Развитие права в Западной Европе [История]

Каноническое право

Римско-католическая церковь играла большую роль в феодальном обществе Западной Европы. Она была мощной экономической, политической и культурной организацией, носительницей идеологии Средневековья. Догматы церкви стали политическими аксиомами, а библейские тексты получили силу закона. Церковь выработала и свое право, которое получило название канонического, поскольку основные его положения излагались в постановлениях церковных соборов (канонах).

Каноническое право регулировало внутрицерковные отношения, а также значительную часть внецерковных, главным образом гражданско-правовых и даже уголовных, правоотношений. До конца XI в. церковная юрисдикция не имела четких границ. Компетенции светских и духовных властей часто пересекались. "Папская революция" сделала возможным более ясные пределы церковной юрисдикции. На основе принципа так называемой "личной" юрисдикции церковная юрисдикция распространялась па духовных лиц и членов их дворов, студентов и крестоносцев, а также, дополняя королевскую юрисдикцию, когда это было необходимо для их мира и безопасности, в отношении "обездоленных" – нищих, вдов, сирот, евреев в делах против христиан, путешественников, включая купцов и моряков. Кроме того, существовала "предметная" компетенция, которая распространялась на дела всех мирян и духовенства, связанные с так называемыми "духовными" делами. Сюда относили осуществление таинств (прежде всего таинства брака), завещания, клятвы, управление церковной собственностью, занятие церковных должностей, церковное налогообложение (десятина), а также совершение заслуживающих церковного наказания грехов, к которым относились такие преступления, как ересь, вероотступничество, колдовство, святотатство, нарушение супружеской верности, кровосмешение, двоеженство, лжесвидетельство, клевета, подделка документов, ложная присяга, ростовщичество.

Особую известность получила "инквизиция", т.е. суды для расправы с еретиками и всяким инакомыслием.

Каноническое, или церковное, право возникло вместе с христианской церковью. В первое время законы церкви несли на себе печать Библии, в особенности Ветхого завета. Из Библии церковь выводила авторитет десяти заповедей и многих нравственных принципов, сформулированных как божественные наставления. В течение VI–X вв. формировалась общая богословская доктрина христианской церкви, а также общий набор норм относительно различения серьезных грехов (убийство, нарушение клятвы, воровство) и общей церковной дисциплины. В этот период каноны (нормы, правила, образцы) отождествляются с постановлениями соборов и синодов (собраний епископов), с декретами и решениями отдельных епископов, а также с положениями о наказаниях в Библии.

Церковные законы испытали сильное влияние римского права. Считалось, что церковь "живет по римскому закону" (Ecclesia vivit jure Romano). В кодификациях Юстиниана и его преемников содержалось большое количество императорских предписаний относительно литургии, теологии и церковной власти. Были заимствованы также различные понятия и нормы, особенно в вопросах собственности, наследования и договоров.

Со временем источниками канонического права помимо Библии, произведений отцов церкви, постановлений соборов и синодов, стали нормативные акты римских пап, носивших названия конституций, булл, энциклик, а также решения церковных судов. С конца X до начала XII в. постепенно происходит уточнение отдельных отраслей канонического права с разбивкой на корпоративное, брачно-семейное, наследственное, договорное и процессуальное, право собственности.

Первыми кодификациями канонического права были сборник канонов и текстов "Собрание 74 титулов" 1050 г. и произведение Ивона Шартрского, впервые изложившего все каноническое право, "Собрание всех норм" (Pannormia). В это же время Григорий VII объявил о полномочиях папы "создавать новые законы в соответствии с нуждами времени". Эти законы получили название декреталий, которые воспринимались уже не как дополняющие и уточняющие постановления, а как совершенно новые. В 1075–1122 гг. произошла важная внутрицерковная реформа, связанная с деятельностью папы Григория VII, в результате которой появилась особая церковная система права, названная новым правом (ius novum).

В 1140 г. появился трактат монаха Грациана "Согласование несогласованных канонов" (Concordantia discordantium canonum), после чего стали различать "старое право" и "новое право", т.е. старые соборные законы и новые папские декреталии. Книга Грациана сразу получила признание в качестве авторитетного изложения канонического права. Наряду с римскими юридическими текстами она стала главным предметом изучения в европейских школах права, на ее авторитет ссылались папы, церковные соборы, церковные суды.

