Рынок и право собственности
Рынок, понимаемый как совокупность отношений или событий добровольного обмена или, при более узком определении, добровольного обмена товарами и услугами (с использованием денег или без), — неизменный спутник всей человеческой истории. Он существует всегда и везде — и в примитивных племенных обществах, и в патримониальных системах разного рода, в архаичных империях, при феодализме, и в «азиатских деспотиях», и в социалистических обществах, до сих пор существующих и существовавших прежде, правители которых ставили своей целью уничтожение рынка. Более того, внутри самих систем власти даже в самых деспотических и социалистических обществах существуют сложившиеся отношения обмена взаимными услугами в виде административных решений и информации (популярная в свое время идея «административного рынка» применительно к СССР как раз описывала такую систему обменов внутри советской административной машины).
В этом смысле, разумеется, никаких «нерыночных экономик» или «нерыночных обществ» не бывает. Рынок, понимаемый как совокупность отношений обмена, существовал и в социалистических странах, включая СССР, а концепция «административно-командной экономики» — это в лучшем случае нормативная теоретическая схема, имеющая весьма ограниченное применение. Другое дело, что этот рынок был весьма странно устроенным и сильно искаженным по сравнению с рынками, существовавшими на протяжении большей части человеческой истории. Одним из ключевых «искажений» был соблюдавшийся и обеспечивавшийся аппаратом насилия запрет на использование настоящих денег в большинстве сделок. Это ограничение было причиной множества проблем и трудностей, в частности, затрудняло принятие экономически эффективных решений (о смысле этого понятия поговорим чуть ниже). В этом смысле рыночные реформы конца 80-х и начала 90-х годов — разрешение использования денег во всех сделках, свободного ценообразования и снятие запретов на самостоятельные добровольные сделки во многих обширных областях обмена — были большим шагом вперед от «хромого и кривого» советского рынка к «нормальному, человеческому». То есть к такому, какой существовал, скажем, в племенных союзах древних викингов или в средневековых восточных империях.
Что обменивается на рынках?
Прежде чем пытаться дать ответ на этот вопрос, попробуем разобраться, что и как обменивается на обычных рынках — таких, которые существовали на протяжении и всей человеческой истории.
В первую очередь, очевидно, обмениваются товары на другие товары или на деньги. Но что является условием такого добровольного взаимодействия? Очевидно, что первичным условием обмена выступает фактический контрольнад теми или иными предметами. Для совершения обычной купли-продажи достаточен лишь физический контроль: когда вы покупаете продукты на рынке, нужно лишь, чтобы у вас были деньги, а у продавцов — соответствующие продукты. В случае, если речь идет об обмене услугами (или, скажем, об устном обмене информацией), то мы имеем дело с контролем над своим собственным телом: вы не можете наколоть соседке дрова, если не в силах держать в руке топор.
Такого рода акты обмена могут совершаться независимо от того, обладают ли их участники правами собственности (полными или даже частичными) на обмениваемые предметы. Возможна, например, покупка ворованных вещей на ворованные деньги или продажа вещей, право собственности на которые вообще никого не интересует. Например, когда человек собирает грибы в формально государственном лесу, чтобы тут же продать их у дороги, акт обмена состоится независимо от того, предоставлено ли продавцу законодательством официальное право распоряжаться собранными грибами или нет, работает ли на деле энфорсмент существующих официальных ограничений на такое присвоение имущества или не работает (как это обычно имеет место в России), и т.д. Главное условие обмена здесь состоит в том, что грибник контролирует свою корзинку, а проезжающий покупатель — свои деньги.
Именно такой рынок контроля был важнейшей формой отношений добровольного обмена на протяжении всей человеческой истории и более-менее благополучно сосуществовал с другими видами отношений (в первую очередь с отношениями насилия и грабежа). Его наличие не является отличительной чертой современной рыночной (или капиталистической, или развитой) экономики, как и вообще какого бы то ни было конкретного общественного или экономического строя.
