Тяжёлый выбор

Это было глупо, очень глупо. Би Джей в сотый раз обругала себя, попутно отметив, что с годами становится слишком сентиментальной. Вот сейчас это чуть не стоило ей жизни.

Этот теракт группа экотеррористов «Чёрное молоко» готовила целый год, а Би Джей лично контролировала все этапы. Она называла его венцом своей деятельности, после которого и умереть не жалко. Именно поэтому Би Джей вопреки здравому смыслу и требованиям безопасности отправилась лично посмотреть, как нефтеперерабатывающий завод, построенный в нарушение всех экологических требований, взлетит на воздух.

И теперь она, лидер и идейный вдохновитель «Чёрного молока», человек, которого уже десять лет безуспешно разыскивала полиция по всему миру, лежала на обочине, остатками сознания, ругая себя за глупость. Иронично, что грузовик, который её сбил, был с логотипом нефтяной компании. Улепётывал от взрыва, наверное, а она специально надела чёрный комбинезон, чтобы её не было видно в темноте.

— Эй! — услышала Би Джей. — Вы в порядке?

«Только бы не полиция», — мелькнула мысль в голове Би Джей, и она потеряла сознание.

Когда она очнулась, то первым делом подняла руки. Свободны. Уже хорошо. Она осмотрелась. Это была маленькая комната, отделанная деревом. На стене висели глупые плакаты каких-то смазливых молодых парней, выразительно смотревших прямо на Би Джей, обещая ей если не вечное счастье, то уж точно один приятный вечер в их компании. Похоже, тут живёт какая-то романтически настроенная дурочка, решила Би Джей и встала с кровати.

Боль тут же пронзила правый бок, она схватилась рукой и с удивлением почувствовала под рукой медицинский корсет. Она такой носила пару раз и тут же поняла, что у неё сломаны минимум два ребра. Это значит, что она была в больнице. Но тогда почему она здесь, а не в полиции?

Би Джей выглянула в окно и с немалым удивлением увидела лес. Это хорошо, за городом затеряться легче, хотя отсюда будет сложнее добираться до пустыни... Она вдохнула полной грудью и почувствовала запах свежего хлеба. Ей тут же нестерпимо захотелось есть. Она натянула свой спортивный чёрный комбинезон, который лежал на стуле рядом с кроватью, и вышла из комнаты.

Просторная и светлая кухня, откуда тянулся запах, оказалась совсем рядом. Там, стоя спиной к двери, стоял высокий мужчина, и, судя по звуку, что-то резал.

— Эм... Привет, — осторожно сказала Би Джей.

Мужчина обернулся и улыбнулся.

— Проснулась? — вместо приветствия спросил он. — Как рёбра? Дышать больно?

— Ты врач? — недоверчиво спросила Би Джей, осматривая стол и отмечая то, что можно использовать в качестве оружия: нож, скалка, кухонный топорик.

— Бывший, — ответил мужчина и вернулся к готовке. — Отработал в травмпункте шестнадцать лет, теперь вот хлеб пеку. Ты садись, завтракать будем.

— А чего в больницу меня не отвёз? — спросила Би Джей, морщась от боли, пока усаживалась за массивный деревянный стол, стоявший посреди кухни. — Любишь всё делать сам?

— Люблю, — ответил мужчина, — но мне было быстрее привезти тебя сюда, чем тащиться в город, стоять в очереди в травму, а потом ехать обратно. Тем более, там всё равно бы тебя не приняли после того, что случилось.

— А что случилось? — удивлённо спросила Би Джей.

— Ты не в курсе, что ли? Ну да, у меня тут связи нет уже третий день. С другой стороны, ты же там была, с того места взрыв было видно. Кстати, а что ты там делала около НПЗ?

Би Джей потупилась.

— Журналистка, да? Наблюдала за терактом, чтобы написать жареную новость в один из этих беспринципных новостных каналов? — он поставил на стол две тарелки с яичницей, посыпанной свежей зеленью, и несколько кусков ароматного, ещё теплого хлеба. — Бросай ты это дело.

