Древняя Спарта и коммунизм. Чему нас учит Ликург?

Древняя Спарта и коммунизм. Чему нас учит Ликург?, image #1

Начиная с тех, кого можно назвать первыми историками (а несомненно ещё и раньше), вроде Геродота и Фукидида, и заканчивая сегодняшними днями, Спарта (в умах) всегда имела особое место среди древнегреческого мира. Мифы и легенды были различны.

Начиная от образчика идеального государства, баланса тирании и демократии, заканчивая «отсталым», «депрессивным» и «неэффективным» образованием, которое если и побеждает, то исключительно на персидские доллары дарики и вопреки, а как до сих пор живо (и выживало тогда), так и вовсе загадка. Как можно понимать, данный идеалистический взгляд существовал в историографии достаточно долго, а в западном историческом сообществе вплоть до Карла Мюллера, впервые в XIX веке усомнившегося в самом существовании Ликурга, полу-легендарного спартанского царя-реформатора, якобы подарившего посредством законов (а лучше сказать «ретр») Спарте то самое «общество равных», общность жён, казарменное воспитание и совместные пьянки-сесситии, чем (а также многим другим) Древняя Спарта и знаменита. Да и сегодня, признаться, хоть наука давно, и не раз, сказала своё веское слово (конечно, до сих пор в оборот пускаются и новые источники), часто можно услышать отголоски той многовековой полемики, разыгрываемой вокруг феномена Древней Спарты, могущества её армии, независимости экономики и по-военному демократичного общества. Отбирать зёрна от плевел я, однако, не буду, приведя лишь свод источников и научных трудов, где вы и сами можете ознакомится со всем интересующим, что рекомендую сделать, ибо это в разы познавательней прочтения статейной выжимки и подобных кратких содержаний. Ссылки на труды, как обычно, в конце.

Цель же этой статьи: поиск источника вдохновения для обустройства общества будущего, общества коммунистического.

Метод следующий. Возьмём ретры, что дельфийская Пифия изрекла Ликургу, и что стало теми истинами, на основании которых он якобы преобразовал общество Лакедемонского царства, больше известного, как Спарта. То есть возьмём нарративный источник. Следом попробуем в этом странном и непонятном тексте найти интересные, полезные смыслы, сопоставив с чем-то близким к реальности и возможным для реализации. И хотя коммунистическое общество несоразмерно демократичней аристократической Спарты, и вернее было бы искать вдохновения в других местах Древней Греции (например, Афины VI-IV веков до н. э.), тем не менее, благодаря научному методу, диалектическому материализму, нам, я уверен, удастся отчистить представленный ниже спартанский уклад в пересказе Плутарха от лишней шелухи. И попытаться экстраполировать те блага, что общество Спарты давало немногим избранным, сословию спартиатов, на коммунистическое общество с подобными же благами, но для всех людей без остатка. Более того, попытаемся извлечь и некие уроки для нашего будущего, которые сможем почерпнуть из сравнительной биографии Ликурга.

Итак, приступим.

Можно только гадать, о чём томным дельфийским вечером толковали Пифия и Ликург, пока первая излагала спартанцу его будущую государственную программу…
Можно только гадать, о чём томным дельфийским вечером толковали Пифия и Ликург, пока первая излагала спартанцу его будущую государственную программу…

Но «В начале было Слово...»… - в смысле, обратимся к Марксу. И на сегодня нашим «Марксом» побудет Плутарх и его «Сравнительные жизнеописания», написанные в I-II веках н. э.:

Из многочисленных нововведений Ликурга первым и самым главным был Совет старейшин. В соединении с горячечной и воспаленной, по слову Платона, царской властью, обладая равным с нею правом голоса при решении важнейших дел, этот Совет стал залогом благополучия и благоразумия. Государство, которое носилось из стороны в сторону, склоняясь то к тирании, когда победу одерживали цари, то к полной демократии, когда верх брала толпа, положив посредине, точно балласт в трюме судна, власть старейшин, обрело равновесие, устойчивость и порядок: двадцать восемь старейшин теперь постоянно поддерживали царей, оказывая сопротивление демократии, но в то же время помогали народу хранить отечество от тирании.