Еще одним предметом обмена, будь то денежного или бартерного, были и остаются различные властные (в том числе административные) действия/бездействия или полномочия. Такой обмен может быть легальным и монетизированным в форме, например, покупки лицензий, откупов, условного держания, прав взимания сборов (вспомним «Платон») и иных монопольных привилегий и властных полномочий. Но он может быть и нелегальным — в виде разного рода взяток, а также в форме разного рода неофициальных обменов услугами между разными начальниками и подразделениями госаппарата. Сюда же можно отнести различные механизмы бюрократических согласований (в том числе таких экзотических, как согласование планов производства и материально-технического снабжения в ходе «торга» между советскими предприятиями и вышестоящими органами хозяйственного управления). Совокупность такого рода отношений обмена часто называют административным рынком, но в рамках данного рассуждения удобнее будет назвать ее рынком полномочий (поскольку он может существовать и в отсутствие администрации в строгом смысле слова, а также может охватывать не только административную, но и законодательную, и судебную сферы).
Не претендуя на полноту описания, возьму на себя смелость утверждать, что описанные два типа обменов — рынок контроля и рынок полномочий — и представляют собой ту совокупность отношений, которую можно называть просто рынком, тем самым, который неотделим от существования человечества как такового. Экономика, где есть просто рынок, — это просто рыночная экономика. В России ее создали рыночные реформы (до которых просто рынок подавлялся и искажался, но не был совсем уничтожен).
Просто рынок и рынок собственности
Но обмениваться на рынке можно не только контролируемыми предметами или властными полномочиями, но и собственностью или, точнее, правами собственности, полными или частичными (т.е. отдельными правомочиями собственника). Предварительным условием существования такого обмена является создание в обществе отношений собственности или института собственности. Здесь не место развивать подробно понятие собственности, но интуитивно понятно, чем собственность отличается от просто контроля и от властных полномочий (их применения или неприменения). Собственность не совпадает с контролем — контроль может быть делегирован собственником другому человеку, собственник может быть не в состоянии контролировать свое имущество, но не утрачивать при этом своего права, украденное имущество не становится собственностью того, кто его контролирует, и т.д.; иными словами, собственность — это право, а не просто фактический контроль. Точно так же право собственности не совпадает с властными полномочиями и не сводится к ним: публичная власть не имеет права по своему произволу лишить собственника его правомочий, «отозвать» или изменить их набор; человек, обладающий административными полномочиями, не имеет права их продавать в собственность и т.д. Право собственности и более-менее защищено не только от властного произвола, но и от нарушения со стороны частных лиц (то есть это еще и «право исключения»). Кроме того, собственность подразумевает не только получение выгоды от объекта, но и определенную ответственность — в частности, за поддержание объекта права собственности в таком состоянии, чтобы он был способен приносить выгоду.
Рынок, на котором обмениваются права собственности, уместно назвать рынком собственности или капиталистическим рынком (в отличие от просто рынка). Соответствующую экономику я буду здесь называть капиталистической или собственнической рыночной (в отличие от просто рыночной).
Исторические и логические отношения между просто рынком и капиталистическим рынком довольно сложны и нетривиальны. Всякий ли рынок — то есть всякая ли совокупность отношений добровольного обмена (и/или добровольного сотрудничества) — является капиталистическим рынком, где обмен происходит между собственниками, обладающими соответствующими правами? Очевидно, что нет. Просто рынок существует всегда, а капиталистический рынок — лишь там, где в умах людей господствует идея собственности как права (как набора прав или как пучка правомочий), и в правовой практике общества эта идея достаточно полно и последовательно реализована. Однако как только система отношений (то есть институт) собственности утвердилась и стала неотъемлемой частью культуры общества, она начинает преобразовывать ранее существовавший просто рынок. Хотя внешне может ничего и не измениться, но, по существу, обмен товарами и услугами перестает быть обменом фактическим контролем и превращается в обмен правами собственности, полными или частичными. Что же касается рынка властных полномочий, то он частично «скукоживается», так как некоторые виды сделок перестают быть легальными, а частично преобразуется, «мимикрирует» под собственнические отношения, старается подражать их правовым формам (как это происходит, например, в случае административного регулирования рынков или легального лоббизма).
Автор: Юрий Кузнецов