Следующей кодификацией канонического права стал составленный по указанию папы Григория IX в 1234 г. официальный сборник постановлений (декреталий), состоявший из пяти частей: церковные суды и их юрисдикция, судопроизводство, привилегии клира, семейное право, преступления. В 1298 г. в качестве дополнения к нему была создана шестая книга, объединившая более поздние постановления пап.

В 1582 г. был составлен обширный Свод канонического права (Corpus iuris canonici).

Городское право

Особое развитие в изучаемый период получило городское право. С ростом и развитием городов здесь появились собственные городские суды, первоначально разбиравшие рыночные споры. Постепенно они охватили своей юрисдикцией все население городов и вытеснили применение ленного и дворового права в городах.

Городское право представляло собой важнейший признак городского самоуправления и свободы горожан: здесь исчезало деление па свободных и несвободных. Важным признаком городского самоуправления считалось также получение от феодальных сеньоров (королей, герцогов, архиепископов) налоговых льгот и вольностей. По отношению к своему сеньору город был обязан нести определенные повинности: военную службу, участие в курии и суде сеньора и др.

Городское право можно определить как совокупность правовых обычаев, городских статутов, жалованных грамот, а также уставов цехов и гильдий. Это право городской общины выбирать собственные властные учреждения, издавать законы, осуществлять суд над жителями, поддерживать порядок с помощью собственной полиции и ополчения. Источниками городского права можно также считать решения городских судов, реципированное римское право, некоторые положения ленного и канонического права.

Городское право излагалось в письменном виде, главным образом в связи с заимствованием его каким-либо городом. В некоторых городах совет постановлял записать право для сведения собственных граждан, записывалась и судебная практика. Большие города, имевшие высокий уровень товарно-денежных отношений, имели соответственно и более высокий уровень юридической проработки правовых норм. Власти "дочерних городов" посылали запрос в один из крупных городских центров, где главные судебные чиновники и городские заседатели готовили новое издание действующих законов или требуемых фрагментов из них, например, о городском управлении, отправлении правосудия, гильдиях, гражданском и уголовном праве. Часто суды "дочернего города" отсылали конкретные дела на рассмотрение заседателей "материнского города" и получали оттуда формулировки норм, применимых к этим фактическим ситуациям. Со временем ведущие центры подчиняли своему влиянию другие, менее развитые города. Например, законы Любека были приняты в 43 городах, Франкфурта – в 49, Фрайбурга – в 19, Мюнхена – в 13, Гамбурга – в четырех, Бремена – в двух.

Влияние права Магдебурга было распространено на значительную часть Центральной и Восточной Европы. Магдебургским правом пользовались даже купцы Лондона. Многие века Магдебург был важным торговым и военным центром, а в 968 г. стал резиденцией архиепископа. Однако только к началу 1100-х гг. Магдебург создал собственные управленческие и правовые учреждения. В 1129 г. жители города восстали против архиепископа, но последнему удалось подавить бунт. В том же году в одном из магдебургских документов впервые было употреблено выражение "ведущие граждане". В 1160 г. появляются упоминания о заседателях и судьях города Магдебург. В 1183 г. впервые упоминается о суде заседателей. Наконец, в 1188 г. архиепископ Виксман перестроил городское управление: сохранив наследственные должности бургграфа и его заместителя, он в дополнение учредил совет из 12 человек, в который входили заместитель бургграфа и 11 пожизненных заседателей. Город получил автономию в отправлении правосудия, налогообложении и т.п. Вакансии в коллегии заседателей заполнялись представителями ведущих семейств.

