Зачем прятать голову от реальности даже не в песок, а в асфальт?
Эфир программы "Умные парни" на радио "Говорит Москва" 19 июня 2026 года
Юрий Будкин: Только что губернатор Московской области Андрей Воробьёв сказал, что 18 многоквартирных домов повреждены после атаки беспилотников на Подмосковье. Самая массированная за два года атака, пишет РИА Новости. Это поэтому то, что вчера было, такой большой резонанс получило?
Михаил Делягин: Большого резонанса я не заметил. Я, наоборот, заметил небольшую огласку этих событий. А вы сами в какой части Москвы живёте, на юге или на севере?
ЮБ: На севере.
МД: Просто у меня очень много знакомых, которые живут даже не на юго-востоке, но которые тоже проснулись в пять утра от грохота. И когда я в центре Москвы сидел на прекрасной террасе вчера с панорамой на Кремль, а над Кремлём было очень чётко видно, где облако от Капотни, а где просто небо. Это было очень наглядно. Согласитесь, что для таких событий огласка и вообще реакция совершенно незначительная.
---> Подписывайтесь на телеграм-канал DELYAGIN specialecialDELYAGIN's special
ЮБ: Тогда другой вопрос. Когда начали говорить об этом, вспомнили о том, что говорить об этом не очень-то можно. Даже сейчас вы сказали, указывая конкретное направление, смотреть туда. А ведь есть ограничения.
МД: Нельзя снимать непосредственно факт прилёта. Это правильно. Нельзя снимать направление движение беспилотников. Это тоже правильно. Когда он над вами пролетает, вы можете его снять только для личного пользования. Вы не можете это выложить в сеть. У нас, я считаю, недостаточная ответственность за это, но этого делать всё равно не надо при любых обстоятельствах. Но когда некоторые товарищи говорят: не надо смотреть в окно, надо смотреть в телевизор, ну, по-моему, это тупиковая позиция. Это попытка спрятать голову даже не в песок, а в асфальт.
ЮБ: А как, с вашей точки зрения, должны быть организованы дискуссии на этот счёт? И что за дискуссии вообще могут быть?
МД: Время дискуссий закончилось в 2014 году, и если есть какая-то угроза безопасности, то эта угроза должна быть устранена, по-израильски. Если есть страна-террорист, должен быть отключён свет, это несложно, там не должно быть регулярного железнодорожного сообщения, это не очень сложно, центры принятия решения в соответствии с нашими обещаниями уже многолетней давности, должны быть ликвидированы. А страны-спонсоры терроризма, ну, как минимум должно быть отменено их право интеллектуальной собственности на территории РФ, что обеспечит нас автоматически, превратит нас в планетарный центр развития не только компьютерных технологий, но и инженерных, а им нанесёт неприемлемый ущерб и по крайней мере посадит за стол переговоров настоящих, а не фиктивно-пропагандистских, как сейчас.
ЮБ: Но этого не происходит. Почему?
МД: Вероятно, потому, что слишком большая часть российской бюрократии предпочитает смотреть в телевизор, а не в окно.
ЮБ: По поводу того, что в телевизоре происходит. Сейчас пока мы с вами говорили, люди начинают писать, называя конкретные адреса. Мол, про это почему не говорят, там, где можно говорить. С вашей точки зрения, хватает информации?
МД: Конкретный адрес называть можно, потому что все и так всё знают. Со спутника всё видно. И многие существующие ограничения не просто избыточны, они абсурдно избыточны. Но ситуации, когда люди не понимают простейших вещей и выкладывают в соцсеть, в том числе, момент попадания или какая-то дама в Севастополе: «Ой, посмотрите, здесь мобильно-огневая группа стоит, посмотрите, как они стоят». Так нельзя. Причём эта дама получит в лучшем случае административку, заплатит небольшой штраф, а последствия могут быть любые.
ЮБ: Тут, скорее, разговор о том, достаточно ли информации дают власти.
МД: Дело не в информации. Информацию люди уже и так сами получают. Но позиция власти в этой ситуации… да, все понимают, что атака массированная, все понимают, что ПВО может быть прорвана, все понимают, что существуют современные технологии. И на самом деле, все понимают, что этот удар используется вражеской пропагандой. И люди об этом стараются говорить поменьше не потому, что боятся какого-то начальства, а потому, что не хотят работать на вражескую пропаганду. Но позиция государства очень простая: есть террорист — а) признайте его террористом, б) убейте его. У нас даже террористические организации государства Украина не признаны террористическими организациями. Которые прямо говорят: мы созданы для террора против России. Наша функция — террор против России.
ЮБ: Прям так и говорят?
МД: Главное управление разведки говорит так. Физлицо, которое его возглавляет, в индивидуальном качестве признано, а организация нет, потому что, видите ли, это орган государственного управления. Я говорю: коллеги, а в каком законе написано, что мы не можем признавать органы государственного управления террористическими организациями? Давайте мы поправим. Нет, этого в законе не написано, но мы не можем.
ЮБ: 674-й пишет: «А почему нельзя обеспечивать безопасность, как это было во время Великой Отечественной войны?» Аэростаты, что-то подобное.
