Эссе ко дню рожденья книжки.

автор Юлия Рындина

Сто тридцать четыре года! В октябре 2018 года, небольшая, но общеизвестная среди изучающих марксизм книжка Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» празднует свое стотридцатичетырехлетие.

Страшно представить, работа написана в позапрошлом веке, но до сих пор не потеряла актуальности и входит в большинство списков литературы для тех, кто начинает знакомство с марксистской теорией.

«Происхождение семьи, частной собственности и государства» работа небольшая, но именно в ней четко и ясно изложена, во-первых, марксистская концепция материалистического понимания истории, то есть то, как господствующий на том или ином историческом этапе способ производства (экономический базис) определяет характер общественной надстройки. Именно общественная надстройка включает в себя формы политического устройства, законы, религиозные культы и принятые в обществе формы взаимодействия между людьми, их образ мысли.

Во-вторых, «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса является одной из основных работ о марксистском понимании государства. Ленин в работе «Государство и революция», написанной уже в 1917 году, во многом опирался и развивал тезисы, изложенные Энгельсом.

И, наконец, в-третьих, «Происхождение семьи, частной собственности и государства» – это книга, в которой объяснено, как же так произошло, что на протяжении многих веков существования человеческой цивилизации женщины в большинстве культур оказались пораженными в правах. Хотя, нет, пораженный в правах – это слишком современная фраза, ее корректно употреблять только имея ввиду капиталистическое общество. Если речь идет о более ранних формациях, рабовладении и феодализме, то было бы более правильно сформулировать этот вопрос так: как вышло, что женщины оказались на долгие века в рабстве у мужчин, что этому предшествовало и что в итоге полностью освободит женщину в будущем? «Происхождение семьи, частной собственности и государства» наряду с книгой Августа Бебеля «Женщина и социализм» (1879), статьями Клары Цеткин, Надежды Крупской и Александры Коллонтай является одними из основных марксистских трудов, разъясняющих так называемый женский вопрос.

1 of 5

Именно женскому вопросу я собираюсь посвятить этот текст.

В «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс часто ссылается на работу американского антрополога Льюиса Моргана «Древнее общество», опубликованную впервые 1877 году.

Морган долгие годы изучал жизнь и быт американских индейцев, в своей работе он разделил развитие древнего общества на три этапа – дикость, варварство, цивилизация. Каждому из этих этапов соответствовала определенная форма семьи: дикости – групповой брак, варварству – парный брак, цивилизации – моногамия.

Надо отметить, что и Морган, и Энгельс стояли у истоков адекватного научного понимания такого феномена человеческого общества как семья. Сейчас трудно представить, но ещё в середине 19-го века даже представители научных кругов зачастую мыслили о семье идеалистическими категориями, черпая сведения в том числе и из религиозной литературы.

Энгельс, опираясь во многом на исследования Моргана, критически осмысляя работу Бахофена «Матриархат», делает вывод о том, что для древних доклассовых обществ был изначально характерен материнский род и материнское право – происхождение велось по матери, дети наследовали матери, а не отцу (его имущество переходило родственникам его матери).

Женщины были включены в первобытное коммунистическое хозяйство и занимали в обществе высокое положение. С развитием производящего типа хозяйства (собирательство уступило место скотоводству и земледелию), появлением имущественного неравенства, усилением роли мужчины (земледельца, скотовода, ремесленника, воина) материнское право было вытеснено отцовским. Ниспровержение материнского права Энгельс назвал «всемирно-историческим поражением женского пола».

С появлением частнособственнических отношений женщина превратилась в служанку по дому и аппарат для производства потомства одного конкретного мужчины, ибо такова суть моногамии в классовых обществах, в общественном сознании она существует в качестве обязательной только для женщин.

«Муж захватил бразды правления и в доме, а жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения» (Фридрих Энгельс).

Вернемся в современность. Женский вопрос сейчас чрезвычайно актуален в интернет-дискуссиях между левыми. Хотя, многие товарищи заявляют, мол, какой вам сейчас женский вопрос, женщины в большинстве цивилизованных стран свои права получили, прогрессивность такого общественного движения, как феминизм закончилась с суфражизмом, его первой волной, нынешние феминистки – это марионетки в руках класса буржуазии, один из инструментов раскола рабочего движения, коммунистам от них давно пора откреститься. И так раз за разом.