В связи с реформой 1188 г. архиепископ Виксман издал первое писаное законодательство Магдебурга из девяти статей. Этот документ был скорее не полным изложением магдебургского права, а записью решений некоторых важных спорных вопросов, основанных, вероятно, на предшествующих судебных решениях. Например, в ряде дел были отменены традиционные процедурные детали при принесении присяги. Была упразднена ответственность отца за убийство, совершенное его сыном, если отец мог доказать свидетельством шести достойных людей, что он не был при совершении преступления, а если был, то не участвовал. Та же норма распространялась на других лиц помимо отца. Одно из положений установило срок, в течение которого можно было подать жалобу в случае изгнания с земли, телесного повреждения или убийства в пределах или за пределами города. Лицу, отсутствовавшему в паломничестве или по неотложному делу, предоставлялась отсрочка при подаче иска в суд. В ст. 7 устанавливалось, что в споре между гражданином и чужеземцем правосудие следует осуществить безотлагательно, и дело должно быть решено в день его возбуждения. Согласно ст. 8 суду заседателей предоставлялась общая юрисдикция по всем делам как граждан, так и чужестранцев, с оговоркой, что если заседатели отсутствуют, правосудие должен осуществить бургграф или его заместитель. Наконец, в ст. 9 предусматривалось, что всякий, нарушивший ход собрания граждан выкриками, неуместной или глупой речью, должен быть строго наказан гражданами, "чтобы другим было неповадно".

Девять статей 1188 г. были первым писаным собранием норм Магдебургского права и предполагали существование некоторой большой совокупности неписаных норм. Действительно, магдебургское обычное право было формально принято некоторыми городами уже в середине 1100-х гг. В последующие полтора столетия рост магдебургского права можно проследить на примере норм, направленных в 1264 г. в Бреслау и в 1304 г. в Герлиц.

Бреслауское право состояло из 64 статей, а Герлицкое – из 140. В герлицком праве более подробную трактовку получили такие вопросы, как продажа товаров, собственность, наследование, нормы уголовного права, доказательства. Более того, магдебургские шеффены не просто послали бреслауские статьи в Герлиц в их первоначальной форме, добавив или вставив новые, но, используя накопленный опыт, усовершенствовали и изменили бреслауский сборник. Примером такого развития может служить ст. 8 герлицкого права, которая повторяет ст. 11 права Бреслау, где говорится о наказании лица, схваченного после того, как жертва телесного повреждения подняла крик. Однако затем в ст. 8 устанавливается, что наказание может быть более суровым, если ранение совершено ножом и виновный схвачен на месте.

В середине XIV в. бреслауское право было издано в виде систематизированного свода из пяти книг, содержавших 465 статей, под названием "Систематизированное право заседателей Бреслау – Магдебурга".

Первая книга была посвящена вопросам выборов и введения в должность городских советников, их правам и обязанностям, публичности и законной силе их действий.

Вторая книга рассматривала вопросы судебной организации и процесса, выборы судей и заседателей, их вознаграждения, времени и места их заседаний, а также устанавливала юрисдикцию различных судов (особенно по уголовным и наследственным делам), требования по судебным взносам, наложению ареста на имущество, к актам распоряжения имуществом, третейскому суду, поединкам, представительству в суде и т.д.

Третья книга описывала типы судебных жалоб: по делам о телесных повреждениях и убийствах, где одновременно выдвигались и гражданские иски о возмещении ущерба; по другим преступлениям, включая растрату, клятвопреступление, ростовщичество, обман, фальшивомонетничество; по долгам, включая ответственность наследников за долги покойного; по оплате повинностей и различным другим типам исков. Здесь же определялись виды доказательств, необходимые для обоснования различных исков. Регулировались также денежные обязательства, включая залог, ипотеку и клятвенное заверение, средства возмещения ущерба, включая опись имущества и арест бежавшего должника.

Четвертая книга содержала нормы семейного и наследственного права. Первая часть четвертой книги касалась вопросов приданого, женитьбы и договоров наследования, прав главы дома, жены и детей по распоряжению различными видами семейной собственности. Вторая часть книги включала право наследования и опеки.

Пятая книга, по-видимому, была незаконченным собранием важных неоднородных норм права и решений, не подходивших под рубрики первых четырех книг.

"Систематизированное право заседателей Бреслау – Магдебурга", как и герлицкое право 1304 г. и бреслауское право 1261 г., было выведено из постоянно развивающейся системы права самого Магдебурга, главным формальным источником которого были решения магдебургских заседателей по делам, представленным на их рассмотрение. Варианты магдебургского права, принятые в Бреслау и Герлице, подобно дочерним законам других материнских городов, передавались в другие новые города, которые, таким образом, становились "внучатыми" городами Магдебурга. Право Бреслау стало материнским правом всего королевства Богемии.