МД: Для этого нужно приложить усилия. И для этого нужно захотеть. У нас даже ПВО не воссоздано как отдельный род войск. Он там существует непонятно, между струйками. Здесь вопрос желания, вопрос необходимости. Люди, которые будут создавать новую связь, они будут получать бюджеты или их будут доводить до самоубийства, их будут убивать, а потом будут плясать всякие пропагандисты на их могилах, оскорбляя их память. Этот выбор достаточно прозрачен, понятен.
ЮБ: Что произошло с ценами на бензин? Это, конечно, красиво выглядит — 98 за 98-й.
МД: Это называется произвол монополий, это называется бытовое хамство. Когда я не знаю, чего происходит, я ещё не разобрался, давайте ограбим людей. В этом отношении реакция антимонопольной службы правильная, она попросила разъяснений.
ЮБ: Мы подчеркнём, что это не про вчерашние действия, это было раньше.
МД: Это было раньше. Но по вчерашним действиям тоже просили в отношении какой-то независимой компании, где как раз 98 было.
ЮБ: «Нефтьмагистраль».
МД: Да. Но антимонопольная служба у нас лишена реальных полномочий. В рыночной экономике антимонопольная служба должна иметь функции КГБ.
ЮБ: В этой связи, я прошу прощения, могли бы вы объяснить. Федеральная антимонопольная служба задаёт вопрос и говорит: мы теперь до 26-го ждём ответа. Но разве ответ не должен быть сейчас?
МД: По-хорошему, в такой ситуации, как в Германии — сначала цены возвращаются на старый уровень, а потом уже рассказывают, что это было. И если есть какие-то основания ненарушения антимонопольного законодательства, то да, пожалуйста, вы правы, можете продавать по своим первично установленным ценам, а если нет, то вы будете платить штрафы-штрафы-штрафы за одну это несчастную попытку.
Но это ситуация, когда произвол монополии рассматривается как угроза обществу. Когда наша замечательная либеральная тусовка бюрократическая рассматривает, по моим ощущениям, произвол монополий как единственную доступную их понимания, единственную имеющую право на существование форму свободы предпринимательства, то есть по сути дела грабёж потребителей, то мы будем из скандала переходить в скандал, чем, собственно, и занимаемся во всех сферах. Была гречка, до этого была соль, чего только не было. Яйца были, бензин бесконечный. Про коммуналку я вообще молчу в тряпку, потому что это ад и кошмар. Когда вице-премьер Российской Федерации говорит: в принципе, если мы проведём аудит ЖКХ, то тарифы можно не повышать. И после этого он не проводит аудит, он повышает тариф.
ЮБ: Вам скажут: не он ведь повышает тарифы. Есть люди, которые контролируют уровень.
МД: Не он повышает. Если вице-премьер упирается и говорит, что в моей сфере, за которую я отвечаю, будет не так, а будет вот так, если он упирается и говорит, что я хочу и будет так, то будет так, как он скажет.
ЮБ: Следующий вопрос. Путин говорил о том, что надо снижать ставку. По-моему, раньше такого не было. Набиуллина говорит, пространство для дальнейшего снижения ключевой ставки сократилось. И сегодня мы видели ответ.
МД: Надо сказать, что ответ крайне цензурный, ни одного дурного слова не употреблено. Никогда ещё на моей памяти людей не посылали так интеллигентно. Хотите снизить ставку — пожалуйста, на четверть процента. На четверть процентного пункта мы вам снижаем, как это было во времякоронабесия. Но при этом больше этого не будет. Действительно, ведь бензин же подорожал на «Нефтемагистрали», это же повышение цены. Это же повышение инфляционных ожиданий! Значит, дальше нельзя понижать ставку. Это же всё из-за ставки, а не из-за других событий. Нет-нет-нет.
Понимаете, есть задача охлаждения российской экономики, которая была провозглашена ещё в конце 2024 – начале 2025-го, достаточно давно.
ЮБ: Но разве слова Путина про ставку не означает, что эта задача так или иначе пересматривается?
МД: Может быть. Но я очень хорошо помню майские указы президента Путина 2012 года, которые не выполнены под фанфары до сих пор. Содержательная часть этих указов до сих пор не выполнена. Более того, реальных попыток выполнить эти указы было крайне недостаточно. А здесь просто добрые пожелания. На добрые пожелания вот, пожалуйста, получили реакцию, умылись и пошли дальше.
ЮБ: Что будет дальше ещё со ставкой? Если так. Набиуллина сказала, что вряд ли дальше будет снижаться.
МД: Я думаю, что Эльвире Сахипзадовне можно доверять не только в этом отношении. Если она сказала, что вряд ли будет снижаться, значит, вряд ли будет снижаться. А потом у нас с 1 октября будет повышение тарифов ЖКХ. Судя по всему, будет более масштабным, чем с 1 января, соответственно, это будет ускорение инфляции, и это будет прекрасным предлогом, чтобы ставочку ещё и поднять.
ЮБ: Набиуллина всё-таки сказала так: ЦБ могут потребоваться паузы в дальнейших решениях по ключевой ставке.
А вот про изменение тарифов ЖКХ отдельный комментарий прошу. В Центробанке говорят: годовая инфляция может снизиться за счёт переноса тарифов ЖКХ на октябрь. Было бы хуже, если бы не в октябре.
МД: Я согласен, что чем позже устраивать новый раунд того, что я считаю воровством, наглым, циничным, публичным, тем лучше.
