходит в бой
против гнета, против горя,
что фашизм несет с собой.
Выше, мимо гнезд орлиных,
мимо пропастей без дна:
сеговийская долина
им уж больше не видна.
Все внизу - и лес сосновый,
и альпийские луга,
и восходит месяц новый
над тропинкой в тыл врага.
Ночь ползут они по скалам,
мрак и холод, как в гробу.
Утром солнце приласкало
щек небритых худобу.
День встречает их сурово,
пулеметную стрельбой,
и за мир родного крова
молодежь вступает в бой.
Неизвестный боец
Главная заслуга газет в том, что тысячи солдат получили возможность публиковать свои материалы, таким образом, они поддерживали свою боевую активность через самовыражение и приобщение к идеям общей борьбы, поднимали моральный дух авторитетом печатного слова.
В самом большом театре Мадрида идет «Овечий источник» Лопе де Веги. Когда крестьяне на сцене поднимают восстание, зрители встают и поют «Интернационал». Илья Эренбург «Испанские репортажи 1931-1939».
В годы войны не прекратил развитие и испанский театр. После 1937 года все театральные здания были реквизированы, все сборы шли в банк Испании, а затем распределялись между театрами. Театр перешел под управление рабочего совета, актеры получали фиксированную заработную плату. Все силы испанского тетра были брошены на помощь борющейся республике, театр превратился в орудие воспитания масс. На театральное творчество оказывал влияние «Альянс антифашисткой интеллигенции».
Именно альянс создал секцию «Новая сцена», ареной для которого стал классический Испанский театр. Основной репертуар включал в себя классические произведения испанской сцены и русская классика: Чехов, Вишневский. На фронте получили распространения короткие пьесы на злободневные темы, выступления длились от пятнадцати до тридцати минут, зачастую выступали среди зрителей, если позволяла обстановка, сценой служил кузов грузовика. Большую роль такие передвижные театры сыграли при обороне Мадрида.
В задачу таких коротких пьес входило: показать цели борьбы, рассказать о враге, героизме солдат и о важности продолжения борьбы. Все требовало от драматурга мастерства, чтобы художественными средствами показать ясные образы в сжатом формате, в нескольких сценах.
Одним из таких драматургов был Сесар Арконада, который написал пьесу «Взятие Мадрида». Автор в двух сценах или актах рассказывает о фарсе фашистов. Франко стремится во что бы то ни стало взять Мадрид, дата была выбрана специальная - «7 ноября», - день великого октября, но фашисты натолкнулись на яростное сопротивление. По радио фашисты выставляли себя «спасителями Испании», а на деле только грабили и убивали, сбрасывая на детей Мадрида немецкие бомбы, не переставая бахвалиться тем, какие мощные бомбы у них и слабые - у красных. Весь звериный оскал фашизма автор мастерски умещает в маленькой по объему пьесе, при этом призывая продолжать борьбу, ведь пока народ борется, - Испания живет.
Рафаэль Дьесте в пьесе «На рассвете» показывает прогнивший мир аристократии в лице главного действующего лица Маркиза. Такие Маркизы были по всей Испании: веками собиравшие богатства не только материальные, но и духовные. Они старые, дряхлые, не понимающие жизнь, но скрывающие от народа богатства. Маркиз в пьесе идет на сговор с реакцией, готовый предоставить свой замок мятежникам, чтобы те защитили его погибающий мир. Еще одним действующим лицом становится республиканский офицер-предатель, симпатизирующий фашистам, готовый заманить отряд в ловушку. Но народ не проведешь: замыслы заговорщиков раскрываются, все идет не по плану, и народ громит заговорщиков, берет их в плен. Пьеса была написана в 1938 году, когда уже зрел заговор военных, готовых сдать все фашистам, правительство отстранялось от разгрома заговорщиков. И здесь автор призывает народ не терять бдительности и брать инициативу в свои руки.
Еще одним важнейшим направлением искусства стало кино. Здесь у республики были скромные достижения: в основном это воспитательные или документальные фильмы. Но все это компенсировалось советской классикой кинематографа тех лет - «Чапаев», «Мы из Кронштадта», - фильмами, которые пользовались большой популярностью в народе.
Возле кино очередь. Республиканские солдаты… они приехали из Валенсии и завтра выступят на фронт. На экране умирает Чапаев, и люди кричат «!UPH!»
