Романтические цитаты из писем классиков своим возлюбленным
История любви великих писателей, которая вдохновляет, предостерегает и помогает верить в лучшее и вечное.
Э. Хэмингуэй — Марлен Дитрих:
«Я не могу выразить словами то, что каждый раз, когда я обнимал Вас, я чувствовал, что был дома».
Любимым городом Хемингуэя всегда оставался Париж. Писатель впервые приехал туда со своей первой женой в 1921 году. Молодожены жили более чем скромно, если не сказать – бедно. Однако Хемингуэй очень много писал и познакомился со многими интересными людьми: писателями Скоттом Фицджеральдом, Джеймсом Джойсом, Гертрудой Стайн, поэтом Эзрой Паундом и так далее. Счастливое время, проведенное в Париже, позже воплотилось в книгу воспоминаний «Праздник, который всегда с тобой» (1964).
Эрнест Хемингуэй был популярен у женщин, но при этом не любил крутить романы на стороне. Очередное новое увлечение зачастую заканчивалось браком. Таким образом, писатель был женат четырежды. У него было трое сыновей от первых двух жен.
«…Я бы помер со смеху, если бы месяц тому назад мне сказали, что можно мучиться, как я мучаюсь, и счастливо мучаюсь это время. Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым так, как я люблю, это будет ужасно!».
23 сентября 1862 года Лев Николаевич Толстой женился на Софье Андреевне Берс. Ей на тот момент было 18 лет, графу — 34. Они прожили вместе 48 лет, до самой смерти Толстого, и брак этот нельзя назвать лёгким или безоблачно счастливым. Тем не менее Софья Андреевна родила графу 13 детей, опубликовала и прижизненное собрание его сочинений, и посмертное издание его писем. Толстой же в последнем послании, написанном супруге после ссоры и перед тем, как отправиться прочь из дома, в свой последний путь до станции Астапово, признавался, что любит её, несмотря ни на что — только вот жить с ней не может.
«Я не прошу всегда любить меня так, как сейчас, но я прошу запомнить это. Где-то внутри меня всегда будет тот человек, которым я есть сегодня ночью».
Личная жизнь Фицджеральда сложилась трагично и во многом повлияла на его творчество. Успех его первого романа «По ту сторону рая» помог писателю жениться на своей возлюбленной, дочери высокопоставленного чиновника Зельде Сейр, и обеспечил молодой чете роскошную светскую жизнь. Через 10 лет после свадьбы Зельде поставили диагноз: шизофрения, и ее рассудок начал угасать. Эта семейная трагедия нашла отражение в романе Фицджеральда «Ночь нежна». Второй большой любовью писателя стала Шейла Грехем, с которой писатель познакомился в Голливуде, где работал сценаристом. Его последней любви посвящен незаконченный роман о жизни «Фабрики грез» «Последний магнат». Книга осталась незаконченной – в 1940 году Фицджеральд скончался от сердечного приступа.
Александр Пушкин
«Сегодня – годовщина того дня, когда я вас впервые увидел; этот день в моей жизни. Чем более я думаю, тем сильнее убеждаюсь, что моё существование не может быть отделено от вашего: я создан для того, чтобы любить вас и следовать за вами; все другие мои заботы – одно заблуждение и безумие».
«Исполнились мои желания. Творец тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна, чистейшей прелести чистейший образец», — писал Пушкин о своей жене Наталии Гончаровой. «Красота моя — от Бога!» — считала она сама. Наталии Николаевне исследователи отводят роковую роль в судьбе поэта. Мол, она крутила шашни со всеми, в том числе и с императором Николаем I. И в результате довела мужа до гибели.
Джек Лондон и Анна Струнская были связаны друг с другом с первой встречи и до самого конца. В разлуке они писали друг другу обстоятельные письма, ведя бесконечные споры о мироустройстве, о рационализме и чувствах. Джек Лондон и Анна Струнская, два страстных борца за справедливость, два яростных спорщика, две половинки одной души.
Дорогая Анна: я говорил, что всех людей можно разделить на виды? Если говорил, то позволь уточнить – не всех. Ты ускользаешь, я не могу отнести тебя ни к какому виду, я не могу раскусить тебя. Я могу похвастаться, что из 10 человек я могу предсказать поведение девяти. Судя по словам и поступкам, я могу угадать сердечный ритм девяти человек из десяти. Но десятый для меня загадка, я в отчаянии, поскольку это выше меня. Ты и есть этот десятый. Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу?
Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы все таки понимаем друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесенные вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны. Должно быть Господь смеётся, видя наше безмолвное действо. Единственный проблеск здравого смысла во всём этом – это то, что мы оба обладаем бешенным темпераментом, достаточно огромным, что нас можно было понять. Правда, мы часто понимаем друг друга, но неуловимыми проблесками, смутными ощущениями, как будто призраки, пока мы сомневаемся, преследуют нас своим восприятием правды. И всё же я не смею поверить в то, что ты и есть тот десятый человек, поведение которого я не могу предсказать. Меня трудно понять сейчас? Я не знаю, наверное, это так. Я не могу найти общий язык. Огромный темперамент – вот то, что позволяет нам быть вместе. На секунду в наших сердцах вспыхнула сама вечность и нас притянуло к друг другу, несмотря на то, что мы такие разные. Я улыбаюсь, когда ты проникаешься восторгом? Эта улыбка, которую можно простить – нет, это завистливая улыбка. 25 лет я прожил в подавленном состоянии. Я научился не восхищаться. Это такой урок, который невозможно забыть. Я начинаю забывать, но этого мало. В лучшем случае, я надеюсь, что до того как я умру, я забуду всё, или почти всё. Я уже могу радоваться, я учусь этому понемножку, я радуюсь мелочам, но я не могу радоваться тому, что во мне, моим самым сокровенным мыслям, я не могу, не могу. Я выражаюсь неясно? Ты слышишь мой голос? Боюсь, нет. На свете есть много лицемерных позёров. Я самый успешный из них.
Виктор Гюго — Адель Фуше:
«Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили моё настроение. Да, ты можешь делать со мной всё что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь»
Марина Цветаева — Константину Радзевичу:
«...Люблю Ваши глаза... Люблю Ваши руки, тонкие и чуть холодные в руке. Внезапность Вашего волнения, непредугаданность Вашей усмешки. О, как Вы глубоко-правдивы! Как Вы, при всей Вашей изысканности — просты! Игрок, учащий меня человечности. О, мы с Вами, быть может, оба не были людьми до встречи! Я сказала Вам: есть — Душа, Вы сказали мне: есть — Жизнь».