ЮБ: Тем позже это скажется на инфляции.
МД: Вас ограбят сегодня в подъезде или вас ограбят через месяц.
ЮБ: Если я знаю, что через месяц это случится, то лучше сегодня.
МД:А вот в финансовом отношении лучше через месяц. Лучше после выборов вас будут грабить, чем накануне. У вас будет лучше настроение.
ЮБ: К выборам ещё вернёмся сегодня. Про налоги я хотел вас спросить. Правительство ведь сдаёт как-то по поводу НДС или это не так надо рассматривать?
МД: Это та ситуация, когда президент действительно продавил, здесь, по-моему, только его заслуга. Потому что президент сказал, что дорогие коллеги, чего-то вы не то творите, и планировали сделать порог для малого бизнеса в этом году 20 млн, хотели сначала просто опустить до 10 млн сразу, потом сделали плавное снижение — в этом году 20, в следующем 15, послеследующем 10. А теперь будет 20 на этот, следующий, 2028 годы, а с 2029-го малый бизнес уже будет превращён в микробизнес.
ЮБ: По вашим ощущениям, это уже максимум, чего можно было добиться в этом смысле от правительства?
МД: Я думаю, что от правительства нужно добиваться не этого, от Минфина, точнее, который этим занимается. От Минфина нужно добиваться нормализации всей налоговой структуры. От Банка России… дело же в ключевой ставке, дело в том, что у нас не ограничиваются финансовые спекуляции. Когда у вас финансовые спекуляции не ограничиваются, при нашем уровне зрелости финансовой системы все деньги из реального сектора всё равно уходят на финансовые спекуляции.
ЮБ: Подождите, тут же как у Райкина: а к пуговицам претензий есть? По ставке мы работаем, нет?
МД: Во времена Райкина это было смешно. И таких портных в лучшем случае выгоняли с работы. А в наши времена это страшно, потому что таких портных берут на работу и делают начальниками. И они пишут инструкции для всех остальных. Возвращаясь к налогам. У нас налоговая система ориентирована на то, чтобы закрепить положение России как экономической колонии. То есть страны, вывозящей сырьё и покупающей втридорога, если позволят, продукцию её переработки. Классическое клиническое выражение…
ЮБ: Доля сырья, говорят, всё меньше и меньше в бюджете.
МД: Доля нефти всё меньше и меньше, потому что нефть дешевеет. А когда нефть будет дорожать, её доля будет расти, мы будем так рады сокращению бюджетного дефицита, что не обратим на это внимание. Мы это проходили много раз, не один, не два и не пять, эти циклы. В 2018 году был сделан налоговой манёвр так называемый, который в 2021-м распространили на металлургию. Логика очень простая — экспорт сырья освобождаем от бюджетной нагрузки, всю эту бюджетную нагрузку переводим на производство. Дальше происходят две вещи: первое, цена бензина взлетает сильно, а второе — нефтеперерабатывающие заводы все становятся убыточными, и государство их дотирует. Но поскольку никакая дотация не бывает достаточной, и никакая дотация не приходит вовремя, ну, она приходит, но это не всегда происходит, то периодически у нас возникают бензиновый кризис. В 2023 году никаких беспилотников не было, но уже был Минфин, который крайне эффективно взял, если я правильно помню, и сократил дотирование нашей нефтепереработки. Где директор был умный, она закрылась на ремонт, где директор был не очень умный, она подняла цены. Получили бензиновый кризис. В 2025 году аналогичная, близкая ситуация. Но уже были беспилотники, поэтому удалось списать на беспилотники. Самое ужасное заключается в том, что нефтеперерабатывающие заводы, которые являются жемчужинами, в том числе технологически, в любой компании, должны быть центром прибыли, этим налоговым извращением превращены в центры убытков и центры головной боли, к которым относятся по принципу «да гори оно синим пламенем». Когда потом начинает гореть, это вполне естественный процесс.
ЮБ: Теперь по поводу того, не знаю, горит ли синим пламенем.
МД: Хорошо, синим дымом.
ЮБ: Дым мы видели. По поводу наличных. Появились цифры, согласно которым, что можно было предположить, что в этом году наличности на рынке стало больше.
МД: Конечно. Я сказал: на рынках её стало сильно больше.
ЮБ: Особенно на рынках. Чем это грозит экономике?
МД: Это уход в тень, это закономерный результат налогового безумия.
ЮБ: Государство может это проконтролировать?
МД: Государство может исправить последствия своей деятельности. Нормализуйте структуру налогового давления на экономику и будет вам счастье. Не блокируйте счета просто так или по каким-то безумным произвольным алгоритмам, которые никто не может объяснить, и будем вам счастье.
Но начался уход в наличные, когда были в конце, по-моему, того года большое количество блокировок, или в начале этого года. Банк России говорит: ничего не знаю, ничего не происходит, но люди реально страдали. После чего люди стали, у кого есть деньги, перекладываться в наличные, просто чтобы не попасть. В начале этого года были отключения мобильного интернета. Если товар проштампован «Честным знаком», вы его купить не можете, даже за наличные. Но если он контрабандный, тогда всё в порядке, за наличные можно покупать. Безналичные не работают. Соответственно, люди стали переходить из-за этих безумных блокировок в наличную форму, а дальше бизнес осознал, что с ним сделали. У нас же лютый ренессанс малого предпринимательства в начале этого года, огромно количество создано малых предприятий новых. Ограбление бизнеса классическое.