«Чапаев». Когда белые убивают часовых, бойцы - крестьяне Арагона - не могут вытерпеть. Они будят часовых: - Товарищи, проснитесь!
Потом отряд принимает резолюцию: «Усилить бдительность». Ночью никто не спит: караулят. (Эренбург «Испанские репортажи 1931 - 1939»).
4 июля 1937 года в Испании, в городе Валенсия, начал работу «Второй международный конгресс писателей в защиту культуры». После его перенесли в Мадрид, где почти у линии фронта писатели читали речи, многие шли в окопы, читали стихи бойцам, - защитникам Мадрида. На конгрессе собрались наиболее известные всему миру писатели, которые одним своим присутствием сообщали всему миру поддержку Испанской республике и той борьбе, которую она вела.
Инициатива проведения конгресса принадлежала «Альянсу антифашисткой интеллигенции», получившему полную поддержку со стороны «Международного комитета борьбы против войны и фашизма». Конгресс также имел большое политическое значение: открытие такого конгресса в Испании и перенесение его в Мадрид, - город-герой, который отразил не одну атаку и подвергался постоянным налетам авиации фашистов. Все это говорило о том, что духовные, интеллектуальные, творческие, гуманистические силы без всяких оговорок заявляют всему миру, что полностью поддерживают борьбу Испанской Республики и осуждают франкистскую авантюру. Закончил свою деятельность конгресс в Париже.
Бурная деятельность испанской интеллигенции служила связью между различными слоями общества, обеспечивала поддержку извне, защищала испанскую культуру, спасала ценные ее произведения, отбивала атаки франкистской пропаганды, которая обвиняла республику в уничтожении произведений искусства, плодя самые невероятные слухи.
Культурная революция в Испании не только повысила культурный уровень населения, но и привлекла интеллигенцию к борьбе за свою страну. Она стали частью народа и почувствовала себя ответственной за его будущее. Это единение интеллигенции и простого народа стало одной из причин того, что республиканцы смогли держаться так долго в борьбе против франкистов.
Опыт, который был получен в республике, оказался очень важным для всего мира. Испанские интеллигенты показали, что культура не может быть оторвана от политики, что она должна быть орудием борьбы за свободу и равенство, она должна быть доступна каждому человеку. Альянс стал центром притяжения для всех, кто считал, что культура не может быть элитарной.
После победы фашистов культурные деятели стали одной из главных мишеней для них. Фашисты уничтожали все, что связано с республикой. Многие известные художники, писатели, поэты были убиты или вынуждены были бежать за границу. Антонио Мачадо - видный поэт Испании, символ духовного сопротивления, перейдя французскую границу, умер через несколько дней в городке Кольюр. Закончит свою жизнь в тюрьме, видный поэт Испании, - Мигель Эрнандес, - он был на войне с первых дней, поставил свое творчество на службу народа, был комиссаром. До последних дней писал стихи, в одном из последних писем жене проявится небывалая сила духа: «Эти барчуки никогда не простят мне, что я открыто и гордо отдал свой большой или малый талант, большую или меньшую часть моего сердца на службу своему народу. Они предпочли бы видеть меня предателем. Но этого они на добились и никогда не добьются. Мой сын унаследует от отца не деньги, а честь». Рафаэль Альберти - глава «Альянса антифашисткой интеллигенции», - после победы франкистов поклялся, что вернется в Испанию только после смерти Франко. Испания потеряла своих лучших людей, творцов и мыслителей, на десятилетия ушла в варварство и средневековое мракобесие. Однако идеи свободы и равенства продолжали жить в сердцах многих испанцев.
«Победила Испания, а поражение понесла только анти-Испания».
1 апреля 1939 года Франко торжественно объявил о победе в гражданской войне. После поражения республики началось время террора, преследованию подвергались все лица, которые поддерживали демократическое движение, начиная с 1 октября 1934 года. Масштаб репрессий был огромен, фалангисты старались если не уничтожить физически своих прямых политических оппонентов и лиц, которые, по мнению фашистов, не могут достичь «единения во франкизме», то хотя бы подвергнуть их строгой тюремной изоляции. Здесь Франко помог богатый опыт Германии и Италии по борьбе с рабочим движением.