У меня складывается впечатление, что многие леваки даже к охранителям относятся с большим пониманием и снисхождением, чем к феминисткам. Оно и понятно, ведь большинство из них мужчины (женщин в движении объективно меньше), а многие из этих парней году эдак в 2014 сами были охранителями и ратовали за русский мир. Но к 2018 году многие под воздействием объективной действительности, наблюдая ухудшение положения вещей, усугубляющийся кризис и обнищание населения резко полевели. Много кто был охранителем, ругающим мнимую пятую колонну, а потом сам стал представителем этой самой колонны, которую нынешние охранители яростно ругают. Ну, что ж, диалектическое мышление подсказывает, тем, кто сам побывал в охранительской шкуре, что не все охранители и защитники буржуазного государства безнадежны, и со временем могут поменять свои взгляды и влиться в рабочее движение, неизбежно развивающееся под действием обостряющихся классовых противоречий в обществе. Ведь человек в разные моменты жизни не равен самому себе.

Но меня порой обуревают сомнения в том, может ли среднестатистический современный российский левак с пониманием и снисхождением отнестись к несознательной феминистке и ее «женским» проблемам. Ведь он никогда женщиной не был и ему известно из интернета, что женщины у нас в стране все права, какие могли, уже получили сто лет назад, есть вот классовая борьба, которую мы, кстати, сами с трудом представляем, как вести в условиях деиндустриализации, но тем не менее ваше гендерное неравенство – это точно «от лукавого».

Один известный красный пропагандист, например, в споре с феминистками как-то высказался в духе, что материнский инстинкт – это биологический поводок, накинутый на женщину не мужчиной, а самой природой. Но как же так, ведь ученые говорят нам о другом. Инстинкт – это

«совокупность врождённых сложных реакций (актов поведения) организма, возникающих, как правило, почти в неизменной форме в ответ на внешние или внутренние раздражения» (Большая Советская Энциклопедия).

Инстинкты человека «в значительной мере подчинены его сознательной деятельности, формирующейся в процессе воспитания» (Большая Советская Энциклопедия). Основные навыки, умения, взгляды человек приобретает живя в обществе, социализируясь. Нельзя стать человеком вне общества. Инстинкты не могут сформировать характер человека и определить его судьбу. Об этом точно не стоит забывать, когда говоришь о женщинах, ведь это половина человечества. Согласитесь, это неверно, и уж точно не по-марксистски думать, что судьбу половины человечества многие века определял и определяет инстинкт.

Нам всем хорошо известно, что общественное бытие определяет общественное сознание, а не инстинкты. А то, что среди благочестивых обывателей принято называть материнским инстинктом, им не является, это сформированная обществом особенность женского поведения, выраженная в стремлении всячески заботиться о потомстве. Отмечу, я не хочу сказать, что материнский «инстинкт» — это плохо, я просто говорю, что это не инстинкт.

Теперь обратимся к «биологическому поводку»: инстинкта, вроде как, нет, а вот поводок точно есть, и многие женщины его прекрасно чувствуют, даже не осознавая себя частью угнетенного класса пролетариев.

Женщины прекрасно чувствуют этот злосчастный поводок, когда впадают в зависимость от мужа, сидя в декрете, когда вынуждены устраиваться на низкооплачиваемую работу, выйдя из декрета, потому что женщин с маленькими детьми берут на работу не очень охотно, когда именно женщина, должна взвалить на свои плечи домашнее хозяйство и уход за детьми и стариками, когда ее обвиняют в меркантильности, если она осмелилась потребовать алименты с мужчины, бросившего её с ребёнком на произвол судьбы. О, это весьма ощутимый поводок, он сдавливает разным женщинам горло в разные моменты их жизни с очень разной силой: для кого-то это изысканный золотой ошейник, а для кого-то самая настоящая удавка.

Но все эти накинутые поводки и всякие их разновидности, как ни крути, приводят к вопросам не биологического характера, а самым что ни есть социальным. Впадать в биологизаторство, когда речь касается распределения материальных ресурсов, когда речь заходит про деньги в кармане, – убогое прибежище для мысли.

Ведь эта пресловутая женская «слабость», «уязвимость», большая обусловленность в выборе жизненного пути из-за принадлежности к полу – никакой не биологический, а вполне себе социальный, надстроечный поводок. А разобраться в том, кто, когда и как его накинул нам поможет марксистская теория.