ЮБ: Так государство не понимает, что происходит?
МД: Государство разное. Есть ведомства, в которых не осталось людей, которые способны понимать смысл своих действий. Я просто напоминаю, что когда обсуждали бюджет на этот год, с этими безумными налоговыми новациями, все фракции Госдумы в едином порыве, не сговариваясь, решили, что мы выделим отдельных спикеров из нашего состава, которые могут задавать вопросы, могут комментировать это в прессе, но только после инструктажа в Минфине. Причём даже председатель бюджетного комитета не попал в этот список людей, потому что он хорошо понимает, как устроен бюджет и как он работает. Даже сам Минфин не был в состоянии объяснить, что он творит. Я когда первый раз услышал про эти планы в октябре прошлого года, я просто сказал: ребят, это вражеская пропаганда, это безумие, это информационная война клятых англичан против нас, потому что это вредно, это нелепо. А теперь это повседневная практика.
ЮБ: На ваш взгляд, к чему это может привести?
МД: Это уже приводит к уходу экономики в тень. Соответственно, к сокращению налоговых поступлений. Не потому что нефть подешевела и санкции, а потому что санкции Минфина и Банка России против экономики страшнее американских, английских и прочих.
ЮБ: То есть налоговые поступления должны были вырасти, а на самом деле они падают?
МД: Налоговые поступления растут не так быстро, как они должны были расти с учётом реального роста цен, сформулируем это так. Дыра в бюджете, нехватка средств, значение которой преувеличивают совершенно маразматическим образом. Она на самом деле ничего не значит. У нас годовой бюджет до 12 трлн рублей этот вообще ни о чём, это не повод, чтобы кто-то просыпался, без всякой иронии. Это нормально.
ЮБ: Это несоответствие доходов и расходов.
МД: Да. До пяти процентов ВВП вообще забудьте. Просто это не та проблема, о которой имеет смысл думать. Как самочувствие тараканов у меня на кухне.
ЮБ: Хорошо. По поводу того, как что просчитывается в Екатеринбурге. Это на самом деле можно говорить не про Екатеринбург, просто в новостях сейчас он. Запрещают мигрантам работать в сфере пассажирских перевозок. В других городах это уже делали, после чего писали о том, что запретить-то запретили, а водителей теперь нет. Это не просчитывается? Или это не проблема?
МД: Простите, пожалуйста, я не слышал, чтобы писали, что водителей нет, потому что, во-первых, количество легализованных мигрантов, которые являются гражданами Российской Федерации, запредельно. Второе, разговор о том, что у нас нет безработицы… в Росстате, может, безработицы и нет, а в рекрутинговых агентствах у нас большая безработица. У нас люди не могут найти работу, в том числе очень квалифицированные. Регионы, которые закрывали мигрантам доступ в те или иные сферы деятельности, связанные с массовым обеспечением, связывались с единственной проблемой — с падением преступности.
ЮБ: А проблем с занятием рабочих мест не было, полагаете вы?
МД: Значимых нет.
ЮБ: А как вообще это просчитывается? Вот принимается решение. Действительно, кто-то изучается вопрос, если мигранты уйдут из автобусов, то туда придут кто? Или как?
МД: Это всё зависит от регионов, это региональные власти, они действуют по-разному. А нормальный алгоритм, который в большинстве мест применяется, следующий. Человек смотрит, сколько у нас ушло из этой сферы граждан Российской Федерации в последнее время, кто был вытеснен мигрантами.
ЮБ: Тут же слушатель говорит: «Я приду за руль автобуса за вменяемые деньги». Но это означает, что надо будет резко поднимать зарплату, а значит, тариф.
МД: Вы знаете, мигранты в большинстве случаев работают за очень вменяемые деньги.
ЮБ: Видимо, для них они вменяемые, а для наших слушателей нет.
МД: Они работают за большие деньги там, где удаётся выяснить то, что они получают… есть коррупциогенные сферы, да, скажем, коммунальное хозяйство, когда на него списывают 100 тысяч рублей, сколько на него доходит, не знает никто, и туда мигрантов пускают именно потому, что носители русской культуры считают воровство преступлением, даже если они готовы работать за меньшие деньги.
ЮБ: Подождите, а кто там тогда воровством занимается, мигранты что ли?
МД: Воровством занимаются чиновники.
ЮБ: Носители русской культуры.
МД: Носители русской культуры. Но работник, которому говорят: мы на тебя списываем 100, а получишь ты 70 или получишь 50, ничего страшного, будешь работать на три ставки, он считает это несправедливым. И работать с таким человеком сложно и неприятно. А когда приходит человек, который на это готов по разным причинам, включая отчаяние, то с ним работать одно удовольствие, он согласен.
ЮБ: 562-й рассказывает, что его сосед из Узбекистана работает водителем электробуса с зарплатой 110 тысяч, официально оформлен и у него вид на жительство.
МД: Совершенно верно, вот пожалуйста.
ЮБ: Подождите, но вам скажут: средняя зарплата в Москве не 110, а 160 тысяч.
МД: Средняя зарплата в Москве 160 с учётом топ-менеджеров.
