Нефтяная игла — истоки
Известный писатель Виктор Пелевин когда-то очень метко назвал современную Россию «Большая администрация северной трубы». В этом определении отражается тяжёлая зависимость нашей экономики от нефти и газа. Однако относительно «нефтяной иглы», на которой сидит современная Россия, есть два распространённых заблуждения. Первое — якобы сели мы на неё сравнительно недавно — в эпоху Ельцина-Путина, и обязаны этому исключительно злой воле узкой группы лиц. Второе — главная проблема в том, что мы продаём на экспорт нефть, газ и другое сырьё. Как только мы начнём производить на экспорт что-то более сложное — страна вылезет из болота зависимости и отсталости.
Симптомы болезни
И всё же, нефтяная игла засело в тело нашей экономики гораздо раньше и гораздо глубже, чем многим это кажется. Состояние нашего агропромышленного комплекса отлично это иллюстрирует:
Теплоходы, тепловозы, фуры и самолёты, перевозящие сырьё и готовые продукты потребляют миллионы тон нефтепродуктов. Причём авто- и авиатранспорт потребляет импортный бензин, изготовленный, чаще всего, из качественной зарубежной нефти. Наша нефть марки Brent идёт обычно на другие цели. Естественно, что цена затраченной нефти закладывается в цену товаров на прилавках. Загибаем первый палец. Непосредственно для производства тоже нужны многие тонны дизеля и бензина - на корм тракторам и комбайнам. Однако даже в электрифицированных отраслях сельского хозяйства от нефти и газа никуда не деться. Ведь подавляющее большинство электроэнергии вырабатывается на ТЭС из нефти и газа. Так на 2013 год потребление первичных энергоресурсов составило 699,0 млн тонн нефтяного эквивалента, из которых на природный газ пришлось 53,2 %, на нефть — 21,9 %, на уголь — 13,4 %, на гидроэнергию — 5,9 %, на ядерную энергию — 5,6 % То есть, электроэнергетика сама плотно сидит на нефтегазовой игле. Загибаем второй палец. Сырьё и готовая продукция, к тому же, проводит многие дни на складах и в магазинах, прежде чем дойдёт до потребителя, о чём мы с вами тоже уже говорили. А это, опять же, затраты электроэнергии, плюс газ на отопление. Но и этого мало - производителям и продавцам необходимо отбивать высокие цены на недвижимость - а в них входит далеко не только затраты на отопление, электричество и обслуживание здания. Основная составляющая здесь - неоправданно высокая цена земли, особенно в столицах. Ведь земля представляет собой своего рода залоговое обеспечение для нашей - преимущественно нефтегазовой - олигархии. Итак, загибаем третий палец. Мы с вами разобрали лишь одну из многих отраслей производства. И уже видно, насколько глубоко нефтяная игла засела в тело нашей экономики. Разумеется, такое положение дел не могло сложиться за одно — два десятилетия. Для большой экономики это слишком короткий срок. Надо сказать, что такая зависимость всей нашей экономики от нефти и газа сложилась не сегодня и не вчера. Мы можем сломать чью-то радужную иллюзию, но наша экономика села на нефтегазовую иглу задолго до распада СССР. Другой вопрос, что лишь на довольно позднем этапе опасные тенденции приобрели необратимый характер. Сейчас мы с вами в этом убедимся.
Как все начиналось
Один из создателей плана ГОЭЛРО, сподвижник Ленина, Георгий Максимилианович Кржижановский предполагал, что электрификация охватит буквально все отрасли жизни советского человека. Его работа «Основные задачи электрификации России» является по сути дела наброском плана ГОЭЛРО. Если пройтись по этой брошюре с карандашом в руке, можно увидеть, что многое из задуманного так и осталось невыполненным.
Не успела завершиться Гражданская Война, как большевики приступили к реализации своих планов по электрификации всей страны. При этом они уже тогда отчётливо понимали, насколько опасна зависимость экономики от нефти. И неудивительно - уже тогда нефтяная олигархия показала свою звериную пасть. Российские нефтепромышленники - Лианозовы, Чермоевы и иже с ними активно участвовали в белом движении, а британский нефтяной король Генри Детердинг был одним из главных вдохновителей интервенции. Тогда основной выход виделся в максимальном использовании местных источников энергоресурсов — гидроэнергии и торфа. Последнему Кржижановский посвятил в своей работе довольно пространную главу. И он знал, о чём писал — до Революции Крижижановский руководил строительством и эксплуатацией первой в России торфяной электростанции «Электропередача» под Москвой.
Более того, советская власть пошла на огромный риск, вложив в самый разгар гражданской войны дефицитные ресурсы в ядерные исследования. И риск этот оказался оправданным - ядерное топливо была и остаётся самым выгодным источником энергоресурсов. А при соблюдении известных условий - и самым экологичным, что засвидетельствовали исследования, проводящиеся последние три десятилетия на Ямале, где расположена опытная АЭС.