В предисловии к первому изданию «Происхождения семьи, частной собственности и государства» Фридрих Энгельс пишет:

«Согласно материалистическому пониманию, определяющим моментом в истории является в конечном счете производство и воспроизводство непосредственной жизни. Но само оно, опять-таки, бывает двоякого рода. С одной стороны — производство средств к жизни: предметов питания, одежды, жилища и необходимых для этого орудий; с другой — производство самого человека, продолжение рода. Общественные порядки, при которых живут люди определенной исторической эпохи и определенной страны, обусловливаются обоими видами производства: ступенью развития, с одной стороны — труда, с другой — семьи».

То есть семья, как форма организации мужчин и женщин для продолжения рода, есть явление базисное, хоть этот базис и является скорее не общественным, а естественным, биологическим базисом общества – не будет людей не будет ни общества, ни общественного производства.

«Семья», — говорит Морган, — активное начало; она никогда не остается неизменной, а переходит от низшей формы к высшей, по мере того как общество развивается от низшей ступени к высшей. Напротив, системы родства пассивны; лишь через долгие промежутки времени они регистрируют прогресс, проделанный за это время семьей, и претерпевают радикальные изменения лишь тогда, когда семья уже радикально изменилась» (Фридрих Энгельс).

«И точно так же, — прибавляет Маркс, — обстоит дело с политическими, юридическими, религиозными, философскими системами вообще». В то время как семья продолжает развиваться, система родства окостеневает, и пока последняя продолжает существовать в силу привычки, семья перерастает ее рамки» (Фридрих Энгельс).

Это, на самом деле, непростой для первичного понимания вопрос. Между этими явлениями сложная, диалектическая связь. Сама семья, как и способ производства, – есть явление базисное, то есть прогресс семьи, как и развитие производства прослеживается довольно четко. Моногамная семья более прогрессивна по сравнению с, например, групповым браком, так же, как и машинное производство в период капитализма более прогрессивно, если сравнивать его с мотыжным земледелием и каменными орудиями труда, характерными для первобытно-общинного строя. Но, если вновь обратиться к Энгельсу, который пишет, что именно противоречия в обществе, связанные с ростом производительных сил, разделением труда и появлением имущественного неравенства вызвали появление классов и государства, можно понять, что именно классовый характер общества, то есть классовый характер надстройки (рабовладельческой, феодальной, капиталистической) определяет те самые отношения между полами, то есть отношения в семье.

Да, это несомненно, что пока господствуют частнособственнические отношения или даже их пережитки, будет существовать неравенство полов и замшелый, крепостнический взгляд на женщину в общественном сознании. Как на орудие деторождения, как на сексуальный объект, не как на человека. Ну, или, в крайнем случае, как на человека, но слегка бракованного.

Совершенно другой взгляд на женщину представлен в марксистской теории. Да, женщины могут рожать детей, а мужчины нет. Так было и будет. Но женщина, это, прежде всего, человек, личность. Для коммунистов, как нам известно из «Манифеста коммунистической партии», «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Общественное воспитание детей, всяческая поддержка материнства и детства (то есть, облегчение материнского труда), репродуктивная свобода, безусловное право женщин на образование, труд и равную оплату труда (то есть, обязательное включение женщин в общественное производство), вовлечение женщин в политическую и общественную жизнь, поддержка женщин на руководящих должностях. Все это не вопрос какой-то абстрактной справедливости, о которой говорят многие либеральные феминистки и не подмена понятий, свойственная буржуазной пропаганде, когда женская эмансипация преподносится, как сладостный плод свободы и буржуазной демократии, хотя, на самом деле, является исторической неизбежностью в период господства крупного производства. Нет, это необходимое условие дальнейшего общественного развития. Чтобы развивалось все общество, должны развиваться все его представители. При коммунизме людей с поводком на шее быть не должно, и не будет.

«Таким образом, то, что мы можем теперь предположить о формах отношений между полами после предстоящего уничтожения капиталистического производства, носит по преимуществу негативный характер, ограничивается в большинстве случаев тем, что будет устранено. Но что придет на смену? Это определится, когда вырастет новое поколение: поколение мужчин, которым никогда в жизни не придется покупать женщину за деньги или за другие социальные средства власти, и поколение женщин, которым никогда не придется ни отдаваться мужчине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви, ни отказываться от близости с любимым мужчиной из боязни экономических последствий. Когда эти люди появятся, они отбросят ко всем чертям то, что согласно нынешним представлениям им полагается делать; они будут знать сами, как им поступать, и сами выработают соответственно этому свое общественное мнение о поступках каждого в отдельности, — и точка» (Фридрих Энгельс).