Би Джей смутилась, взяла кусок хлеба, вдохнула запах и тут же расплылась в блаженной улыбке. В пустыне они хлеб не делали, а всё, что им удавалось купить, было в лучшем случае вчерашним.

— Сто лет не ела свежего хлеба, — сказала она и откусила кусок, тут же замычав от удовольствия. — Ох... Это восхитительно...

— Спасибо, — сказал мужчина. — Я — Саша.

— Юля, — соврала Би Джей. — И я не скажу больше ни слова, пока не съем весь твой хлеб.

Саша быстро съел свой завтрак и сказал, что идёт в пекарню, оставив Би Джей наедине с остатками хлеба, который она жадно слопала, хотя и чувствовала себя после этого удавом, проглотившим слона. Несмотря на полный желудок, голова Би Джей работала чётко. Похоже, этот пекарь-врач не знает, кто она такая, и это очень хорошо — можно отсидеться пару дней и незаметно сбежать. Угнать его машину, например, пока он в пекарне. Кстати, где его машина?

Би Джей вышла из кухни, цепким взглядом приметила ключи от машины, висящие на крючочке в прихожей, схватила их и вышла во двор. Машина, грузопассажирский пикап с крытым кузовом, стояла у входа. Она осмотрелась — никого, прыгнула за руль, воткнула ключ в замок зажигания, вдохнула и снова ощутила запах хлеба. В этот раз другого: сдобного, сладкого, нежного. Рот снова наполнился слюной.

— Да что б тебя! — прошипела Би Джей, вылезла из машины и открыла кузов.

Он был полон сдобных булок, от дурманящего аромата которых у неё чуть не подкосились ноги.

— Хочешь помочь? — раздался сзади голос Саши. — В твоём состоянии я бы не рекомендовал. Мало того, что ты не сможешь помочь мне с разгрузкой, так ещё и перелом будет заживать дольше.

Би Джей только сглотнула.

— Вижу, ты хочешь извиниться за то, что взяла без спросу ключи от машины, — и поставил в кузов последний лоток с булочками. — Извинения приняты, но за это я не дам тебе ни одну из этих булок.

Би Джей облегчённо хихикнула.

— Прости.

— Вот и ладненько, — сказал Саша. — Я сейчас отвезу выпечку в город, сдам в магазин, а ты полежи пока. Тебе нужен покой. Вернусь к вечеру, не скучай.

За следующие пару часов Би Джей досконально изучила место, где оказалась. Саша жил в одноэтажном доме, состоящем из четырёх комнат, рядом была пекарня размером чуть меньше дома. Ещё был гараж, маленький садик с парой плодовых деревьев и приторно-милой деревянной беседкой. Больше никого в доме не было, как не было никого и в округе. По-крайней мере в пределах прямой видимости Би Джей не увидела ни одного строения.

С одной стороны, это было очень хорошо: полиция точно не знает, где она. С другой, её соратники тоже не знают, где она — передатчик она потеряла, когда её сбила машина, а пользоваться открытыми каналами было не то что рискованно, а невозможно — тут не было никакой связи. Но главное, что тревожило Би Джей больше всего — ей почему-то не хотелось отсюда уезжать.

Она лежала на кровати в той комнате, где пришла в себя, смотрела в потолок и пыталась понять, что с ней происходит. Стальная Би Джей, стерва Би Джей, убийца Би Джей, будь ты проклята Би Джей. Она без колебаний отдавала приказы, которые приводили к гибели десятков человек. Она сама лично убила нескольких. Она хладнокровно обманывала и отправляла на смерть глупых идеалистов. И она хочет остаться тут, чтобы... поесть свежего хлеба???

Ладно. Ещё на день или два она тут останется. Ничего не произойдёт с её «Чёрным молоком», пусть понервничают, пусть поищут её. Кстати, любопытно, как быстро они смогут её найти. Точно! Устроим им проверку.