Городское право оказывало поддержку возникновению и развитию торгового права в рамках сотрудничества городов, таких, как ганзейские союзы. Ганза представляла собой слияние союзов двух родов, предназначенных именно для защиты своих интересов от притеснений товариществ немецких купцов за границей, где они носили названия гильдий или ганз, и городских союзов у себя на родине. Ганзы немецких купцов были в Лондоне, Брюгге, Новгороде, на острове Готланд и в других пунктах Балтики и Средиземноморья. На их основе возникла Великая немецкая ганза.

Большой вклад в формирование единых правовых традиций в Западной Европе внесли сборники международного торгового права и морских обычаев, составленные в городах Италии, Испании, Северной Европы, которые стали основой формирования торгового права – lex mercatoria.

Торговое право

Начиная с XI–XII вв. по всей Европе в десятках городов регулярно стали проводиться большие международные ярмарки. Получили распространение и международные рынки, особенно в портовых городах. Эти ярмарки и рынки были сложными организациями, и с ростом правовых систем, как церковных, так и светских, сложилось представление о специальном торговом нраве, которое включало не только обычное право ярмарок и рынков, но и обычаи морской торговли и, наконец, торговые законы самих городов.

Торговое право (lex mercatoria) управляло особым сословием (купцами) в особых местах (на ярмарках, рынках, в портах), а также регулировало торговые отношения в городах. Торговое право существовало отдельно от церковного, феодального, манориаль- ного, городского и королевского права, хотя имело особенно тесные связи с городским и церковным правом.

Характерно, что первоначальная разработка торгового права была по большей части предоставлена самим купцам, которые организовывали международные ярмарки и рынки, создавали торговые суды и учреждали торговые представительства в новых городах, выраставших по всей Западной Европе.

Римское право, к которому все чаще обращались в этот период, содержало высокоразвитую систему норм для заключения различных договоров, включая заем денег, заем имущества, заклад, продажу, аренду, товарищество, доверенность (форму агентского соглашения), морское право Родоса, а также обычаи морской торговли, разработанные позже торговцами восточного Средиземноморья. Однако эти нормы не были соотнесены друг с другом и проанализированы в категориях общих принципов. Более того, не проводилось различия между торговыми и неторговыми договорами, все договоры считались гражданскими. Римское правовое наследие не могло решить те внутренние и международные торговые проблемы, которые возникали в Западной Европе в этот период.

Время от времени нормы торгового нрава, разработанные купцами, собирались и распространялись. Одним из самых ранних примеров такого рода является изданный примерно в 1095 г. Республикой Амальфи на итальянском побережье Тирренского моря сборник морских законов, который стал известен как Амальфитанская таблица и был признан всеми городами-республиками Италии. Около 1150 г. морские портовые города побережья Атлантики и Северного моря приняли компиляцию из решений по морским делам, вынесенных судом на острове Олерон, у Атлантического побережья Франции (так называемые законы Олерона). Примерно в 1350 г. были приняты законы Висби, порта на острове Готланд в Балтийском море. Они были похожи на законы (свитки) Олерона и приобрели широкий авторитет в соседних балтийских странах. Примерно в то же время в торговых центрах Средиземноморья было принято "Consolato del Маге", собрание обычаев моря, применяемых в консульском суде Барселоны. Отчасти оно было основано на более ранних сборниках, отчасти на статутах и компиляциях городов Италии. Все эти собрания касались исключительно морского права, включая договоры на перевозку товаров морем. В тот же период была создана большая совокупность норм права, регулировавших сухопутную торговлю.

Постепенно торговое право обретало вид целостной системы принципов, понятий, норм и процедур. Уже в XII в. использовались косвенные средства страхования заморских перевозок. В XIV в. появились первые документы морского страхования, а к XV в. страхование на море было уже процветающим бизнесом. В XII–XIII вв. торговые банкиры стали выпускать для своих клиентов письма с заверением, что банкир заплатит по обязательствам клиента. В XIV–XV вв. такие письма превратились в торговые аккредитивы, в которых банкир заверял конкретных продавцов, что он заплатит за конкретные товары, которые желает приобрести данный покупатель. В XII в. право вступать в коммерческие договоры распространилось на бывших крестьян и феодальную аристократию, после чего было постепенно распространено и на другие группы лиц, включая женщин и несовершеннолетних. Это была сознательная адаптация существующих правовых институтов к новым условиям и расширение сферы их применения для удовлетворения новых потребностей. Разнообразные права и обязанности, связанные с коммерческими отношениями, стали трактоваться как составные части права lex mercatoria, как ясно очерченная и связная система.