ЮБ: 534-й говорит: «Я лично знаю мигранта, у него зарплата 150 тысяч. Правда, он работает каждый день».
МД: Потрясающе. Хотелось бы посмотреть на москвичей, которые работают раз в неделю или четыре раза в неделю, как нам уже об этом рассказывали. А мигранты — это уже давно не про экономию на зарплате. Кроме, может быть, стройки и коррупционных схем. Это уже давно про замену населения.
ЮБ: Михаил Делягин, заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике, доктор экономических наук и депутат от «Справедливой России».
--- > ПЕРЕРЫВ НА НОВОСТИ <---
ЮБ: Я хотел вас спросить, у вас есть инициатива по поводу того, что на бумажные книги надо выделять по три тысячи.
МД: Нет, не выделять. Давать ваучер, то есть давать право купить, и на другие цели эти деньги использовать нельзя, только в рамках школьной программы.
ЮБ: Эти деньги надо ведь откуда-то взять. В этом шкафчике вы точно знаете, что эти деньги есть.
МД: В этом шкафчике такое количество денег, которые можно оттуда достать… Грубо говоря, у нас сейчас школьников в стране чуть меньше 18 млн. 17,4 млн, Число их сокращается, допустим, их будет 17 млн. Даже если каждый реализует это, а реализует далеко не каждый, потому что все предпочитают читать пересказы книг искусственным интеллектом, а если и читать, то со смартфона, то это будет 51 млрд рублей в год. Это менее 10% того, что сейчас выделяется на молодёжную политику в целом. Что касается образования, это тоже меньше 10% в федеральном бюджете. По консолидированному бюджету это полтора триллиона.
Для понимания, что такое 51 млрд для федерального бюджета. Неиспользуемые средства федерального бюджета вне фонда социального благосостояния на начало этого года, по бумагам, которые нам Минфин представлял по подготовке бюджета, составляли 5,2 трлн рублей. Сумма в сто раз больше. Эти деньги министерство финансов РФ, и это принято законом, отдало банкам в пользование. Чтобы потом брать у них же, но под более высокий процент. Притом что банки и так лопаются от наших денег, там 64 трлн с лишним депозитов, которые вполне могли бы одалживать федеральному бюджету, ничего страшного в этом нет.
ЮБ: В сто раз, вы сказали? А депутатов 450. И если каждый будет так предлагать, деньги же закончатся.
МД: Простите, пожалуйста. Во-первых, если каждый депутат предложит что-нибудь разумное, то ничего не случится, потому что это всё равно не будет принято. Даже если из «Единой России» предложит что-нибудь разумное, его коллеги попросят больше так не делать, за редким исключением. Во-вторых, у нас очень много проблем. И если эти проблемы решать, пусть даже точечным образом, то станет лучше. Я бы, конечно, эти 5,2 трлн рублей направил бы на дроны, на ПВО, на модернизацию госпиталей в первую очередь, кстати, на психологическую поддержку тем, кто возвращается с фронта, и так далее. Но раз уж здесь у нас всё замечательно и всё прекрасно, и как все профильные заместители министра обороны говорят, что армия имеет всё необходимое, тогда можно направить на то, чтобы у детей не разрушался мозг.
ЮБ: Хорошо, вы просчитали. По вашим ощущениям, часто ли такое бывает, что другие депутаты, выступая с инициативами, тоже просчитывают последствия?
МД: Смешно, что я это говорю, но это правда. У нас депутаты отражают состояние общества. И депутаты очень разные. Есть депутаты, которых обвиняют в хайпе, и обвиняют вполне обоснованно иногда. А есть депутаты разумные, системные, которые предлагают только очень рациональные, выверенные вещи. Все разные: есть, которые говорят глупости, есть, которые глупости не говорят.
ЮБ: Михаил Мишустин сказал о возвращении к принципам советской системы образования. Мол, это единственно нормальное…
МД: Ой, его бы слова да богу в уши.
ЮБ: Можете объяснить, в чём разница между тем, что у нас сейчас называют образованием, и тем, что было?
МД: Есть принципиальное отличие от школ элитных и школ обычных в мире. Элитное образование учит думать и учит властвовать собой. Элитное образование готовит человека к тому, что если вдруг погибнет командир взвода или роты, рядовой может принять командование на себя. Это начал в нашей стране генерал Куропаткин, ничтожный военачальник, но гениальный министр обороны, который сказал, что если убьют наводчика орудия, любой из солдат, который находится рядом с этим оружием, должен был в состоянии навести и выстрелить. Соответственно, их нужно учить математике. Соответственно, их нужно учить думать. И вот образование элитное — это то, которое учит думать. Выстраивать причинно-следственные связи, проверять себя, а прав ли я. Чего не было в Советском Союзе, так это не было обучения принятия решений и ответственности за их реализацию. Вот этого не было. А учить думать учили всех. Поэтому советское массовое образование было элитным. Сейчас такое осталось только в Японии. В некоторых местах китайцы это расширяют. И школьное образование в Финляндии. Когда наши пытались у них учиться, потому что это было модно и связано с загранпоездками, у финнов были круглые глаза, они говорили: ребята, простите, мы же у вас скопировали просто 20-30 лет назад.