Вечером Саша вытащил её в сад, где под отвлечённую болтовню пожарил два здоровенных стейка. Он рассказывал смешные байки о том, как в незапамятные времена в булку одного известного московского пекаря попал таракан и так он придумал булочки с изюмом; как сам Саша однажды поднимал мешок с мукой, а тот порвался обсыпав его с ног до головы, а тут как раз приехал заказчик; как в пекарню однажды влезла лиса и стащила целый килограмм фарша, приготовленного для пирожков; и много чего ещё.

Би Джей слушала, смеялась и впервые за много лет забылась: она прекратила озираться по сторонам, прекратила анализировать слова и действия окружающих, у неё даже исчезло непроходящее чувство готовящегося удара в спину. Она просто сидела на деревянной скамейке, вдыхала запах жаренного мяса, смешанного с запахом дыма, пила недорогое вино из простого стеклянного стакана — она просто была здесь и сейчас.

— Саш, — заговорила Би Джей, когда мясо было доедено, а под столом уже стояло две пустых бутылки. — Я скажу тост. Вот я знаю тебя всего сутки, а кажется, что полжизни. Ты лучший человек, которого я знала в жизни! За тебя!

Они чокнулись, но ничего не ответил, а лишь кивнул с лёгкой улыбкой.

— Но вот я чего не пойму, — продолжала уже порядком пьяная Би Джей. — Почему ты один живёшь? Где твоя жена и дочка? Я сразу догадалась, что ты меня поселил в комнату дочери — такие плакаты могла повесить только юная романтическая особа.

Саша сразу помрачнел и тяжело вздохнул.

— Что? — продолжала Би Джей. — Неужели у такого добряка как ты, тоже есть семейные проблемы? Жена ушла к другому, а дочура сбежала со школьным хулиганом? Ну, колись!

— Они умерли.

Би Джей осеклась. Она замерла и уставилась на Сашу, который смотрел пустым взглядом себе под ноги.

— Она работала на металлургическом заводе, что был на севере. В пиар-отделе. Убедила руководство организовать экскурсии для детей. Это было классно: дети с удовольствием смотрели на то, как плавится металл, как он оранжевыми ручейками стекает в формы и шипит, соприкасаясь с водой.

Саша замолчал, поднёс стакан ко рту, опрокинул и только потом понял, что стакан пуст. Он поставил стакан на пол. Би Джей слушала его и с каждым словом её сильнее и сильнее охватывал ужас.

— В тот день она взяла дочку с собой. У неё как раз был день рождения, — Саша помолчал. — И в тот же день мутант по кличке Броненосец по заданию «Чёрного молока» пронёс в плавильню бомбу и подорвал себя. Хоронить было практически нечего — отделить части тел одно от другого оказалось практически невозможно. У них даже отдельных могил нет, только братская.

Саша поднял глаза на Би Джей. Та сидела в оцепенении, из её глаз текли слёзы. Ведь это она. Она отправила Броненосца на тот завод. Он выдохнул и подсел к ней, обнял, положил её голову к себе на плечо.

— Ну, что ты... — тихо говорил он и гладил Би Джей по черным волосам, — не плачь. Это моя боль, не твоя. Я потому и работу в травме бросил. Они ведь раненых и к нам привозили... Сейчас болит уже не так сильно, как раньше.

— Нет... Моя... Я... — всхлипывала Би Джей, не в силах выдавить из себя что-то связное.

— Тише, тише, — успокаивал Саша. — Я не думал, что ты такая чувствительная.

Но Би Джей прорвало. Все слёзы, которые у неё копились все эти годы, хлынули. Она мычала, ревела, причитала, признавалась во всех своих грехах, но не могла связать и слова, а Саша всё прижимал её к себе, гладил её волосы и нежно вытирал её щёки своими тёплыми, пахнущими хлебом пальцами. Она убила его дочь и жену, а он её успокаивал. И от осознания этого Би Джей рыдала только сильнее.