Развитие торгового права было довольно быстрым, и не только в период формирования, но и в XIII–XV вв. С течением времени усиливались такие черты торгового права, как объективность, конкретность его норм, точность понятий. Его универсальность, обобщенность и единообразие все более брали верх над местными различиями. Конкретность норм торгового права повышалась по мере того, как торговое право закреплялось в письменной форме – в виде торгового законодательства либо в виде более или менее стереотипных письменных коммерческих документов. По мере расширения договорных возможностей все большее значение приобретала взаимность прав. Все больше упорядочивалось судебное разбирательство коммерческих споров. Возрастала степень интеграции торгового права.

Сознательное развитие системы торгового права значительно облегчалось благодаря существованию институтов, ответственных за эту задачу. Европейские правители, особенно власти крупнейших торговых городов, помогали развивать систему торгового права путем кодификации обычаев. В качестве примера можно привести "Обычаи Генуи" 1056 г., "Constitutum Usus" Пизы 1161 г., "Книгу обычаев" Милана 1216 г. Рост торгового права облегчался также благодаря тому, что велись записи решений торговых судов, включая не только городские и морские, по и ярмарочные суды.

Кроме того, создание в конце XI–XII в. развитой системы нотариата сделало неизбежной сознательную адаптацию торгового обычая к новым условиям. Нотариусы не только регистрировали коммерческие сделки, но и составляли договоры и другие нотариальные документы. Считалось, что последние имеют силу договорных обязательств. Так, нотариус составлял долговое обязательство, вексель или другой платежный документ, который сразу приобретал юридическую силу. Нотариальный договор обмена и был, по-видимому, предшественником векселя, а нотариально заверенное обещание уплаты стало, вероятно, предшественником долгового обязательства. В Северной Европе, где нотариальные документы применялись не так широко, как в Южной, аналогичную силу имели записи, заверенные муниципальными или гильдейскими властями, например Лондонской ратушей.

Кроме нотариальных записей юридическую силу имели также бухгалтерские книги и судовые картулярии, даже купеческие счета допускались в качестве доказательств. Таким образом, существовала обширная система записи коммерческих операций, и хотя это, несомненно, в какой-то степени сдерживало перемены, но в то же время вводило их в определенное русло и придавало им преемственность.

Становлению единообразия прав и обязанностей в торговом праве способствовал и международный характер торговли в этот период. Международная торговля часто преобладала над местной и была важной моделью для коммерческих операций вообще. Крупные международные ярмарки регулярно проводились в установленных местах по всей Европе или в городах с постоянными рынками, куда стекались купцы из многих стран. Международные торговые ассоциации учреждали постоянные представительства в ведущих торговых центрах Европы. Однако движение к единообразию было постепенным процессом. Даже обычаи международных ярмарок не всегда были одинаковы, но законы и обычаи разных стран и местностей, применимые к торговым сделкам, разнились лишь в деталях. Руководящие принципы и важнейшие правила были всюду одинаковы или имели тенденцию к одинаковости.

В Европе XII в. международный характер торгового права был важной защитой против ограничений в правах иностранцев по местному праву, да и вообще против капризов местных законов и обычаев.

Тот факт, что иностранец часто был бесправен по местным законам, а также не пользовался покровительством местных властей, делал универсальность торгового права насущной необходимостью. Со временем универсальное торговое право стала охранять и набиравшая силу центральная политическая власть. Один из самых ранних примеров – положение Великой хартии вольностей 1215 г., где говорилось: "Все купцы пусть имеют свободу выезда из Англии и въезда в нее, и пусть живут в Англии и путешествуют сушей и морем с целью купли и продажи, свободные от установленных законом сборов, в соответствии со старинными и справедливыми обычаями". Со временем эта защита как в Англии, так и в других странах, расширилась до содействия властей в реализации решений торговых судов.