Для начала, пожалуй, стоит сказать пару слов о древнегреческой демократии и отметить, почему ей было необходимо «сопротивляться», по мнению Ликурга. Как образчик, афинскую демократию вполне можно назвать тотальной, прямой демократией (или, говоря человеческим языком, диктатурой рабовладельческого класса), когда все свободные граждане в более-менее равной мере участвуют в жизни государства/общества, ровно как и зависят от этого общества, подчиняются ему и в жизни, и на войне. Следовательно, если собравшиеся на агоре добрые соседи решат, что гражданину Степану просто необходимо утопиться в ближайшей луже, то гражданин Степан, отдав под козырёк, пойдёт и утопится, более того, с полным осознанием своих величайших согрешений перед демосом. А что ещё эти граждане решат? По недомыслию трижды пропустят во власть тирана Писистрата? Или подвергнут остракизму (с последующим изгнанием) ценного кадра Фемистокла, из-за чего тот, со своими опасными секретными сведениями, отбудет служить персидскому царю?

Так и получается, что демократия - это хорошо, и все греки её по-своему любят, но любить нужно в меру. Затем и контролировать позывы демоса в излишней «кратии» необходимо, как постановил Ликург.

Мнение автора о демократии может не совпадать с мнением Ликурга о демократии.

Афинская демократия – это вам не шутки. Не справляешься с должностью хлебного цензора по обязаловке – отговорками не отделаешься!
Афинская демократия – это вам не шутки. Не справляешься с должностью хлебного цензора по обязаловке – отговорками не отделаешься!

Но вернёмся к тексту первой «реформы» Ликурга. Речь тут несомненно идёт о герусии, совете старейшин, - законодательном, исполнительном и судебном органе Древней Спарты, избираемом из наиболее старых (60+) и знатных спартиатов. Вдохновляться этим пережитком первобытнообщинного строя мы не будем, так что - пойдём дальше.

...И верно, отказавшись от чрезмерной власти, спартанские цари вместе с тем избавились и от ненависти, и от зависти; им не пришлось испытать того, что мессенцы и аргивяне учинили со своими правителями, не пожелавшими поступиться ничем в пользу народа. Это делает особенно очевидными мудрость и прозорливость Ликурга для всякого, кто бы ни вспомнил о мессенцах и аргивянах, родичах и соседях спартанцев, – о раздорах между народами и царями, о скверном управлении. Поначалу они пользовались всеми теми же преимуществами, что и спартанцы, а земли им, кажется, досталось даже и побольше, но благоденствовали они недолго: бесчинства царей, а равно и своеволие народа привели в расстройство установившийся порядок вещей. Их пример показывает, что поистине счастливым даром богов был для спартанцев тот, кто так стройно сочетал и уравновесил различные силы в государстве.

И хоть сама герусия нам для коммунистического будущего не нужна, но вот тут прозорливый Плутарх, отдавая хвалу Ликургу, зрит в корень. Сдерживать, поправлять и направлять государственную верхушку нужно, эту ошибку СССР не исправил и не пережил. Как и в позднем, послесталинском СССР постепенное засилье всё стареющих партийных деятелей отягощало не только вялая сменяемость кадров, но и практически полная узурпация власти небольшой группкой начальничков, в порыве безнаказанности порой стремящиеся восполнить больше свои потребности, нежели следовать интересам народа. Так и в Древней Спарте наиболее старые и знатные из спартиатов, отринув глас прочих свободных граждан (заключённого в народном собрании) исполняли лишь ту политику, что казалось им верной, хотя таковой могла вовсе не являться. Лишь постоянное, активное движение снизу способно питать и смазывать механизм государственности, направляя его в верном направлении.

Нужны нам для того подлинно народные органы, а не аристократические образования, учредительные собрания, парламенты и прочие «герусии». Нужны нам Советы, с куда более прогрессивной спиралью законодательной и исполнительной власти, не ограничивающие членство людей по принадлежности к тому или иному сословию, классу, народу, наличию достатка и пр. Народная власть, из народа происходящая, питаемая им и диктующая государственному аппарату свою непреклонную волю или даже являющаяся неотъемлемой частью этого аппарата. При этом не являясь демократией для избранной группы свободных граждан, как это было в Древних Афинах или не менее древней Спарте, а являясь подлинной демократией для всех без остатка. Это нам, человечеству, нужно. Оставим.