Однако в дальнейшем, с конца 20х годов наметилась тенденция к усилению роли нефти в энергетическом балансе советской экономики. Роль троянского коня сыграли успехи автомобилизации — сельское хозяйство насыщалось тракторами, городское — машинами, армия — танками и бронеавтомобилями. Всё это было, безусловно, полезно и прогрессивно, но имело очень серьёзный побочный эффект. И, вполне возможно, погнавшись за высокими темпами индустриализации, Сталин и его окружение попросту проморгали опасность постепенного подсаживания всей экономики на нефтяную иглу.
Война и задачи послевоенного восстановления лишь усугубили эту опасность — думать на дальнюю перспективу было, попросту, некогда — стоял вопрос о самом выживании советского государства. И тут надо сразу сказать — в этой ошибке не столько вина, сколько беда руководителей советской экономики. И ошибка эта базировалась во многом на объективных ограничениях возможностей электрификации при тогдашнем уровне развития техники.
Особенно это касается сельского хозяйства, в частности земледелия. Тогда ещё даже самые смелые мечтатели не предполагали возможность массово выращивать культурные растения иначе как на огромных площадях полей. Теплиц тогда было слишком мало, технологий гидро- и аэропоники и вовсе не существовало. Полевое же земледелие не может обойтись без тракторов и комбайнов. Если же учесть, что даже сегодня электромобили распространены очень узко, то в первой половине прошлого века тем более нельзя было рассчитывать на массовое производство сельскохозяйственных машин на электрической тяге — дешёвых, надёжных и большим запасом хода.
Однако даже с такими ограничениями оставались отрасли народного хозяйства, которые можно было электрифицировать, а не отдавать на откуп углеводородному топливу. Самый вопиющий пример — отопление. Существующая система газового отопления и теплофикации от ТЭЦ не только ставит нас в зависимость от нефти и газа. Она также очень не экономична, сложна в обслуживании и захламляет городское хозяйство множеством труб. Полная электрификация отопления и горячего водоснабжения могла бы решить целую массу проблем. И в Советском Союзе это понимали:
В одном из советских материалов 70х годов тех лет (https://www.iaea.org/sites/default/files/22204763445_ru.pdf), созданных для бюллетеня МАГАТЭ (Международное Агентство по Атомной Энергии) прямо говорится: "... уже в настоящее время имеются все необходимые условия для использования атомной энергии в этой области народного хозяйства (отопления), что значительно снизит сжигание нефти и газа — ценного для химической промышленности сырья". Авторы попали не в бровь, а в глаз, - ведь большая часть нашей нефти, идущей на экспорт, возвращается к нам в виде пластмасс и прочих продуктов химического синтеза. И всё это притом, что у нас есть свои производственные и научные мощности, чтобы самим наладить глубокую переработку нефти и газа, а не пережигать их в топке. Но, в итоге, мы пошли по другому пути, который и загнал нас в нефтяную петлю. Отчёты конца 70х - начала 80х бодро рапортуют о новых ТЭС и ГРЭС, об успехах теплофикации и газификации. Собственно, в середине 70х советская номенклатура выручила своих "заклятых врагов" - капиталистические элиты Запада, агрессивная политика которых привела к пресловутому нефтяному кризису 1973 года.
СССР выбросил на мировой рынок свою нефть и газ. Интерес партийной верхушки был прост - на нефтедоллары закупались технологии и товары массового потребления, чтобы успокоить тихо бурлящий народ, не прибегая к новой волне модернизации. Ведь такая модернизация, требовавшая новых технических знаний и подходов в управлении, просто выбросила бы за борт всю эту брежневскую геронтократию. Печальная судьба системы ОГАС, которая должна была быть звеном этой модернизации, об этом прямо свидетельствует.
Нельзя сказать, что элиты стран Запада остались совсем неблагодарными: они помогли советской элите и её ближайшей обслуге сбросить, наконец, тяготившее их наследие Революции, мешавшее им свободно распоряжаться народным добром и передавать его по наследству. Нефтяная игла же, тем временем, всё плотнее входила в тело советской, а потом уже и российской экономики. И это тянуло за собой буквально всё - и отсталость из зависимость нашей экономики, и бесправие большинства на фоне всевластия олигархии и её прислуги, и деградацию цивилизации на одной шестой части суши.
Вместо послесловия
Так что нет особого смысла ностальгировать по сытости и стабильности брежневских времён, ведь именно тогда стали необратимыми те тенденции, которые привели нас к сегодняшнему положению дел. Выход из кризиса надо искать не в прошлом, а в будущем - в том, что мы и наши предки ещё не сделали, потому что не захотели, не смогли или не успели.
Итого, нефтяная игла, на которой мы с вами плотно сидим, является во многом следствием недостаточно последовательного реализации задуманных большевиками планов по электрификации. На ранних порах полной электрификации всей экономики мешали по большей части объективные обстоятельства — недостаток ресурсов и технологий, острая нехватка времени и кадров, а также внешняя угроза. В дальнейшем же роль субъективного фактора — а именно узко классовых интересов правящей верхушки - всё возрастала. Сначала партийные бюрократы просто смутно боялись перемен, которые нёс за собой новый виток модернизации, так необходимый советской экономике 60-70 годов. У уже затем их прямые наследники пошли на открытую сделку с правящими кругами стан Запада, чтобы сохранить за свою власть.
Иван Щеголев