Так, в 1292 г. лондонский купец по имени Лукас был обвинен в том, что уехал с Линнской ярмарки, не заплатив 31 фунт за купленные у немецкого купца товары, и отказался предстать перед судом ярмарки, чтобы ответить по иску в соответствии с торговым правом. После такого поступка ни один иностранный купец не захотел ничего продавать гражданам Лондона до полной оплаты, называя их "недобросовестными должниками". По просьбе лондонских купцов, опасавшихся за свою репутацию, Лукас был посажен в лондонский Тауэр, и затем его дело было пересмотрено королевским советом на основании принципа "habeas corpus".

В 1473 г. канцлер Англии объявил, что иски иностранных купцов, обращающихся к нему за защитой, будут решаться "в канцлерском суде по праву природы... которое некоторые называют торговым правом, которое является универсальным правом мира".

Начиная с XII в. получила распространение практика заключения итальянскими городами двусторонних соглашений, по которым каждая из сторон обязывалась предоставлять гражданам другой стороны свободу поселения внутри ее границ, право владеть там собственностью, заниматься ремеслом и торговлей, посещать богослужения и обращаться в суды. Такие договоры часто учреждали беспристрастные купеческие трибуналы для разбора споров между гражданами этих городов быстро и в соответствии с торговым обычаем, а при отсутствии такового – "по доброй совести". В XII в. король Англии Генрих II в договоре с городом Кельном обещал его гражданам не менее благоприятное отношение, чем к английским купцам. Возможно, это самый старый пример положения о "национальном режиме" и предшественник оговорки о режиме наибольшего благоприятствования в современных торговых соглашениях.

Центральное место в системе торгового права занял принцип взаимности прав. Конечно, взаимность всегда, во всех цивилизациях, была сердцевиной любой торговли, поскольку всякая торговля подразумевает обмен расходами или выгодами со стороны участников сделки. Однако, начиная с конца XI – начала XII столетия, принцип взаимности прав включал и нечто большее, чем простой обмен. В идеале указанный принцип предполагал элементы добросовестности, честности обмена. В обмен следовало вступать честно, т.е. без принуждения, обмана или иного злоупотребления волей или осведомленностью другой стороны. Но даже тот обмен, в который стороны вступили добровольно, будучи осведомлены о его существе, не должен был повлечь расходы, чрезмерно непропорциональные предстоящим выгодам. Такой обмен также не должен был наносить неоправданный ущерб третьим лицам или обществу в целом.

С точки зрения христианской социальной этики, те, кто занимались коммерческими делами, должны были вести свою деятельность так, чтобы спастись от греха алчности. Проводилось различие между законной торговлей, основанной на добросовестности, и незаконной торговлей, основанной на алчности; торговлей, основанной на удовлетворении законных потребностей, и торговлей, основанной на простом эгоизме или обмане; законными процентами по займам и ростовщичеством; справедливой ценой и несправедливой. Таким образом, сложилась общественная и экономическая мораль, которая получила поддержку права.

В Средние века было сформировано большинство элементов современной системы торгового права; они содержали правовые принципы, разделяемые всеми правовыми системами того времени и были приспособлены к особым нуждам торгового сообщества. Остановимся на некоторых из них.

По мере вытеснения натуральных расчетов денежными получили распространение новые типы коммерческих договоров, включающих использование кредита. Главными формами кредита стали долговые обязательства и векселя. Покупатель подписывал адресованный продавцу документ, обязуясь уплатить ему определенную сумму денег в определенный момент в будущем или но предъявлении документа, либо выдавал чек (вексель) на третье лицо (например, "А: уплатить В с моего счета..."), который оплачивался в определенную дату или по предъявлении. Подобные коммерческие документы использовали еще в VIII–X вв. в средиземноморской торговле арабы, но их не рассматривали как "абстрактные договоры", т.е. обязательства, не зависящие от породивших их договорных отношений. Когда такие документы в конце XI–XII в. стали обычными в Европе, они приобрели не только характер независимых обязательств, как сами деньги, но и другую черту денег – оборотность. Выдавший чек (или вексель) делал документ оплачиваемым его держателю или "по его распоряжению". Это означало, что всякий, кому держатель передавал данный документ, получал безусловное право на выплату лицом, выдавшим чек, причем даже в том случае, если он имел значимые аргументы против первоначального векселедержателя (обман, например). Имело значение только то, получил ли индоссат данный документ добросовестно и не зная об обмане или ином препятствии. Предполагалось, что документ будет переходить из рук в руки. Аналогичным образом вексель, подлежащий оплате векселедержателю или "подателю", был действителен в руках любого добросовестного держателя. Понятие и практика оборотности кредитных документов не были известны римскому праву, мусульманским и другим средиземноморским торговцам.