Второе и самое смелое из преобразований Ликурга – передел земли. Поскольку господствовало страшное неравенство, толпы неимущих и нуждающихся обременяли город, а все богатства перешли в руки немногих, Ликург, дабы изгнать наглость, зависть, злобу, роскошь и еще более старые, еще более грозные недуги государства – богатство и бедность, уговорил спартанцев объединить все земли, а затем поделить их заново и впредь хранить имущественное равенство, превосходства же искать в доблести, ибо нет меж людьми иного различия, иного первенства, нежели то, что устанавливается порицанием постыдному и похвалою прекрасному... «вся Лакония кажется мне собственностью многих братьев, которые только что ее поделили»...

Ну, тут сказал - как отрезал. Ликург – наш кандидат! Однако с диалектическим материализмом был не знаком, оттого вывод «отнять – и поделить!» привел Спарту в ~IV веке к точно такой же картине, да уже не нашлось на лакедемонской земле второго такого Ликурга, так и занесли Спарту пески времени. Мы же, наблюдая современную картину схожую и ликурговым временам, знаем, что лозунг требует изменения. «Отнять – и обобществить!» - так только и возможно для нашего коммунистического будущего, ибо наше настоящее во многих аспектах (в частности, производственных) приобрело общественный характер, а следовательно и средства производства (коими является и земля в т. ч., которую Ликург отнял у прочих спартанцев) могут принадлежать, в конечном итоге, только обществу целиком, а не отдельным его представителям.

Процесс отъёма земли был не простым с незапамятных времён
Процесс отъёма земли был не простым с незапамятных времён

Далее Плутарх нам сообщает о том, как Ликург, добивая окончательно всякое неравенство, вывел из оборота золотую и серебренную монеты («Сравнительные жизнеописания», Ликург и Нума, 10), отчего и товары из зарубежных рынков более не приходили, а «лишние» ремёсла пришли в упадок, замещаясь первоклассным производством товаров первой необходимости. Однако, сличая прочие источники, сегодня нам известно, что данное явление формирования автаркии и замыкания рынка Спарты на самом себе связано, в первую очередь, с окончанием первых Миссенских войн в VIII-VII веках до н. э. и завоеванием Миссении с крайне (для балканской Греции) плодородными землями. А, следовательно, имея возможность прокормить всё своё население, и не имея больше необходимости в импорте продовольственных товаров, все отрасли экономики Древней Спарты, ориентированные на внешний рынок, постепенно пришли в негодность, отмерев полностью к ~VI веку до н. э. за ненадобностью. Что же до вывода из оборота драгоценной монеты, то вещь хорошая, хотя, вероятно, и золотые, и серебряные, и (преимущественно) медные монеты в Спарте были в обороте представлены, пусть и не столь широком, как в прочей Греции. Денежный оборот в коммунистическом будущем обязан отмереть, хотя и может временно выступать «поддерживающим» социалистическую экономику фактором. Ликург думал в верном направлении. Нет рынков, нет меновой стоимости, нет соблазнов к спекуляции и обогащению.