Из года в год Франко в своих речах будет формулировать один тезис: «Победила Испания, а поражение понесла анти-Испания». Франко, если говорить честно, был не первым, кто придерживался понятия «двух Испаний». До Франко полно мыслителей, политиков, философов и других проходимцев с большой дороги, кто в термин «анти-Испании» добавлял свое содержание. «Анти-Испания» - это идеи религиозной реформации, антиклерикализма, позитивизма, дарвинизма, либерализма, республиканизма и сюда же добавился марксизм, коммунизм.
Франко начал свое строительство «Новой Испании», которая, как он надеялся, простоит века. Фундаментом для нее стало сознательное политическое разделение нации, обострение ненависти, враждебность. В идеологическом поле идет атака традиционализма, - «испанского духа», - особого вида материи внеклассового и внеисторического, который присущ испанскому характеру, не терпящему никакой другой власти, кроме власти от бога. Поэтому в Испании может существовать только тот социальный порядок, который не покушается на традицию, на истинные принципы бытия, а все революционноеЮ что традиции нарушает, обречено на провал. «Испанский дух» презирает материальные ценности, он аскетичен от природы и обладает духовным рвением, - причем воинствующим рвением.
Идеи традиционализма - это восстановление величия Испании, которую называли «Евангелистом полмира, светочем Тринедатского собора, мечом Рима, молотом еретиков». Идеалом становится полное отождествление нации, церкви и государства. Традиционалисты с упоением смотрят на разгром республиканцев, на их уничтожение, - это изгнание ереси мечем святой инквизиции, очищения можно добиться только через пытки. Позорное словосочетание «Гражданская война» уходит из обихода, заменяясь «Крестовым походом» святой католической церкви против ереси. Нужно ли говорить, что церковь всесторонне поддерживала действия фалангистов. В годы войны храмы - это казармы, склады с оружием, центры заговоров (но, помните! - если священника и расстреляли республиканцы, то только из-за нетерпимости красных к вере). Да, были священники, которые поддержали республику, но это все отдельные личности, а не целая организация с её пропагандистским аппаратом.
«Да будут благословенны пушки, если в пробитых ими брешах расцветает Евангелие!».
Фалангисты вполне официально именовали свою диктатуру воплощением социальной доктрины католицизма. Сразу после войны начинает действовать организация «Божье дело», задачей которой было объединение церкви и государства, объединение светской и духовной власти.
Испанская культурная традиция была прервана: то, что было когда-то великой литературой, было разбито на мелкие осколки, рассеянные по миру. «Наша нация сложилась на основе религиозного принципа, извергнув неприемлемые элементы - евреев и морисков, - не обращая при этом внимания на экономический расчет. Поэтому нужно, не колеблясь, и сейчас отвергать тех, кто не хочет ассимилироваться в обществе, основанном на единой ортодоксальной традиции», - это слова принадлежат писателю Кальве Серер, также объявившему, что изоляция Испании благотворно и очищающее подействует на нацию («спасет нас от заразы, идущей из идеологически больной Европы»).
Уничтожалось все, что олицетворяло республику: конституция, правительство, всеобщее избирательное право, все партии были запрещены, запрещены были и профсоюзы, - все, что Республика сделала в области культуры, права и политики, было разрушено.
Росткам молодых писателей, которые формировались в период диктатуры, пришлось заново учиться. Литература была мертва, книг выходило мало, да и то только тех авторов, репутация которых была чиста и не запятнана сочувствием к «красной» заразе. Основное содержание литературы периода сороковых: богословские стихи и около бульварные романы. Молодым людям приходилось уповать на философию и от философии идти к жизни.
Но по какому пути пойти, когда культура громится клерикалами? Запрещается все, что не вписывается в концепцию «испанского духа», все, что пропитано ядом либерализма. Классика - великое наследие испанской культуры, то, что невозможно вычеркнуть, стараются исказить. Все здравое, что было в испанской культуре, закрывается под замок. У молодёжи полно классиков, но нет современников, у которых можно спросить совета. В философском плане тоже пробел: запрещено все от Маркса до Канта, а потому верным спутником становится испанский экзистенциализм и философские труды Ортеги-и-Гасета и Унамуно.
В философии Ортеги на первый план выводилось положение об «Одиночестве», как главной реальности человеческого бытия. Человек, согласно Ортеге, живет среди объективного мира, однако подлинная жизнь каждого - это одиночество:
«Все виды воздействия мира на человека являются отчуждением. Отчуждение оглушает, ослепляет, заставляя его действовать механически, в каком-то безумном сомнамбулизме.»