Кроме кредита продавцов покупателям через оборотные документы и другие инструменты существовал и кредит покупателей продавцам через разные виды договоров о покупке товаров, которые должны быть поставлены в будущем, куплены продавцом и перепроданы и т.п.

Предоставление кредита продавцом или банкиром покупателю было распространено больше, чем предоставление кредита покупателем продавцу, и поэтому изыскивались способы защиты кредитора от неуплаты. Наиболее важным инструментом был залог движимого имущества (chattel mortgage), когда кредитор сохранял в качестве гарантии права на товар, который нельзя было перепродать или распорядиться им иначе, не погасив долг кредитору. Если кредитор не получал обратно своих денег, он имел право завладеть товарами и перепродать их в уплату долга. Поскольку имелась опасность, что имущество может обманным путем быть заложено не одному кредитору, а нескольким, во многих европейских городах была установлена система официальной регистрации залогов движимого имущества у государственных чиновников, и потенциальные кредиторы могли обнаружить любую ранее составленную закладную.

Неотъемлемым компонентом развития системы коммерческого кредита было право банкротства, которое, с одной стороны, должно учитывать интересы кредиторов, а с другой – не быть губительным для должников. Торговому праву, регулирующему банкротство, начиная с XII в., удалось соблюсти золотую середину между этими двумя крайностями. Оно разрешило ограничение ответственности должников и в то же время отдавало предпочтение кредиторам по обеспеченному долгу.

К концу XI в. развитие торговых операций сделало необходимым создание разнообразных деловых ассоциаций. В Италии, Англии и других странах Европы появился новый вид делового объединения, так называемый "commenda" – соглашение (договор), который позволял мобилизовать средства для дальней морской или, реже, сухопутной торговли. Комменда, вероятно, возникла как договор займа, но скоро развилась в договор товарищества на одно предприятие. Обычно это была поездка на Ближний Восток, в Африку или Испанию и обратно. Один партнер, именуемый "stans", вкладывал капитал, но оставался дома, другой, называемый "tractator", совершал путешествие. За свой трудный и опасный путь tractator получал обычно четверть прибыли, а рисковавший деньгами stans – остальные три четверти. Довольно часто трактатор в одной комменде был стансом в другой взаимной комменде. Разновидностью комменды было "societas maris" ("морское товарищество"), в котором трактатор обеспечивал треть капитала, станс – две трети, а прибыль они делили поровну.

Обычно стансом был купец, который сам уже не плавал за море, но еще активно занимался делами и иногда брал на себя продажу товаров, привезенных его партнером. Однако известно множество случаев, когда компаньонами и вкладчиками становились люди без делового опыта: вдовы, священники, государственные чиновники, ремесленники и пр.

Комменда и морское товарищество имели большое преимущество в том, что ответственность компаньонов была ограничена размерами их первоначального вклада. В этом отношении они были похожи на современную акционерную компанию. Вкладчики могли также уменьшить риск, разделив свои деньги между несколькими коммендами, а не вкладывать их в одну единственную. Однако комменда отличалась от современных деловых корпораций тем, что обычно являлась краткосрочной договоренностью, расторгавшейся по окончании предприятия, ради которого учреждалась.

Долгосрочные сухопутные предприятия часто организовывались в виде другой формы товарищества, именуемой "compagnia". Первоначально это была ассоциация членов одной семьи, которые вместе трудились ради увеличения семейного богатства. Потом к ним присоединялись посторонние, и получалась деловая единица, "компания". В противоположность комменде компания обычно вела разнообразную торговую деятельность в течение многих лет. Часто она образовывала филиалы в разных городах.