Чтобы нанести роскоши и страсти к богатству еще более решительный удар, Ликург провел третье и самое прекрасное преобразование – учредил общие трапезы: граждане собирались вместе и все ели одни и те же кушанья, нарочито установленные для этих трапез; они больше не проводили время у себя по домам, валяясь на мягких покрывалах у богато убранных столов, жирея благодаря заботам поваров и мастеровых, точно прожорливые скоты, которых откармливают в темноте, и растлевая не только нрав свой, но и тело, предающееся всевозможным наслаждениям и излишествам, приобретающее потребность в долгом сне, горячих купаниях, полном покое – словно в некоем ежедневном лечении. Это, конечно, чрезвычайно важно, но еще важнее, что благодаря совместному питанию и его простоте богатство, как говорит Феофраст, перестало быть завидным, перестало быть богатством. Невозможно было ни воспользоваться роскошным убранством, ни насладиться им, ни даже выставить его на показ и хотя бы потешить свое тщеславие, коль скоро богач ходил к одной трапезе с бедняком. Таким образом из всех городов под солнцем в одной лишь Спарте оправдалась ходячая истина, что бог Богатства слеп и лежит не подымаясь, точно изображение на картине, неодушевленное и неподвижное. Нельзя было и явиться на общий обед, предварительно насытившись дома: все зорко следили друг за другом и, если обнаруживали человека, который не ест и не пьет с остальными, порицали его, называя разнузданным и изнеженным... Одним словом, он приучал сограждан к тому, чтобы они и не хотели и не умели жить врозь, но, подобно пчелам, находились в нерасторжимой связи с обществом...

Обобществление быта вплоть до совместных ужинов – это также идея здравая! Хотя как реализовать подобное сегодня в нашем Новом Дивном Мире… не сильно ясно, ибо большинство бывает настолько атомизировано, что и на банальные шашлыки собраться бывает трудно, что уж до огромных пиров каждую пятницу! Однако при должном воспитании членов общества (посредством этого же общества) и соответствующе преобразовав реальность, возможно интегрировать данную традицию «сесситий» до совместных праздников, совместных отдыхов, совместных трапез и совместных прогулок. Когда человек человеку перестанет быть врагом (а именно такое плачевное положение продуцирует капиталистическое общество), тогда дружба, из узкого круга доверенных, превратится в общенародную обыденность, где человек человеку друг и товарищ. Это верно старался навязать Ликург, и это было возможным для относительно небольшого круга спартиатов, но это станет само собой возможным для каждого человека и всех народов только в коммунистическим завтра. Даёшь коммунистические сесситии!

 Хоть Спарту и нельзя было назвать сугубо морской державой, традиции мореплавания и судостроения Пелопонесса были сильны издревле, а сами лаконские верфи, по упоминаниям Ксенофонта, располагались в Гитие
Хоть Спарту и нельзя было назвать сугубо морской державой, традиции мореплавания и судостроения Пелопонесса были сильны издревле, а сами лаконские верфи, по упоминаниям Ксенофонта, располагались в Гитие
За трапезами бывали и дети. Их приводили туда точно в школу здравого смысла, где они слушали разговоры о государственных делах, были свидетелями забав, достойных свободного человека, приучались шутить и смеяться без пошлого кривляния и встречать шутки без обиды. Спокойно переносить насмешки считалось одним из главных достоинств спартанца. Кому становилось невтерпеж, тот мог просить пощады, и насмешник тотчас умолкал...

Небольшой урок воспитания и пунктуальности от древних для коммунистической копилки будет не лишним. Более того, текст отчасти вскрывает один из важнейших принципов марксизма: критика и самокритика.

Начиная воспитание, в котором он видел самое важное и самое прекрасное дело законодателя, издалека, Ликург сперва обратился к вопросам брака и рождения детей... Он укрепил и закалил девушек упражнениями в беге, борьбе, метании диска и копья, чтобы и зародыш в здоровом теле с самого начала развивался здоровым, и сами женщины, рожая, просто и легко справлялись с муками. Заставив девушек забыть об изнеженности, баловстве и всяких женских прихотях, он приучил их не хуже, чем юношей, нагими принимать участие в торжественных шествиях, плясать и петь при исполнении некоторых священных обрядов на глазах у молодых людей... При этом нагота девушек не заключала в себе ничего дурного, ибо они сохраняли стыдливость и не знали распущенности, напротив, она приучала к простоте, к заботам о здоровье и крепости тела, и женщины усваивали благородный образ мыслей, зная, что и они способны приобщиться к доблести и почету. Оттого и приходили к ним слова и мысли, подобные тем, какие произнесла, говорят, однажды Горго, жена Леонида. Какая-то женщина, видимо, чужестранка, сказала ей: «Одни только вы, лаконянки, властвуете над мужьями». «Да, но одни только мы рождаем мужей», – откликнулась Горго...