Но у человека есть чудесная возможность: уйти в себя. Только внутренняя жизнь, протекающая в одиночестве, - это подлинная жизнь, а все остальное, попытки вырваться из одиночества, социальные отношения - это «псевдо жизнь». Одиночество Ортеги - это было одиночество интеллигента, чуждое народными массами, которые прозябали в нищете и нужде, не понимая высокого полета его философской мысли, которая мало чем отличалась от проповеди священника.
Еще одно сильное влияние на молодую поросль интеллигенции оказало наследие Унамуно, которого клерикалы называли основным бедствием Испании, ведь именно за ним потянулась вся плеяда посягателей на скрепы. Именно Унамуно принадлежала выражение, кинутое в лицо фашистам:
«Вы победите, потому что обладаете грубой силой. Но вы не убедите».
Наследие Унамуно было разносторонним, но молодые интеллигенты восприняли только часть этого наследия - экзистенциальную концепцию:
«Жизнь есть трагедия, и эта трагедия - постоянная борьба без победы и без надежды на победу».
Именно на базе экзистенциализма Уномуно и Ортеги в сороковые появляется жанр «Тремендисто» («страшный, ужасный» - с исп.). Жанр весьма характерен для литературы сороковых, где писатели выражали свое недовольство существующей реальностью. Для тремендистов было свойственно не отражать жизнь во всех ее проявлениях, а, наоборот, выбирать наиболее болезненные, горькие моменты жизни Испании. Человек в романе беспомощен и пассивен, его бросает по жизни неведомая сила. Сам же он не понимает, - что и почему с ним происходит. В книгах героя обволакивает атмосфера отчаяния, страха, ненависти и одиночества. Все социальные взаимосвязи перенесены вовнутрь человека и там рассматриваются, мир вокруг показывается как бы через судьбу этого человека.
Человек представляется как полый сосуд, который жизнь наполняет ненавистью, отчаяньем, болью, злобой и грубым протестом. Делая героя функцией, где жизнь раскрывается через него, человек лишен индивидуальности, лишен характера, хоть этого и не видно на первый взгляд. Герой всегда оказывается хрупким и бессильным сохранить вложенное в него добро. И здесь главное не развращение обществом героя…главная мысль тремендиского романа - воспитание ненависти. И эта ненависть всегда соединена с отчаяньем, с осознанием бессмысленности своего вызова и бунта. С самого начала о бунте говорится так, что становится понятно, - речь пойдет о поражении.
Начало этого жанра положил Камило Хосе Села романом «Семья Паскуаля Дуарте». Села в романе описывает жестокость общества, несправедливость вокруг. Рассказ ведется через исповедь главного героя, который сидит в тюрьме за тяжкие преступления и ждет казни. Села, как художник, видит, что общество делает с человеком, именно общество в романе - главный преступник, который наполняет «сосуд» человека всеми пороками. Роман построен на философии экзистенциалистов о жизни, как о бесконечном и бессмысленном мучении, выход из которого лишь смерть.
Испанская глубинка предстает перед нами бесплодной пустыней: темнота и средневековое убожество, диктат церкви. Роман прозвучал как отрицание официальной идеологии, бунт героя направлен в конечном счете против социальных обстоятельств, господствующих в обществе. Этот бунт почувствовали как читатели, так и цензоры. Роман долго не издавался, Пио Бароху, которого Села попросил написать предисловие, после прочтения рукописи вернул ее со словами: «Печать такого романа - это билет в тюрьму». С большими усилиями роман был напечатан, после выхода был конфискован, но часть все же была продана.
Роман «Улей», написанный Селой в 1943 году, был напечатан только в1951 году в Аргентине. Сам роман - это мозаика судеб большого количества персонажей, затянутых в Мадрид, многие персонажи появляются на доли секунды, на одну фразу. У романа нет главного героя, во всяком случае, его не видно. Здесь так же рисуется идеи экзистенциализма о бессмысленности бытия и жизни. Но при этом художник весьма пристально присматривается к тем, кого общество призирает, кто покинут. Села не произносит ни слова осуждения, но сам роман звучит как свидетельские показания главного героя, - города Мадрида, - который рассказывает про бесчеловечное общество.