Можно было воспользоваться и другими типами договоров для создания других типов деловых ассоциаций. Однако комменда и компания оставались главными моделями.

Торговые суды

Торговые суды включали суды рынков и ярмарок, суды купеческих гильдий и городские суды. Хотя гильдейские и городские суды занимались не только торговыми делами, их коммерческая юрисдикция была достаточно обширна, чтобы рассматривать их как торговые суды.

Суды рынков и ярмарок были непрофессиональными, судьи избирались купцами рынка или ярмарки из своей среды. Суд гильдии тоже был непрофессиональным, обычно он состоял просто из главы гильдии или его представителя, которые выбирали двух-трех членов гильдии в качестве заседателей по торговым делам. Иногда вместе с купцами-заседателями заседал и профессиональный юрист. Юридические формальности часто обеспечивали профессиональные нотариусы, выступавшие в качестве секретарей суда. Городские торговые суды тоже часто состояли из купцов, избранных своими товарищами. Закон Милана в 1154 г. утвердил избрание "консулов купцов" для участия в рассмотрении торговых дел. Затем эта система консульских судов распространилась во многих городах Италии и позволяла иностранным купцам избирать судей из своих соотечественников. Суды торговых консулов в городах-республиках Северной Италии постепенно распространили свою юрисдикцию на все торговые дела в городе. Другие города Европы признали итальянский институт торгового консула или же создали аналогичные институты для рассмотрения торговых дел купеческими судьями. В некоторых странах монархи утвердили свою власть над купеческими гильдиями и городскими рынками и ярмарками, но даже тогда торговое право по существу применяли судьи-купцы.

С течением времени в разных областях Европы развились и другие типы торговых судов. В Англии, Уэльсе и Ирландии были созданы торговые суды (courts of the staple), расположенные в 14 городах, через которые шла процветающая торговля английскими основными товарами, главным образом шерстью, кожей и свинцом. Свое название они получили от слова "staple", которое означало рынок, где заключались сделки на оптовую продажу и на экспорт. Значительную часть этой торговли вели итальянские, фламандские и немецкие купцы, которые, согласно Statute of the Staple 1353 г., подлежали "торговому праву во всех делах касательно staple, а не обычному праву земли и не обыкновению городов, местечек и прочих поселений". Купцы, их слуги и члены семьи подлежали юрисдикции staple court, в котором председательствовал мэр города, избираемый на один год "сообществом купцов, как чужеземцев, так и натурализованных иностранцев". Таким образом, иностранцы участвовали в выборах мэров английских городов. Мэру полагалось "быть сведущим в торговом праве" и судить в соответствии с ним. Судебные разбирательства с участием иностранного купца и англичанина требовали смешанного жюри, составленного наполовину из иностранцев и наполовину из английских подданных. Апелляции можно было подавать канцлеру и в королевский совет.

Другим типом торгового суда был местный морской суд в портовых городах, имевший юрисдикцию по торговым и морским делам, связанным с перевозкой товаров морем. Эти суды, именуемые адмиралтейскими, заседали на берегу "от прилива до прилива".

Во всех торговых судах процедура отличалась быстротой и неформальностью. В ярмарочных судах решение должно было быть вынесено, когда ноги купцов еще были в пыли, в морских судах "от прилива до прилива", а в городских и гильдейских судах "с одного дня на другой". Часто запрещались апелляции. Были исключены, как правило, профессиональные юристы, и даже техническая юридическая аргументация вызывала недовольство. Суд должен был "руководствоваться справедливостью". Типичный статут купеческой гильдии устанавливал, что торговые дела "должны решаться ex aequo et bono, не следует пускаться в тонкости закона". Эти процедурные особенности резко отличали торговое право от процессуального формализма городских и королевских судов, а также от письменной процедуры канонического права в ординарных случаях. Принцип скорой, неформальной и основанной на праве справедливости процедуры в торговых судах был, конечно же, откликом на нужды торговцев. Однако это стало возможно только благодаря коллективному, общественному характеру судебного разбирательства по торговым делам.

Отрывок из книги Вологдина А.А. «История государства и права зарубежных стран», 2014.