И массовое образование, которое учит людей подчиняться. Которое обеспечивает социальную стабильность. Которое учит людей складывать кубики, грубо говоря: есть такой алгоритм, есть такой, вы их можете соединять по-разному, но вы не можете задуматься о том, что они означают и откуда они взяли. А советское образование заставляло человека задумываться о том, почему, откуда это взялось.
ЮБ: Но разве там не учили подчинению?
МД: Учили подчинению тоже. Но это было не главным. Учили подчинению… лучше, чем сейчас, на самом деле, потому что учитель был царь и бог. Мысль, что учитель что-то сказал, а я не сделал, она мне была невозможна. Так же, как при советской власти было невозможно себе вообразить пьяного милиционера.
ЮБ: Это не так, но с учителем было, конечно, иначе.
МД: Это абсолютное было подчинение. Но это было абсолютное подчинение, основанное на понимании того, что он учит именно думать. И родители, даже хамы, приходили в школу, дыша через раз, не потому, что в случае чего детская комната милиции и дальше спецшкола, а потому что они понимали, что его ребёнка здесь учат тому, что он сам не умеет. Не таблицу умножения или таблицу логарифмов, а учили думать. Не всех получалось, безусловно.
ЮБ: Но теперь другое время, другое общество, другие родители.
МД: И потребность в том, чтобы человек думал сам, качественно выше. Потому что потребность в творческом труде качественно выше, чем она была в советской индустрии. В советской индустрии научили всех думать за конвейером, и люди взорвали эту систему. Потому что не было применения такому количеству творческих людей, которое готовили школа и вуз.
ЮБ: Тогда зачем же нынешней системе возвращаться к советской? Чтобы они задумались?
МД: Потому что времена сменились. На самом деле, ЕГЭ и вообще политика дебилизации молодёжи направлена ровно на это. Чем человек глупее, тем проще его обмануть. Потом мы начинаем жаловаться, что обманывают не те мошенники либеральные, которые всё это затеивали, а украинские мошенники. Но плачут по итогам своей же деятельности. Но что фундаментально важно — мы живём уже в постинформационную эпоху. Индустриальная эпоха была давно. Сейчас труд приобретает ценность только творческий. Что такое искусственный интеллект? Любая рутина автоматизируется. Значит, человеку остаётся место только там, где он может применять свой разум, где он может придумывать что-то новое, где он может заниматься творчеством. Все остальные места для него закрываются. Поэтому творчество сейчас необходимо не для того, чтобы страна выжила, как в 1941 году, а чтобы каждый отдельно взятый человек выжил.
ЮБ: То есть вы тоже говорили, что советская система поможет?
МД: Я бы, конечно, поговорил и про древнеримскую. И может, про католическую иезуитскую, хотя там психику ломают только так. Но советская система объединяла гуманизм и элитарность. Объединяла гуманизм и обучение мышлению. Сегодняшний ЕГЭ сложнее советского экзамена, это правда. Но он бессмысленно сложнее. Когда академик смотрит и говорит: я не понимаю, что здесь написано.
ЮБ:А почему эта система в других странах работает и, говорят, работает эффективно, а у нас нет?
МД: Какая система?
ЮБ: Система ЕГЭ.
МД: Когда мы смеёмся над тупыми европейскими политиками, которые своими руками разрушили свой континент, подчиняясь внешнему воздействию и своим идеологическим бредням, мы говорим о последствиях либеральной реформы образования. Когда в Америке 80-летний Трамп является символом будущего, то это потому, что основная масса людей помоложе мыслить не в состоянии.
ЮБ: Да, но именно люди помоложе делали то, что теперь у нас теперь в повседневной практике.
МД: Из элитарных вузов. Которые работают.
ЮБ: Ага, которые работают по советской системе.
МД: Они, конечно, сильно обидятся, если назвать эту систему советской. Но по очень сильно продвинутой, которая растёт из того же корня, что и советская система.
ЮБ: Раз уж мы про Штаты вспомнили. Вчера была новость, что Володин допустил очередной визит депутатов Госдумы в США, через несколько месяцев. А вы там были, в первый. Вы бы ещё поехали?
МД: Я был. Это очень хороший вопрос. Вам президент Российской Федерации чего-то поручит, вы бы выполнили его поручение?
ЮБ: Это другая история.
МД: На самом деле, это большая честь. Когда вам оказывают доверие, вам поручают выполнить достаточно деликатную миссию.
ЮБ: Это предложение, от которого нельзя отказаться.
МД: Нет, на самом деле, можно отказаться. И я завис, потому что я вообще-то в Интерполе во всех розысках в защиту наших миротворцев. Но я просто подумал, что я могу сказать, и да, думаю, что я принёс пользу.
ЮБ: С вашей точки зрения, это надо продолжать? Это ведь не совсем официальный визит, насколько я понимаю?
МД: Это визит строго официальный. Просто не по линии исполнительной власти, а по линии законодательной власти. Как раз специфика в том, что это строго официально. Переговоры продолжать нужно. Но нужно помнить, что дух Анкориджа — это запах Капотни вчерашней. Не нужно никаких иллюзий. Что я лично объяснил: дорогие друзья, для того чтобы о чём-то договориться, вы должны посадить за стол реальных интересантов этой войны, тех, кто его разжёг. Вы должны посадить за стол английских финансовых спекулянтов. Они за стол не сядут. Но если вы пылаете энтузиазмом профессиональным, никаких проблем — посадите. Или разговаривайте о двусторонних отношениях без учёта этой ситуации. Но тогда вам придётся сокращать свои враждебные действия против нас.
