Лавра в дни блокады в воспоминаниях современников

Великая Отечественная война изменила жизнь города. Первая бомба, сброшенная фашистами на Ленинград 6 сентября 1941 года, разрушила дом 119 по Невскому проспекту. 8 сентября после массированной бомбардировки города замкнулось кольцо блокады. Начались героические дни его обороны.

Ансамбль Александро-Невского монастыря. Что происходило на его территории в те далекие дни? Здесь в годы войны базировались медицинские учреждения различного назначения. «Концентрация госпиталей на Обводном канале объяснялась те, что к ним подходила железнодорожная линия. Госпитали были распределителями, куда поступали раненые, доставляемые в железнодорожных вагонах. Отсюда раненые распределялись по другим госпиталям города», - вспоминал один из защитников Ленинграда.

Фрагмент железнодорожных путей и небольшая платформа сохранялись еще в конце 1960 – 1970-х годов.

Нахождение на монастырской территории госпиталей, воинских частей, мирных жителей определяло жизнь этого уголка города.

«Вот и площадь. У входа в Александро-Невскую лавру стояли часовые. Еще минута – и показались красные здания складов» - это взгляд писателя Г.Матвеева, запечатленный на страницах его повести «Тарантул».

Интересно, то художественное оформление могилы А.В.Суворова и притвора в Троицком соборе, сделанное в годы войны, было ориентировано не на город в целом, а именно на пребывание в монастыре госпиталя и воинских частей.

Мужеством, стойкостью духа понизаны воспоминания А.М.Лепорской:

«Я оформляю могилу Александра Невского. Мне кажется, что в этом огромном промерзшем Троицком соборе с ледяными сквозняками ничего невозможно сделать, а сделать надо обязательно. Старая с толстыми стенами церковь освещалась тусклым колеблющимся светом керосиновой «летучей мыши». Для отдыха совсем не было времени. Ложились здесь же, на стульях, и засыпали как убитые. Стены собора содрогались от взрывов».

А.М.Лепорская – знаменитая художница, всю жизнь проработавшая на фарфоровом заводе имени М.В.Ломоносова.

Красные здания складов (амбаров), о которых упоминает писатель Г.Матвеев, во многом определяли облик этой части города, внося особый колорит, характерный для промышленной архитектуры.

Как раз с первыми днями войны связаны воспоминания поэта Ольги Федоровны Берггольц:

«Я шла одна между двумя рядами кирпичных грузных приземистых глухих - без окон амбаров. Никаких домов кроме них на Шлиссельбургском не было – только амбары – кирпичный чем-то враждебный мир. Я помнила, что в дни Октябрьской революции на всех фронтонах этих амбаров прописными изогнутыми буквами были начертаны революционные лозунги: «Не работающий да не ест!», «Кто не с нами, тот против нас!», «Ум не терпит неволи!», «Охраняйте революцию» и много-много других – на каждом амбаре по лозунгу, вписанному полукругом во фронтон. Они еще отчетливо виднелись в годы НЭПа и первой пятилетки, я всегда читала их, когда ездила из-за Невской заставы в университет».

В лаврских корпусах помимо госпиталей располагались многокомнатные коммунальные квартиры, учреждения… Воспоминания Л.П.Рязановой возвращают в те дни:

«Началась война, дети нашего двора собирали осколки от снарядов, ели дуранду. Папа ушел на фронт добровольцем и пропал без вести в 1941 году по Ленинградом. Мама работала, мы учились. После 8 сентября начался голод, а потом холод. Мы стали сжигать мебель, сараи. Рядом с нашим Духовским корпусом было расположено ремесленное училище, из которого зимой 1941 года вывозили мертвых мальчишек почему-то с голыми ногами. Это было страшно. Мы очень голодали. 27 февраля 1942 года умерла моя мама. Морг, куда мы ее отвезли на санках, завернутую в простыню, находился рядом с домом. На Никольском кладбище, где теперь хоронят знатных людей, в войну лежали горы трупов, нет никакой памятной доски».

А вот еще воспоминания тех лет:

«До войны наша семья жила в чудесном уголке Ленинграда – в домах Александро-Невской лавры. В четырех корпусах — Духовском, Митрополичьем и главном – были в основном многонаселенные коммунальные квартиры (иногда по 10-12 семей в каждой). Взрослое население было многочисленным, а семьи больше двух детей не имели. На территории лавры размещались две школы № 13 и № 20, в домах № 17 и № 19 по Обводному каналу. В то время люди десятилетиями жили рядом, прекрасно знали друг друга, знали семейные и личные заботы соседей. Устанавливались традиции дружеского общения, которые переходили из поколения в поколение. Было какое-то удивительное единение и готовность прийти друг другу на помощь.

Управляющий 151-м домохозяйством, в территорию которого входила Александро-Невская лавра, собрал подростков и неработающих домохозяек и включил всех в группу самозащиты, поручив нам подготовку к защите домов от пожара. Корпуса лавры, как известно, полутора – и двухэтажные, выдержать удар бомбы их перекрытия не смогли бы. Зато подвалы построены со сводчатыми потолками, толщина кирпичной кладки достигала двух метров, а то и больше. В подвале Митрополичьего корпуса было оборудовано основное бомбоубежище. Известно, что разрушения обошли стороной лаврский ансамбль. Но кругом рвались снаряды, падали бомбы, лилась кровь – 21 марта четыре раза объявляли воздушную тревогу. Разбит трамвай, который ехал по мосту через Монастырку».

Все приведенные выше свидетельства просты по форме, интересны обилием фактов. Воспоминания людей, переживших тяготы войны в одном из самых необычных мест города, позволяют приоткрыть окно в мир минувшего, где сила духа, пережитые страдания, утраты делали людей истинными героями.

Ирина Столярова

газета «Лиговка-Ямская», январь 2013 г.