Не считая дальнейшего особого внимания Плутарха к нагим девушкам и их парадам (старый развратник!), сама идея постоянных телесных упражнений для всякого пола и возраста – идея здравая. Новый Человек коммунистического завтра не только умён, он также и спортивен, и силён. Следовательно, создать все условия (материальные в т. ч.) для всестороннего развития человека, чтобы это не порицалось и не казалось ненужным, а приветствовалось, поощрялось и вызывало всеобщее одобрение, – одна из главнейших задач социалистического общества, преследующая максимальное восполнение духовных и материальных потребностей трудящихся. Ликург мыслил в верном направлении.

Имеет смысл также рассказать чуть подробнее о девушках и их воспитании, ибо сегодня мы знаем также, что женщины Спарты, лаконянки, обучались многим лучше и серьёзней, нежели большинство прочих гречанок. Как пишет нам Плутарх о танцах выше, также и Аристофан в своей комедии «Лисистрата» упоминает о бибасисе (крайне популярном в Спарте танце), где мужчины и женщины, ударяя ногами в бёдра и прыгая, соревновались за победу, в сущности, превращая танец в эдакую борьбу изящества (между полами, в том числе). Так, например, отзывается Лисистрата о Лампито, спартанской героине, в диалоге с ней:

Лисистрата
Почтеннейшей спартанке, Лампито, привет!
Какой красою блещешь ты, любезная!
Румяна как и телом как упитанна!
Да ты быка задушишь!
Лампито
Ну, еще бы нет!
Не зря ж борюсь я, прыгаю и бегаю.
Клеоника
А что за груди! Твердые и кругл... (древнегреческая похабщина)

Не лишним будем упомянуть, что лаконянки учились также домоуправлению, иногда грамоте, дабы иметь возможность управлять хозяйством, пока мужья пребывают в длительных военных походах и казармах. О чём Аристотель («Политика», 1269b-1270a) говорит с крайнем пренебрежением, заявляя, что в государстве, где женщины чуть ли не властвуют над мужьями, ведут себя столь свободно и праздно, несомненно наполовину (ровно от кол-ва спартанских женщин) царит беззаконие. Слушать горячечный бред Аристотеля мы, конечно, не будем, однако сделаем общий вывод, что предрассудки не должны мешать и воспитанию. В обществе будущего мужи и девы должны быть достойны восхищения своим образованием и физической крепостью, и задача всего общества обеспечить им для того всё необходимое.

Уродившихся в Лаконии кормилиц частно нанимали и в зарубежье, настолько известная была их слава в выкармливанье крепких спартанских мужей
Уродившихся в Лаконии кормилиц частно нанимали и в зарубежье, настолько известная была их слава в выкармливанье крепких спартанских мужей

Но вернёмся к Плутарху и жизнеописанию Ликурга.

Отец был не в праве сам распорядиться воспитанием ребенка... Между тем спартанских детей Ликург запретил отдавать на попечение купленным за деньги или нанятым за плату воспитателям, да и отец не мог воспитывать сына, как ему заблагорассудится.... Едва мальчики достигали семилетнего возраста, Ликург отбирал их у родителей и разбивал по отрядам, чтобы они вместе жили и ели, приучаясь играть и трудиться друг подле друга... За играми детей часто присматривали старики и постоянно ссорили их, стараясь вызвать драку, а потом внимательно наблюдали, какие у каждого от природы качества – отважен ли мальчик и упорен ли в схватках. Грамоте они учились лишь в той мере, в какой без этого нельзя было обойтись, в остальном же все воспитание сводилось к требованиям беспрекословно подчиняться, стойко переносить лишения и одерживать верх над противником. С возрастом требования делались все жестче: ребятишек коротко стригли, они бегали босиком, приучались играть нагими... Спали они вместе, по илам и отрядам... Усугубляют свой надзор и старики: они посещают гимнасии, присутствуют при состязаниях и словесных стычках, и это не забавы ради, ибо всякий считает себя до некоторой степени отцом, воспитателем и руководителем любого из подростков, так что всегда находилось, кому вразумить и наказать провинившегося. Тем не менее из числа достойнейших мужей назначается еще и педоном – надзирающий за детьми, а во главе каждого отряда сами подростки ставили одного из так называемых иренов – всегда наиболее рассудительного и храброго. (Иренами зовут тех, кто уже второй год как возмужал, меллиренами – самых старших мальчиков.) Ирен, достигший двадцати лет, командует своими подчиненными в драках и распоряжается ими, когда приходит пора позаботиться об обеде. Большим он дает наказ принести дров, малышам – овощей.