ЮБ: У вас не было ощущения, что вы разговариваете не с главными людьми? Это меньшинство?
МД: Конечно, я разговаривал не с главными людьми. Я не главный человек. И не главный человек не может говорит с главным, это логика.
Это не меньшинство, это люди, которые, по крайней мере, одни из этих конгрессменов — то доверенное лицо Трампа. Не в том смысле, что это один из тысячи людей, которому выдали соответствующую бумагу, а это человек, которого Трамп реально слушает. И некоторые странности, некоторый нелинейный характер американской политики, который мы наблюдаем, возможно, связан с тем, что некоторые наши аргументы были услышаны.
ЮБ: Ещё что было и что будет. Выборы в Государственную думу объявлены в сентябре. Вы бы ещё попробовали депутатам?
МД: Помогать людям — это очень большая привилегия. И на самом деле, наверное, это главная привилегия, которая существует. Когда тебе говорят, что ты бездельник, потому что ты москвич, и есть что на это ответить конкретно. Это очень большая привилегия. Да, я попробую. А решать москвичам.
ЮБ: Это другая история. Вчера кто-то из слушателей писал, что было бы хорошо, если мигалок стало бы меньше, а если мигалок лишить депутатов, то их станет намного меньше.
МД: Открою огромную тайну — у депутатов нет мигалок. У разгонной машины, на которой передвигается обычный депутаток, мигалок нет. Мигалка есть, наверное, у вице-спикера, может быть, есть у председателя комитете, но скорее нет, чем есть. Так что, пардон, это немножко старые времена, это отголосок. И могу сказать, что по Москве гораздо удобнее, и за это московским властям спасибо, передвигаться на общественном транспорте, чем на машине.
ЮБ: Игорь пишет: «Вы такие страшные термины употребляете: «вас ограбят», «замена населения мигрантами», как-то не по себе становится». До этого слушатели писали: «Нам вообще страшно, вы это понимаете?» Вы это понимаете?
МД: Что это?
ЮБ: Что есть такие настроения.
МД: Людям страшно, конечно. Во-первых, происходит смена эпох, мир распадается на части. Мы ментально, мы головой в заводе, в индустриальной эпохе, а реальность уже ушла на две эпохи вперёд. Уже информационная эпоха прошедшая. Естественно, нам страшно, когда даже слов нет для описания той реальности, не которую мы видим, а которую мы строим.
ЮБ: Нас надо успокаивать?
МД: Человека по отдельности надо успокаивать. Общество в целом надо мобилизовывать.
ЮБ: Это как?
МД: Начиная с того, что вообще-то говоря, у нас сейчас экзистенциальный конфликт, и всё для фронта, всё для победы. А не вот это всё, как в первую и вторую чеченские.
ЮБ: Каждого по отдельности успокоить, но всех вместе мобилизовать. Как это?
МД: Совершенно верно. Самые спокойные люди в строю, извините.
ЮБ: «Как тут успокоишься, глядя в телевизор»
МД: А вот и не смотрите в телевизор. Смотрите в окно. Или в холодильник. Гораздо полезнее.
ЮБ: Это опять про конфликт телевизора и холодильника?
МД: Нужно быть адекватным. У нас сейчас социальные сети показывают, что происходит в мире целом, а телевизор показывает, что должно происходить в мире в целом, а холодильник показывает, что происходит.
ЮБ: Возвращаясь к вы говорите «смотрите в окно». Макар 768-й, возвращаясь к вчерашним событиям, говорит как гражданин, а не как экономист: «Во время вчерашних событий власти ведь не информировали население по громкой связи о возникшей опасности?»
МД: Я допускаю, что она просто не работала. Или имела большое опоздание.
ЮБ: Ну вот он пишет: «Громкоговорители исправно смонтированы». Если исходить из этого, надо было говорить?
МД: В пять утра… если бы люди выбежали на улицу и упали бы обломки, то жертв было бы больше в любом случае. Поэтому должны быть система, что «дорогие друзья, отойдите от окон» в закрытое помещение, в туалет, ванную, куда-то ещё, на лестную клетку.
ЮБ: Не в пять же утра по громкоговорящей связи.
МД: Пожарная сигнализация в новостройках срабатывает и в два часа ночи, ложноположительные срабатывания, и в четыре часа утра. По крайней мере, в человейникахнарод уже тренированный в этом плане.
ЮБ: Жёсткие вопросы, 811-й настаивает: «В августе дефолт будет?»
МД: Нет, дефолта не будет.
ЮБ: 534-й спрашивает: «ЦБ действует в интересах России?»
МД: С моей точки зрения, в основном нет.
ЮБ: Наши слушатели к нам присоединяются. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей Алексеевич. Вы начинали о повреждённых домах в результате атаки ВСУ. У меня такой вопрос. Скажите, Михаил Геннадьевич, есть ли у вас какие-то неясности, неопределённости относительно того, как мы в целом отвечаем на атаки ВСУ по гражданским объектам на территории России? Спасибо.