Наконец, Саша отвёл её в комнату, уложил в кровать, поцеловал в лоб и ушёл. Слёз уже не было. Би Джей лежала в кровати девочки, которая умерла по её приказу, и не знала, как ей жить дальше. И жить ли вообще.

«Лес рубят — щепки летят», отвечала Би Джей, если кто-то из последователей говорил, что в их терактах гибнут невинные люди. «В рамках планеты одна жизнь ничего не стоит», — повторяла она самой себе в периоды сомнений. Но как это было легко говорить, сидя в палатке засекреченного лагеря «Чёрного молока», когда все эти сотни убитых людей были только цифрами на бумаге и словами в новостных сводках. И какой дикой тяжестью это навалилось, когда она оказалась здесь. Погрузилась в смерть по шею, буквально вымазалась смертью с ног до головы. Нет... Она чудовище, она должна искупить свою вину. К мутантам «Чёрное молоко», к мутантам правительства и корпорации, к мутантам всех. Как ни тяжело это будет, но Би Джей перестанет существовать, она забудет это имя! Сотрёт его и станет Юлей, простой деревенской женщиной, которая помогает скромному пекарю Саше пережить потерю семьи. Убийца будет тайно жить рядом с жертвой, делать его счастливым, а сама будет страдать и своим страданием искупать вину. Да! Это тяжёлый выбор, но она его сделала, как когда-то сделала выбор встать на путь террора.

На утро Би Джей проснулась с больной головой и решимостью начать новую жизнь. Надо было придумать правдоподобную биографию, но это подождёт. А сейчас главное — поддержать Сашу, сказать что-то милое и нелепое, чтобы он почувствовал в ней слабую женщину, которую надо защищать, и ненадолго забыл про свою потерянную семью.

Саша сидел на кухне и листал новости на планшете.

— Доброе утро! — сказала Би Джей. — Интернет дали?

— Ага, — ответил Саша, не отрываясь. — Столько новостей навалило. Наливай чай себе, на плите каша.

Би Джей взяла тарелку, наложила кашу и села напротив Саши. Он был милый и симпатичный. Такой уютный, такой добрый и тёплый. Би Джей встала, обошла Сашу, чтобы отрезать хлеба — не смогла себе отказать в удовольствии. Взяла большой нож, с хрустом вонзила его в хлебную корочку, подняла взгляд на Сашу и замерла.

— Это ты? — странно хриплым голосом произнёс он, показывая планшет, на экране которого была её фотография. Та самая фотография, которую показывают в новостях последние три года и каждый раз объявляют всё большую награду.

— Это ты? — не веря своим глазам, повторил Саша. — Ты убила мою семью, а вчера плакала на моём плече? Что ты за чудовище?!

Он шлёпнул планшетом об пол и вскочил со своего стула. Рефлексы оказались сильнее мозгов, и Би Джей осознала, что сделала, только когда Саша уже осел на пол, опрокидывая стул и сбивая тарелку с недоеденной кашей со стола, а на его белой футболке расплывалось красное пятно вокруг торчащего ножа.

Би Джей опустилась рядом и взяла его за руку. Он что-то шептал, но она не слушала. Просто сжимала его руку и снова плакала. Но в этот раз тихо, просто слёзы катились из глаз.

Это был тяжёлый выбор: начать новую жизнь или вернуться к прошлому. И теперь его придётся делать заново.

Когда Саша умер, и слёзы Би Джей высохли, она приняла решение. В голове снова возникла та самая сталь, благодаря которой она создала «Чёрное молоко». Будто вся та сентиментальность, что мучила её в последнее время, вылилась вместе со слезами.

Би Джей взяла со стола булку, вышла из дома, прихватив ключи от машины, села за руль пропахшего хлебом пикапа и поехала в сторону пустыни, туда, где находился её дом. Дом чудовища, создавшего экотеррористическую организацию «Чёрное молоко», чудовища, которое не остановится ни перед чем, чтобы спасти эту планету.