Заливающийся бетон в фундамент любого нового общества – это воспитание. Ликург, как наш полу-легендарный проводник в спартанском обществе, смог это верно разглядеть. Но, отделив всю специфическую для спартиатов шелуху, мы обратим внимание на главное. А именно: коллективное воспитание молодёжи, активная социализация с ранних лет, профессиональные педагоги вместо непрофессиональных родителей, насколько возможный индивидуальный подход к образованию каждой личности. Эти крайне важные пункты могут являться тем необходимым минимумом в качественном воспитании здоровых физически и духовно поколений, и именно эти поколения должны будут пронести выпавшее из мозолистых рабочих рук знамя победы коммунистического завтра. Более того, когда с плеч родителей обязанность (и труд) по воспитанию детей перекладывается на всё общество и профильных педагогов, то и для них это также огромное благо, заключающееся в высвобождении времени на саморазвитие, отдых и т.д. Ликург, и снова молодец! В верном направлении думает.

Скончался Ликург, по словам некоторых писателей, в Кирре, Аполлофемид сообщает, что незадолго до смерти он прибыл в Элиду, Тимей и Аристоксен – что последние дни его жизни прошли на Крите; Аристоксен пишет, что критяне даже показывают его могилу близ Пергама у большой дороги... Аристократ, сын Гиппарха, говорит, что, когда Ликург умер на Крите, те, кто принимал его у себя, сожгли тело и прах развеяли над морем; такова была его просьба, ибо он опасался, как бы, если останки его перевезут в Лакедемон, там не сказали, что, мол, Ликург вернулся и клятва утратила свою силу, и под этим предлогом не внесли бы изменения в созданный им строй.
Вот все, что я хотел рассказать о Ликурге.

Подытоживает Плутарх, будем заканчивать и мы.

Существовал Ликург или нет, произошёл ли этот уникальный спартанский общественный уклад в силу сложившихся дорийской традиции и объективных обстоятельств или в ходе преобразований одного/группы неких реформаторов, или в совокупности этих процессов, - однако те выводы, что мы в состоянии сделать из смыслов и идей, подкреплённых исторической практикой наших предков, однозначно могут быть использованы для размышлений, мечтаний и следом - целеполагания. Цель нас и наших потомков - это построение более справедливого общества истинного равенства, общества коммунистического. Эта цель отнюдь не проста. Однако исторические примеры и извлекаемый опыт из них, их осмысление, доработка и использование на практике делают достижение этой цели с каждым таким шажком всё ближе и ближе.

КОНЕЦАвтор: Глеб Ждунов

Некоторые из первоисточников и научных трудов, для общего просвещения:

Аристотель, «Афинская полития» https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1443001000#fr2

Аристотель, «Политика» http://grachev62.narod.ru/aristotel/contents.html

Платон, «Государство», книги I – X https://classics.nsu.ru/bibliotheca/plato01/gos01.htm

Платон, «Законы», книга III https://plato.spbu.ru/TEXTS/PLATO/LosevH/0404.htm

Плутарх, «Сравнительные жизнеописания» https://royallib.com/book/plutarh/sravnitelnie_gizneopisaniya_v_3h_tomah.html

Ксенофонт, «Лакедемонская полития» https://djvu.online/file/SevVobVReCdJZ

Андреев Ю.В., «Архаическая Спарта» http://www.sno.pro1.ru/lib/andreev_arkhaicheskaya_sparta/andreev_arkhaicheskaya_sparta.pdf

Андреев Ю. В., «Мужские союзы в дорийских городах-государствах» http://www.sno.pro1.ru/lib/andreev_muzhskie_soyuzy/andreev_muzhskie_soyuzy.pdf

322 views·10 shares