МД: Представление у меня есть, как отвечаем. Не потому что я депутат Госдумы, а потому что я смотрю новости, по телевизору в том числе. Я считаю, сама концепция, сама идея, что мы должны на что-то отвечать, она глубоко порочна, если не сказать, преступна. Мы должны уничтожить противника. Точка. Не дожидаясь, пока он будет наносить нам ущерб. Для этого есть простые стандартные методы, описанные в учебниках. И я об этом говорил в первой части. Я об этом говорю бесконечно долго.
ЮБ: У вас в Telegram-канале все это описано буквально на днях.
МД: Я популяризирую эту идею.
ЮБ: Олег 122-й, у него складывается ощущение, что общество и власть опускают руки и застывают в пассивном ожидании катастрофы. И это, мол, обычный сценарий для России. Это так?
МД: Это не так. Общество и власть очень разные. Есть люди во власти, в том числе, не любимые мною либералы, которые прямо сейчас работают действительно очень сильно на благо России. И которые далеко не все ночи спят. Это правда. Точно так же и в обществе. Есть люди, которые сидят в разных местах, культурно отдыхая, а есть люди, которые вымотаны предельно, потому что они помогают фронту. Общество и власть у нас очень разные.
ЮБ: 7373-94-8 телефон прямого эфира. Слушаем вас. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Михаил Геннадьевич. Вадим, Подмосковье. У вас много возможностей, в частности, я бы очень хотел, чтобы вы довели до сознания западных идиотов, что разрушенная Россия им не достанется.
МД: Довести до сознания западных идиотов я, к сожалению, ничего не могу. У них нет сознания.
ЮБ: Давайте всё-таки, учитывая, что это прямой эфир, придерживаться, никакой бранной лексики не будем использовать.
МД: А это медицинский термин. Я приношу извинения.
ЮБ: Всё-таки по-разному их можно использовать. Слушаем вас. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Геннадий, Липецк. Скажите, Михаил Геннадьевич, инвалиды, включённые по решению суда в реестр требований кредиторов, не предусмотрены никакие льготы при банкротстве по очередности. Только лишь беременным женщинам. Может, какие-то есть условия поправки для этой категории граждан?
МД: Хорошая идея. Как раз здесь можно что-то сделать. Напишите мне в электронную приёмную на сайте думы, и попробуем. Решать будет уже следующий созыв. Но внести можно сейчас. Хорошая идея. Спасибо.
ЮБ: 7373-94-8. Мы продолжаем. Слушаем вас. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Олег. Скажите, у вас есть какая-нибудь своя версия, что на пятом году СВО ни один член пресловутой нацисткой хунты не пострадал? Ни один не ликвидирован, ничего. Всё стоит целое и невредимое, их объекты и центры.
ЮБ: А почему у вас этот вопрос к Михаилу Делягину именно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ:А ещё ваш лидер и депутат Миронов, помните, выступление в думе тоже по поводу уничтожения центров укрохунты, выступал Миронов после громкого теракта с общежитием.
ЮБ: В общем, вы говорите, а не ничего не происходит — примерно об этом вопрос.
МД: Правильно. «Справедливая Россия» имеет сколько голосов? 28 из 450. Вот и всё. Поэтому когда мы говорим, нас можно не слышать.
ЮБ: 7373-94-8. Здравствуйте. Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Хотел спросить, вот если… надеюсь, мы рано или поздно победим, вот когда мы победим, учитывая то, сколько тратится сейчас на СВО, по миллиарду, не буду врать, огромные суммы, будет же облегчение экономики? Эти средства смогут направить на рост экономики, на рост социальной сферы, для людей? Будет этот эффект, как вы считаете?
МД: Эффект-то будет. Но здесь вы немножко ставите телегу впереди лошади. Для того чтобы победить, нам нужно нормализовать социально-экономическую сферу. Для того чтобы победить, нам нужно обеспечить рабочие места, роботизацию, высокие технологии, нам нужно обеспечить нормальное образование, в том числе высшее, а не загонять людей к станку, в конвейер, где их уже давно должны заменить роботы. Для того чтобы победить, нам нужно обеспечить достойный уровень жизни инвалидам хотя бы.
ЮБ: Много вопросов, которые приходят через мессенджеры. Заговорили про депутатов, мигалок нет, но всё-таки. 724-й: мы же экономить хотим? Зачем нам депутаты? Можно сэкономить.
МД: Можно. Но депутаты очень внятно выражают состояние общества. Может быть, не слишком громко, не все. Например, у нас было две попытки лишить фронт связи, на моих глазах. Которые были остановлены именно депутатами Государственной думы. В том числе теми, которых я ругаю последними словами. У нас была попытка ввести электронный концлагерь в ходе коронабесия. Без всякой иронии, ровно так. И сделать, передать всю полноту власти вертикали санитарных врачей. Это было остановлено, пусть и не с первой попытки, депутатами Госдумы. Конкретных депутатов можно заменить, пожалуйста. Но функцию слышать общество и передать сигнал, в том числе, во властной законной форме — это функцию выполнять всё равно кому-то придется.
ЮБ: На ваш взгляд, в будущем году сколько депутатов новых будет?
МД: Больше трети точно. Процентов 40.
ЮБ: Михаил Делягин, заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике, доктор экономических наук и депутат «Справедливой России».
Программа «Умные парни». Я благодарю вас.
МД: Спасибо