Да, коммунизм – это про будущее, про единственно возможное светлое будущее для человечества. Но стоит ли, упирать на то, что раз полное освобождение женщины возможно только при коммунизме, следует заняться, прежде всего, классовой борьбой. Нет, так говорить не стоит. Это, на мой взгляд, позиция ошибочная и даже вредная. Да, и что это за такая абстрактная «классовая борьба»? Известно, что существуют три формы борьбы рабочего класса: экономическая (стачечное и профсоюзное движение), политическая (борьба за свои политические интересы с опорой на партию рабочего класса) и идеологическая или теоретическая (заключается в выработке и распространении марксистского учения). И если, вслед за классиками марксизма, признавать двойственный характер угнетения женщин (да, я имею в виду, именно женщин-пролетарок, которых большинство) и возможность их полного освобождения только через социалистическую революцию и построение бесклассового общества, то надо не выносить женский вопрос за рамки классовой борьбы, а наоборот вносить его в повестку.

Кто-то говорит, что женский вопрос сейчас не очень-то актуален, хоть и очень важен в долгосрочной перспективе, ведь нынешние работницы не подвергаются такой жесткой эксплуатации и не находятся в бесправном положении, как пролетарки сто лет назад. Многие левые, кстати, под классовой борьбой почему-то понимают исключительно экономическую борьбу рабочего класса. Поэтому в отсутствие сильного рабочего и профсоюзного движения, сидят ровно и ищут врагов этого самого движения. Например, обвиняют феминисток, в том, что они орудие в руках капитала и разговорами о своих женских проблемах уводят многих в сторону от классовой борьбы. Но ведь это же просто курам на смех, как можно увести в сторону от того, чего на современном этапе практически нет. Ведь и нынешний российский пролетариат — это не тот пролетариат, который осуществил социалистическую революцию сто лет назад. Многие люди, и мужчины и женщины, еще не осознали свои классовые интересы. Но это до поры до времени, противоречия современного капитализма вещь объективно существующая, они никуда не денутся и будут только усугубляться. Следствием этого будет дальнейшее падение уровня жизни и обострение классовых противоречий. Это уже происходит и не первый год. Например, пенсионная реформа, одобренная правительством в сентябре этого года, закономерное следствие такого положения дел. Но, наблюдая митинги против пенсионной реформы в своем городе, я сделала вывод, что это не было последней каплей в чашу народного терпения. Да, многие люди возмущены, но это возмущение еще не стало массовым. Опять же, до поры.

Так вот, причем здесь феминизм. А при том, что больше всего сейчас слабому, современному российскому, рабочему, коммунистическому движению нужны люди. Те самые просветители, которые будут работать с массами. Активные, деятельные, неравнодушные. А значит нужны и женщины в том числе, и чем больше, тем лучше.

Если некоторые феминистки или даже просто женщины без определённых взглядов заходят на тематические ресурсы почитать новости и ознакомиться с информацией и могут возмутиться сексистским высказыванием оставить комментарий, это не значит, что надо сразу же начинать их гнобить во имя единства рабочего класса. Притом, что феминистки бывают разными, и с некоторыми из них нам, коммунистам, точно не по пути. Но те, которые заходят в коммунистические группы и паблики точно сочувствующие и интересующиеся, иначе, зачем им это читать. Их надо привлекать и просвещать, а не отпугивать.

На самом деле, это не они должны доказывать и оправдываться, это мы, коммунисты и коммунистки должны рассказать и доказать женщинам рабочего класса о причинах их проблем в том числе связанных с полом, опираясь на работы классиков и исходя из текущего положения дел в обществе. От этого тоже зависит количество и состав нашего движения. Это и есть женский вопрос в марксизме, в этом его актуальность на сегодняшний день.

Поэтому многим нашим коммунистам, особенно мужчинам, хочется порекомендовать прочитать или еще раз внимательно перечитать небольшую работу Энгельса под названием «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Ведь даже, если оставить за скобками споры антропологов о пунулуальной семье и матрилокальности, работа Энгельса не утратила своей актуальности поскольку безошибочно указывает на причину порабощения женщин в предыдущие эпохи и суть полового неравенства при капитализме.