В 1944 году выходит роман молодой писательницы Кармен Лафорет - «Ничто». Сам автор так высказывался о смысле романа:
«Ничто» - это, можно сказать, вопрос… живой, страстный. Андрея ищет правду в убеждениях, чистоту в жизни, высокий идеал, который придал бы смысл существованию. Андрея проходит через рассказ с открытыми глазами и без злобы. И когда она уходит из рассказа, в руках у нее «Ничто», она ничего не нашла. И она - я это хотела выразить - не отчаялась».
Автор в романе представляет нам жизнь… как бесконечный круг взаимных мучений. Все вокруг бренность, все меркнет и разрушается, - и у этого круговорота нет конца, пока не придет смерть и не остановит этот бег, вырвав тебя из повседневного «ада». Данный мотив легко считывается, но эта философия не заслоняет реальный мир, реальную голодную Барселону. Также мы видим реальное положение женщины при господстве традиционных ценностей и диктате церкви, - это замужество или монастырь.
Романы Селы и Лафорет интересны не как подтверждение философской доктрины. Именно эти романы признали, что спустя несколько лет после победы «крестового похода» и спасения Испании, жизнь стала тяжелой ношей рядовому испанцу. Этому испанцу было все равно на официальную демагогию с ее фальшивостью, мистическим энтузиазмом. Произведения показывали, насколько формальную роль играет в жизни человека религия. Но нужно понимать, что такие зашифровки мыслей о действительности художником не могли вылиться на бумагу в открытой форме, любое отрицание установившегося в Испании порядка могло быть высказано только в туманной форме.
После триумфального появления «Семьи Поскуаль Дуарте», «Улья» и «Ничто», как грибы после дождя, стали появляться романы этого жанра. Мир в них предстает полным жестокости, насилия, угрожающей на каждом шагу смерти, а герой отвечает миру ненавистью, неприятием, непониманием и примитивным бунтом. Писателей побуждало писать недовольство существующим порядком вещей, занимая критическую позицию к послевоенному обществу, но, как правило, они не могли ничего предложить, не понимали что с этим миром делать, куда идти. Ведь для того, чтобы бороться с цензурой или игнорировать ее, писатель должен обладать ясным и четким пониманием происходящего в стране.
Обладать своей концепцией настоящего и будущего, а также того, что он сам может противопоставить господствующей идеологии. Без этого писатели могли только чувствовать, выражать недовольство, страх и ужас. Их взгляд не мог охватить все общество в целом, не мог показать динамику социальных отношений. В романах все это стоит на месте, не развивается и оттеснено на второй план. Бытовая обстановка не противоречит разворачивающемуся в узком пространстве внутреннему миру человека.
Протагонистами романов, подлинными героями были не люди, а чувства: угрызение совести, тоска, страх, ненависть. Это и обусловило как популярность жанра, так и его клиширование, далее - вырождение с уходом актуальности. Книг в духе Селы и Лафорет, где «страшное» выставлялось, как состояние общества, как первопричина ужаса и отчаяния, было немного, а стало появляться больше литературы, где с большим или меньшим талантом ощущение заброшенности, одиночества, ужаса объясняется неким проклятием над родом человеческим. Жизненные ситуации, которые должны подвести героя к пониманию жизни, как страшного, бессмысленного «ничто», становятся условностями, гротеском, отделяясь от действительности.
Писателей данного направления встретила в штыки официальная критика, создавая парадоксальные ситуации: с одной стороны, романам присуждали премии, но при этом в прессе они подвергались нападкам за пессимизм, жестокость, порнографию и еще за кучу прегрешений. Церковь неоднократно пыталась запретить печатать их книги. А финалом стал сатирический рассказ Камило Хосе Селы «Соило Сантисо писатель-тремендист», в котором высмеивается общественно-литературная ситуация того времени.
«Тремендизм» очень сильно повлиял на писателей сороковых - начала пятидесятых годов. А первые романы Селы и Лафорет считаются классикой испанской литературы.
Но к началу пятидесятых обстановка внутри страны стала потихоньку меняться. Годы лишений озлобили «средний класс», а после падения режимов Гитлера и Муссолини фашистская романтика перестала привлекать обывателя, многие задумались о прочности режима Франко.
[продолжение следует]
Автор: Иван МистратовВремя написания: Апрель 2023