МАМТ в годы Великой Отечественной войны
С началом Великой Отечественной войны почти все столичные театры были эвакуированы. Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко оказался редким исключением: коллектив остался в Москве и продолжал работу на своей сцене даже в самые тяжелые месяцы битвы за столицу.
В октябре 1941 года, когда фашистские войска подошли вплотную к Москве, труппа приняла героическое решение обратиться к правительству с просьбой не покидать город. Разрешение было получено, и театр продолжил играть спектакли. В холодных затемненных залах, под звуки воздушных тревог, перед публикой, среди которой были бойцы с оружием, выходившие из театра прямо на фронт, звучали музыка и пение.
Спектакли нередко прерывались из-за налетов. Зрители уходили в убежище, артисты занимали посты противовоздушной обороны. Действие продолжали на следующий день с того места, где оно было остановлено. Артисты дежурили на крыше, обезвреживали зажигательные бомбы, ночевали в репетиционных залах, выступали в госпиталях, воинских частях и на фронте. Но даже в этих условиях театр не только сохранял текущий репертуар, но и выпускал премьеры.
Одной из первых стала «Штраусиана» — одноактный балет Владимира Бурмейстера. Его премьера состоялась в октябре 1941 года, в дни боев за Москву. Спектакль назначили на час дня: утром город бомбили, вечером ожидались новые налеты, а днем, по воспоминаниям Бурмейстера, «немцы обедали». Балет на музыку Иоганна Штрауса переносил зрителей в мир венского кафе, в атмосферу вальсов, легкого флирта и мирной беззаботности. Именно эта интонация — светлая, остроумная, почти вызывающе живая — стала ответом театра на страх и разрушение.
В 1942 году театр выпустил сразу несколько премьер, среди них две патриотические оперы. Опера Сергея Василенко «Суворов» была посвящена Красной Армии. Обращение к образу великого русского полководца в военное время было закономерным: история становилась источником нравственной опоры. В либретто Сигизмунда Кржижановского и музыке Василенко Суворов представал не только легендарным военачальником, но и человеком, близким солдату, «отцом солдатам», связанным с народом.
В том же году на сцене театра прозвучала опера Бориса Мокроусова «Чапаев». Ее премьера состоялась в ноябре 1942 года. Образ Василия Чапаева, уже хорошо знакомый по роману Дмитрия Фурманова и кинофильму братьев Васильевых, приобретал в годы войны новое звучание. Для современников он был символом стойкости, верности долгу, смелости и народной силы. В партитуре Мокроусова важное место заняли русские народные и волжские песни — музыкальная среда, из которой вырастал образ героя.
Кульминацией патриотической балетной темы стала «Лола», поставленная в 1943 году Владимиром Бурмейстером вместе с режиссером Иосифом Тумановым на музыку Сергея Василенко с использованием сочинений испанских и латиноамериканских композиторов. Действие происходит в Испании 1808 года, во время борьбы с наполеоновскими войсками, однако зрители безошибочно воспринимали происходящее как рассказ о своем времени. Лола, гордая испанская танцовщица, становится участницей сопротивления и жертвует собой, отравляя французского офицера и выпивая яд вместе с ним.
Первой исполнительницей партии Лолы стала Мария Сорокина. Ее героиня соединяла женственность, трагическую силу и бесстрашие. Финал, в котором партизаны поднимают тело Лолы как знамя, превращал личную гибель в образ народного подвига. Спектакль имел огромный успех у публики, особенно у фронтовиков. За «Лолу» Бурмейстер и Сорокина были удостоены Сталинской премии.
9 мая 1945 года театр встретил Победу именно «Лолой». Эта дата замкнула военную историю постановки: балет, рожденный в годы испытаний, прозвучал в день торжества как память о жертве, мужестве и вере в освобождение.